смерть

Зимние сумерки опускались на «Логос» стремительно, обволакивая старинную усадьбу холодным сизым туманом. В коридорах школы-пансиона пахло воском, старым деревом и предчувствием беды. Алина Васильева, чье лицо в неверном свете настенных бра казалось почти прозрачным, прижала к груди холодную флешку. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица.

Она не хотела этого делать. Она обещала Максу и Андрею, что просто заберет данные, пока физрук на тренировке. Но Вадим Юрьевич вернулся раньше.

– Нет... это... – Алина не успела договорить.

Уваров двигался пугающе быстро для человека его комплекции. Секунда — и его ладонь сомкнулась на ее шее, вжимая хрупкое тело в холодную стену. Другой рукой он намертво перехватил ее запястье.

– НЕТ!! – вырвался у нее отчаянный крик.

– Ч-ш-ш... Тише, – прошипел он, и пальцы на ее горле сжались сильнее, пресекая всякую попытку вдохнуть.

Вадим Юрьевич смотрел ей прямо в лицо. Его глаза, обычно искрящиеся напускным задором на уроках физкультуры, сейчас напоминали два куска мутного льда. Пальцы Алины непроизвольно разжались, и на паркет с глухим стуком упала та самая флешка.

– Ай-яй-яй, как плохо врать, Васильева, – он разочарованно качнул головой, не ослабляя хватки. – А еще лучшая ученица школы...

– Пустите меня! – Алина попыталась дернуться, но Уваров был сильнее.

Одним резким движением он швырнул ее на кровать. Алина приземлилась на мягкий матрас, едва успев выставить руки. Тяжело дыша, она начала отползать к изголовью, чувствуя, как по спине пробегает ледяной пот. Вадим стоял над ней, и его тень, казалось, занимала всю комнату.

– Выпустите меня, пожалуйста! Прошу в...

Уваров раздраженно вздохнул и достал из кармана брюк маленькую стеклянную ампулу. В тусклом свете настольной лампы жидкость внутри нее блеснула зловещим янтарным цветом.

– Что это? Не смейте, нет!

– О боже, перестань орать, у меня голова от тебя болит, – он закатил глаза и, не церемонясь, схватил ее за ногу, подтягивая к себе на край кровати.

Алина закричала, вскидывая руки, чтобы защититься, но спустя миг поняла, что обречена. Слезы хлынули ручьем, застилая обзор. В этой огромной школе, полной тайн и убийц, ей сейчас никто не мог помочь. Уваров навалился сверху, грубо зажимая ей рот ладонью.

– Услышу хоть еще один звук — убью. Отвечаю, – его голос был тихим, лишенным всяких эмоций.

Это больше не был «классный препод», с которым можно было пошутить в спортзале. Перед ней был палач, верный пес Риттера Вульфа. Алина замерла, боясь даже моргнуть. Кожа покрылась колючими мурашками, когда она почувствовала холодное прикосновение иглы к своей шее.

Уваров смотрел ей прямо в зрачки, когда нажал на поршень шприца.

– Вот так... Отлично. И так будет с каждым, кто попробует что-то у меня спереть. Передай своим дружкам...

– Что вы наделали?! – Алина вскочила с кровати, как только он отстранился. Она судорожно схватилась за место укола. – Я что, умру?

– Умрешь... Но только если я не буду давать тебе антидот, – Вадим спокойно убрал пустой шприц в футляр. – А вот это зависит только от тебя и твоих друзей. Если увижу, что кто-то из вашей компашки пытается нам мешать, ты не получишь лекарство и сдохнешь на глазах у Авдеева и Морозова. А вместо тебя заболеет кто-нибудь еще. Поняла меня?

– Поняла! – выкрикнула она ему в лицо, вырывая руку из его внезапного захвата.

– Вот и отлично. Завтра после ужина придешь ко мне, я дам тебе дозу. Теперь каждый вечер будешь приходить за лекарством. Забудешь — твоя проблема.

– Я могу идти?

– Конечно, – лицо Уварова мгновенно преобразилось. Свирепая маска исчезла, уступив место привычной маске добродушного физрука. – Я тебя не держу.

Алина вылетела из комнаты, не чувствуя под собой ног.

***

Следующий день прошел как в тумане. Алина избегала друзей, пряча глаза. Как сказать Максу, что она теперь на крючке? Как признаться Андрею, что ее жизнь теперь стоит в расписании Уварова между ужином и отбоем? Она чувствовала себя призраком, бродящим по коридорам «Логоса» — такой же бледной и невидимой, какой была всегда, но теперь еще и отмеченной печатью смерти.

Вечером, когда в столовой закончился ужин, Алина направилась в учительское крыло. Ее заметно потряхивало. Коридоры здесь казались длиннее, а тени — гуще. Ребята, конечно, порывались пойти с ней, когда она соврала, что Уваров вызвал ее «для серьезного разговора о дисциплине», но она наотрез отказалась. Уварову явно не понравится, если толпа школьников припрется к его спальне.

Она тихо постучала. Дверь открылась спустя долгие две минуты.

Вадим стоял на пороге в спортивных штанах и простой черной футболке, которая обтягивала его крепкое телосложение. От него пахло дорогим парфюмом и гелем для душа. Волосы были влажными — видимо, только что из ванной.

– Иди сюда, – он бесцеремонно схватил ее за предплечье и затянул внутрь.

Алина молча подчинилась, стараясь держаться поближе к массивному письменному столу, подальше от кровати, которая напоминала о вчерашнем кошмаре.

– Я за антидотом.

– Супер. Но не так быстро, Васильева. Или как тебя там друзья зовут? – он усмехнулся, медленно сокращая расстояние.

– Что еще?

Вадим мигом оказался рядом и, перехватив ее за талию, вжал в край стола. Алина охнула, почувствовав спиной жесткое дерево.

– Не забывай, с кем говоришь, – напомнил он вкрадчиво.

– Извините... – прошептала она, опуская голову. – Но я правда не понимаю, что еще от меня нужно. Я пришла, как вы велели.

– Все просто. Я тут подумал... Было бы неплохо за антидот что-нибудь мне рассказывать. Ну, например, о том, что вытворяют твои друзья. Здорово я придумал, правда?

Алина вскинула голову, и в ее глазах на мгновение вспыхнул прежний огонек.

– Вы хотите, чтобы я была крысой? Этого не будет!

– Ну какая ты крыса? – Вадим протянул руку и коснулся ее лица тыльной стороной ладони. – Мышка... Маленькая, серенькая мышка.

Он взял прядь ее светлых волос и медленно накрутил на палец, заставляя Алину смотреть ему в глаза.

– Я не предатель!

– Васильева, я не пойму, ты жить хочешь или как? – его голос снова стал жестким, лишенным всякой игривости.

– Я... я не могу так с ними поступить.

– Антидот получить хочешь? – Вадим окончательно сбросил маску добряка.

Алина сглотнула. В горле пересохло, а в месте вчерашнего укола, казалось, начало пульсировать. Страх смерти был сильнее гордости.

– Ч-что именно мне вам рассказывать? – едва слышно спросила она.

– М-м-м, дай-ка подумать... – он наигранно поднял голову к потолку, постукивая пальцем по подбородку. – Когда и зачем они спускаются в подземелье. Что они узнали нового и откуда. Ну и, конечно же, хотелось бы, чтобы ты немного мешала их планам. Как-то так.

– Я давно вышла из их игры, – предприняла она последнюю попытку оправдаться. – Если я начну задавать им вопросы, это будет подозрительно. Они уже давно мне ничего не рассказывают, я сама их об этом просила.

Вадим прищурился, не выпуская ее волос из пальцев.

– Как же ты тогда оказалась в моей комнате вчера, мышонок?

– Меня попросили ребята... Сказали, что для вас это будет не подозрительно. Ведь вы знаете, что я больше не с ними, просто зашла... ну, по учебе или еще зачем.

– Ты серьезно? – Уваров расхохотался, и этот смех был страшнее его гнева. – Ясно. Жаль, конечно. Ну ничего. Ты их подруга, наверняка что-нибудь да услышишь. Вот именно всё, что услышишь, будешь мне рассказывать.

Он резко отпустил ее волосы и отошел к шкафу, на ходу бросив через плечо:

– Кстати. Не советую тебе и твоим друзьям соваться вниз. Там удвоили охрану. Просекут вас — и грохнут на месте. У них приказ стрелять на поражение. Поняла?

– Я поняла, – Алина обхватила себя руками за плечи, ее била мелкая дрожь.

Вадим достал из небольшой резной шкатулки ампулу с густой ярко-красной жидкостью. Он повертел ее в пальцах, любуясь игрой света.

– Держи. Твой антидот.

Он протянул ей стекло. Алина быстро взяла ампулу, стараясь не касаться его кожи.

– Завтра в это же время буду ждать. Спокойной ночи, – Уваров улыбнулся так широко и фальшиво, будто искренне желал ей самых жутких кошмаров.

Алина ничего не ответила. Она развернулась и почти бегом бросилась к выходу. Оказавшись в пустом темном коридоре, она прислонилась лбом к холодной стене и зажмурилась. Красная ампула жгла ладонь.

Она знала: теперь она не просто ученица. Она — часть их страшного эксперимента, заложница собственного страха и чужой жестокости. И самое страшное было не в том, что она может умереть, а в том, что завтра ей придется снова вернуться в эту комнату.

За окном выла метель, заметая следы тех, кто когда-то пытался бороться. Алина Васильева, маленькая и призрачная, медленно побрела в сторону спален девочек, сжимая в руке свою единственную ниточку к жизни, которая с каждым днем становилась всё больше похожа на удавку.