смерть

Зимний вечер в «Логосе» всегда казался Алине Васильевне временем затишья, когда старинные стены усадьбы дышали покоем. Но сегодня тишина превратилась в липкий, удушающий кокон. Каждый шаг по темному коридору отдавался в ушах набатом, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, ребра вот-вот треснут.

– Нет... это... – Алина не успела договорить.

Мир качнулся, и в следующее мгновение она почувствовала жесткую хватку на своей шее. Вадим Уваров, человек, которого она привыкла видеть либо со свистком на шее в спортзале, либо увлеченно рассказывающим о строении клетки на кружке биологии, сейчас превратился в кого-то другого. Его пальцы, холодные и сильные, сдавили горло, перекрывая кислород. Другой рукой он намертво перехватил её запястье.

– НЕТ!! – вырвался из груди Алины хриплый крик, больше похожий на всхлип.

– Тсс... Тише, – прошептал он, и в его голосе не было ни капли сочувствия. Напротив, в нем сквозило ледяное спокойствие хищника, который наконец загнал добычу в угол.

Уваров сжал её ладонь, заставляя пальцы разжаться. Маленький кусок пластика – та самая флешка, которую ребята просили её забрать из его кабинета, – с глухим стуком упал на ковер.

– Ай-яй-яй, как плохо врать, Васильева... – Вадим Юрьевич качнул головой, в упор глядя ей в лицо. – Еще и лучшая ученица школы, гордость учителей. Какое разочарование.

– Пустите меня! – Алина отчаянно дернулась, пытаясь вырваться, но он был намного сильнее.

Одним резким движением физрук швырнул её на кровать. Девочка спиной приземлилась на мягкий матрас, на мгновение потеряв ориентацию. Тяжело дыша и давясь слезами, она начала отползать к стене, подальше от этого человека, который еще вчера казался ей просто строгим педагогом.

– Выпустите меня, пожалуйста! Прошу вас! – её голос дрожал, срываясь на мольбу.

– Алина... – он вздохнул, словно утомившись от её истерики, и неторопливо достал из кармана брюк тонкую стеклянную ампулу и шприц.

– Что это? Не смейте, нет!

– О боже, перестань орать, у меня голова от тебя болит, – Вадим закатил глаза, и это обыденное, почти скучающее выражение лица испугало Алину больше, чем открытая ярость.

Он внезапно подался вперед и схватил её за ногу, рывком подтягивая к себе. Алина закричала, вскинула свободную ногу, пытаясь отбиться, но в этот миг осознание собственной беспомощности накрыло её ледяной волной. Она была заперта в его комнате, в учительском крыле, куда никто не заглянет без приглашения.

Уваров навис сверху, накрывая её рот ладонью, заглушая звуки.

– Услышу хоть еще один звук – убью. Отвечаю, – его глаза, обычно живые и насмешливые, теперь покрылись холодным льдом.

Это больше не был весельчак-физрук. Перед ней стоял настоящий убийца, человек, для которого чужая жизнь была лишь переменной в сложном уравнении. Кожа Алины покрылась неприятными мурашками, а по щекам ручьем потекли слезы.

Вадим прижал иглу к её шее. Алина замерла, боясь даже вздохнуть. Она смотрела прямо в его пустые глаза, когда он медленно ввел содержимое шприца.

– Вот так... Отлично, – он отстранился, убирая инструмент. – И так будет с каждым, кто попробует что-то у меня спереть. Передай своим дружкам.

– Что вы наделали?! – Алина вскочила с кровати, хватаясь за шею, где еще ощущался след от укола. – Я что, умру?

– Умрешь... Но только если я не буду давать тебе антидот, – Уваров выпрямился, поправляя рукава рубашки. – А вот это зависит только от тебя и твоих друзей. Если увижу, что кто-то из вашей компашки пытается нам мешать, ты не получишь лекарство и умрешь на глазах у своих друзей. А вместо тебя заболеет кто-нибудь еще из вашей компании. Поняла меня?

Он снова шагнул к ней, грубо хватая за плечо.

– Поняла! – выкрикнула Алина ему в лицо, вырывая руку. Гнев на мгновение вытеснил страх.

– Вот и отлично. Завтра после ужина придешь ко мне, я дам тебе антидот. Теперь каждый вечер будешь должна приходить за лекарством. Забудешь – твоя проблема.

– Я могу идти?

– Конечно, – лицо физрука мгновенно преобразилось. Ледяная маска исчезла, уступив место привычной маске добродушного учителя. – Я тебя не держу.

Алина вылетела из комнаты, не разбирая дороги. Весь следующий день прошел как в тумане. Она не могла смотреть в глаза Андрею, Даше или Вике. Каждое их слово о подземельях, о расследовании, о проекте «Гемини» отзывалось в ней физической болью. Она чувствовала себя ходячей бомбой замедленного действия.

Вечером, когда коридоры школы опустели, она снова направилась в учительское крыло. Её заметно потряхивало. Было невыносимо стрёмно идти одной в то место, которое теперь ассоциировалось только со смертью. Ребята, конечно, не хотели отпускать её одну — они думали, что она просто идет на «разведку» или пытается наладить контакт, ведь Уваров доверял ей как отличнице. Но Алина знала: если они пойдут толпой, Вадим Юрьевич может просто не открыть дверь, и тогда завтрашнее утро она не встретит.

Она тихонько постучалась. Спустя две минуты дверь открылась.

Вадим стоял на пороге в спортивных штанах и простой черной футболке. От него шел очень приятный аромат дорогого парфюма и мыла, волосы были влажными — видимо, он только что из душа. Этот домашний, расслабленный вид контрастировал с тем чудовищем, которое она видела вчера.

– Иди сюда, – он перехватил её за предплечье и затянул в комнату, плотно прикрыв дверь.

Алина молча последовала за ним, стараясь держаться ближе к столу, подальше от кровати.

– Я за антидотом, – выдавила она из себя.

– Супер. Но не так быстро, Васильева.

– Что еще?

Вадим мигом оказался рядом. Прежде чем она успела отпрянуть, он прижал её к краю стола, нависая сверху.

– Не забывай, с кем говоришь. Соблюдай субординацию, деточка.

– Извините, – Алина опустила глаза, чувствуя, как краснеет от унижения. – Но я правда не понимаю, что еще от меня нужно. Вы же сказали...

– Всё просто. Я тут подумал... Было бы неплохо, если бы ты за антидот что-нибудь мне рассказывала. Ну, например, о том, что вытворяют твои друзья. Здорово я придумал, правда?

Алина вскинула голову, глядя на него с ужасом.

– Вы хотите, чтобы я была крысой? Этого не будет!

– Ну какая ты крыса? – Вадим усмехнулся и, протянув руку, коснулся её лица. – Мышка... Маленькая, серенькая мышка.

Он взял прядь её волос и медленно накрутил на палец, заставляя Алину замереть. Ощущение его близости было невыносимым.

– Я не предатель! – прошептала она, хотя голос дрожал.

– Васильева, я не пойму, ты жить хочешь или как? – тон Уварова мгновенно стал жестким.

– Я... я не могу так с ними поступить. Они мои друзья.

– Антидот получить хочешь? – он окончательно снял маску добряка. В его взгляде снова заплясали те холодные искры, которые Алина видела вчера.

Она молчала, чувствуя, как внутри всё рушится. Выбор между собственной жизнью и верностью друзьям казался невозможным. Но страх смерти — первобытный, дикий — медленно одерживал верх.

– Что... что именно мне вам рассказывать? – едва слышно спросила она.

– М-м-м, дай-ка подумать, – Вадим наигранно поднял голову к потолку, постукивая пальцем по подбородку. – Когда и зачем они спускаются в подземелье. Что они узнали нового и откуда. Ну и, конечно же, хотелось бы, чтобы ты немного мешала их планам. Как-то так.

Алина лихорадочно соображала. Ей нужно было дать ему хоть что-то, чтобы выжить, но при этом не подставить ребят окончательно.

– Я давно вышла из их игры, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. – Если я начну задавать им вопросы, это будет очень подозрительно. Они уже давно мне ничего не рассказывают, я сама их об этом просила.

– Как же ты оказалась в моей комнате вчера, мышонок? С флешкой в руках?

– Меня попросили ребята... Сказали, что для вас это будет не подозрительно. Вы же знаете, что я всегда была в стороне от их выходок. Они думали, я смогу просто зайти и забрать...

Вадим внимательно посмотрел на неё, словно просвечивая рентгеном.

– Ты серьезно?.. Ясно. Жаль, конечно. Ну ничего. Ты их подруга, наверняка что-нибудь да услышишь. Вот именно всё, что услышишь, будешь мне рассказывать.

Он отпустил её волосы и отошел к шкафу.

– Кстати, – бросил он через плечо. – Не советую тебе и твоим друзьям спускаться вниз. Там удвоили охрану. Просекут вас и грохнут на месте. У них приказ стрелять на поражение. Поняла?

– Я поняла.

Уваров достал из небольшой деревянной шкатулки ампулу с темно-красной жидкостью.

– Держи. Твой антидот.

Алина протянула руку, стараясь не касаться его пальцев. Холодное стекло обожгло кожу. Она быстро спрятала ампулу в карман кофты.

– Завтра в это же время буду ждать. Спокойной ночи, – Уваров улыбнулся так широко и фальшиво, будто искренне желал ей самых жутких кошмаров.

Алина ничего не ответила. Она развернулась и почти бегом бросилась к выходу. Оказавшись в пустом темном коридоре, она прислонилась лбом к холодной стене и зажмурилась. Красная ампула жгла ладонь сквозь ткань кармана.

Она знала: теперь она не просто ученица. Она — часть их страшного механизма, заложница собственного страха и чужой жестокости. И самое страшное было не в том, что она может умереть, а в том, что завтра ей придется снова вернуться в эту комнату и снова врать — либо ему, либо тем, кого она любила.

За окном выла метель, заметая следы тех, кто когда-то пытался бороться. Алина Васильева, маленькая и напуганная, медленно побрела в сторону спален девочек, сжимая в руке свою единственную ниточку к жизни, которая с каждым днем становилась всё больше похожа на удавку. Она еще не знала, что в этой школе выживает не самый добрый, а самый хладнокровный. И Вадим Уваров только что преподал ей первый урок этой жестокой биологии.