Секс жеребец

Вечерний Петербург за окнами офиса Сергея Барышева переливался огнями, утопая в привычной суете. Но здесь, на верхнем этаже бизнес-центра, время словно замедлилось. В просторном кабинете, где обычно решались вопросы на миллионы, сегодня царила иная атмосфера — густая, наэлектризованная и лишенная всякого официоза.

Сергей, расслабив узел дорогого галстука, обвел взглядом присутствующих. Здесь собрались те, кому он доверял больше, чем самому себе. Дмитрий Грозовский, как обычно, вальяжно расположился в кожаном кресле с бокалом виски. Игорь Песков стоял у панорамного окна, его силуэт казался резким на фоне городских огней. Молодые Митя и Никита устроились на диване, обмениваясь короткими, многозначительными взглядами.

– Ну что, господа, – Барышев первым нарушил тишину, его голос звучал низко и уверенно. – Кажется, все дела на сегодня завершены. Можно позволить себе немного искренности.

– Искренность – вещь опасная, Сергей, – Грозовский усмехнулся, пригубив напиток. – Особенно в нашей компании. Но, признаюсь, ожидание этой встречи меня изрядно утомило.

Игорь обернулся, его глаза блеснули азартом. Он подошел к столу и поставил свой бокал.

– Хватит ходить вокруг да около, – Песков сократил дистанцию между собой и Барышевым. – Мы все знаем, зачем здесь собрались. Напряжение между нами можно резать ножом уже не первый месяц.

Никита, до этого хранивший молчание, подался вперед, положив руку на колено Мити.

– Я думал, мы так и будем играть в гляделки до утра, – признался он, не сводя глаз с Сергея. – Рад, что ты взял инициативу на себя.

Митя лишь кивнул, его дыхание стало чуть более частым. Воздух в комнате, казалось, стал горячее. Барышев подошел к Грозовскому и протянул руку, помогая ему подняться из кресла.

– В этом кабинете нет начальников и подчиненных, – произнес Сергей, притягивая Дмитрия к себе. – Только мы.

– И наши желания, – добавил Грозовский, его рука легла на затылок Барышева, пальцы запутались в волосах.

Первый поцелуй был подобен сорванной плотине. Это не было нежностью в привычном понимании — это было столкновение двух стихий, долго сдерживаемая страсть, которая наконец нашла выход. Игорь не остался в стороне, он подошел к ним сзади, его руки уверенно легли на плечи Сергея, сминая ткань дорогой рубашки.

– Не забывайте про нас, – раздался голос Мити.

Он и Никита уже поднялись с дивана. В их движениях не было робости, только жадное любопытство и готовность к игре. Никита подошел к Игорю, и их губы встретились в требовательном приветствии.

Одежда летела на пол — пиджаки, рубашки, ремни. Вскоре границы между ними окончательно стерлись. Пятеро мужчин, успешных, сильных и уверенных в себе, теперь были ведомы лишь инстинктами.

Барышев оказался на диване, его тело сплелось с телом Грозовского. Дмитрий, всегда такой ироничный и отстраненный, сейчас преобразился. Его прикосновения были властными, он исследовал кожу Сергея так, словно хотел оставить на ней невидимое клеймо.

– Ты слишком долго заставлял нас ждать, – прошептал Дмитрий прямо в губы Барышеву.

– Ожидание только усиливает вкус, – ответил Сергей, выгибаясь навстречу его рукам.

Рядом, на ковре, Игорь и Никита сплелись в тесном объятии. Песков, обладавший недюжинной силой, легко доминировал, но Никита не уступал ему, отвечая на каждый выпад дерзко и умело. Митя, находившийся в самом центре этого водоворота, переходил от одного к другому, даря и принимая ласки, становясь тем связующим звеном, которое объединяло их всех в единое целое.

– Игорь, – выдохнул Митя, когда Песков притянул его к себе, заставляя забыть обо всем на свете.

– Тише, – отозвался Игорь, его голос сорвался на хрип. – Просто чувствуй.

В комнате воцарилась симфония тяжелого дыхания, тихих стонов и звуков соприкасающихся тел. Здесь не было места стеснению. Каждый из них был готов как отдавать, так и брать, наслаждаясь своей универсальностью и свободой.

Сергей чувствовал на себе руки сразу двоих — Грозовского и Никиты. Это сенсорное перенасыщение сводило с ума. Он видел, как Игорь ласкает Митю, и это зрелище только подстегивало его собственное возбуждение.

– Мы ведь не остановимся? – спросил Никита, его глаза горели в полумраке.

– Только когда у нас закончатся силы, – пообещал Барышев, перехватывая инициативу и прижимая Никиту к себе.

Время потеряло смысл. Ночь за окном становилась все глубже, а в кабинете продолжалось действо, полное первобытной энергии. Они менялись местами, пробовали друг друга на вкус, открывая новые грани удовольствия, которые были возможны только в таком составе.

Дмитрий Грозовский, обычно предпочитавший контролировать ситуацию, сейчас с наслаждением подчинялся напору Игоря, в то время как Митя ласкал его бедра. Эта общность, это отсутствие барьеров дарило чувство абсолютного катарсиса.

– Это... невероятно, – выдохнул Грозовский, откидывая голову назад.

– Это то, чего мы все хотели, – отозвался Игорь, не прерывая своих движений.

Когда первая волна исступления начала спадать, они не разошлись. Напротив, близость стала более интимной, более глубокой. Теперь это были не просто движения тел, а тихий шепот, короткие поцелуи в плечо, переплетенные пальцы.

Барышев лежал на спине, тяжело дыша. На его груди покоилась голова Мити, а рядом расположились остальные.

– Знаете, – подал голос Никита, потирая затекшее плечо. – Завтра на совете директоров я не смогу смотреть на вас серьезно.

– А ты и не смотри, – усмехнулся Сергей, проводя рукой по волосам юноши. – Просто помни, что под этими костюмами бьются сердца таких же грешников, как ты.

– Грешники? – Грозовский приподнялся на локте. – Нет, Сергей. Мы просто люди, которые знают цену настоящему моменту.

Игорь согласно кивнул, обнимая Дмитрия за талию.

– В этом городе слишком много масок. Хорошо, что сегодня мы их сняли.

Они еще долго лежали в тишине, слушая биение сердец друг друга. Город за окном начинал медленно просыпаться, первые лучи рассвета коснулись шпилей соборов. Но здесь, в этом кабинете, время все еще принадлежало им пятерым.

– Нам пора собираться, – нехотя произнес Барышев, хотя его тело требовало продолжения этого спокойствия.

– Еще пять минут, – попросил Митя, прижимаясь к нему теснее.

– Хорошо, – сдался Сергей. – Пять минут. А потом вернемся в мир, где мы — просто деловые партнеры.

– Но мы-то будем знать правду, – улыбнулся Никита.

И эта правда, скрытая от посторонних глаз за дверями роскошного офиса, была дороже любых контрактов и сделок. Она связывала их крепче, чем любые обязательства, превращая из просто знакомых в нечто гораздо большее.

Когда они наконец начали одеваться, в движениях каждого чувствовалась новая, едва уловимая грация. Они переглядывались, и в этих взглядах не было стыда — только общее воспоминание о ночи, которая изменила всё.

– До встречи внизу? – спросил Игорь, застегивая запонки.

– Да, – ответил Барышев, поправляя воротник. – И постарайтесь не улыбаться слишком загадочно. Охрана может что-то заподозрить.

Грозовский рассмеялся, накидывая пиджак.

– Пусть подозревают. Им все равно никогда не узнать, как жарко бывает на вершине олимпа.

Один за другим они покидали кабинет, оставляя за собой лишь легкий аромат дорогого парфюма и невидимый след страсти, которая еще долго будет витать в этом воздухе. Сергей Барышев вышел последним. Он на мгновение задержался у двери, оглянул комнату и, выключив свет, решительно шагнул в коридор, навстречу новому дню.