Пустота

Я стоял посреди бесконечного колейдоскопа миров, привычно перебирая невидимые нити кодов. Сфера за сферой, АУ за АУ — всё казалось правильным, всё было на своих местах. Закончив обход, я взмахнул Бруми, оставляя за собой широкую чернильную кляксу, и шагнул в Оутертейл.

Звёзды здесь всегда сияли ярче, чем где-либо ещё. Я сел на край астероида, свесив ноги в бездну, усыпанную далёкими галактиками. И именно здесь, в тишине космоса, это чувство накрыло меня с новой силой.

Оно не было новым. Оно всегда жило где-то на периферии сознания, как тихий шепот, который заглушали краски из моих флаконов. Но сейчас... сейчас оно стало оглушительным.

Я больше не хотел быть Хранителем.

Я смотрел на свои руки, испачканные в чернилах, и не понимал, зачем я это делаю. Зачем я защищаю всё это? В голове всплыла крамольная, пугающая мысль: «А что, если одной АУ станет меньше? Неужели мультивселенная рухнет?».

Я тут же одернул себя, судорожно сжимая кисть. Отвращение к самому себе разлилось по несуществующим венам. Какой из меня хранитель, если я допускаю такие мысли? Я ни на что не гожусь. Я просто пустая оболочка, имитирующая жизнь с помощью цветной жидкости. Я ничего не знаю, я ничего не могу по-настоящему. Все мои победы — случайность, все мои чувства — ложь.

Я — ошибка, которая возомнила себя героем.

***

В Анти-пустоте царила непривычная, почти звенящая тишина. Эррор, развалившись в своем излюбленном «кресле» из синих нитей, лениво перебирал пальцами, заставляя марионеток танцевать в воздухе.

Обычно в это время пространство прорезал яркий мазок краски, и жизнерадостный (до тошноты) голос Инка начинал вещать о какой-нибудь очередной «невероятной» идее или пытался втянуть его в бессмысленную драку. Но сегодня... сегодня было тихо. Слишком тихо.

Эррор нахмурился, и по его костям пробежали мелкие глитчи. Желтые зрачки беспокойно заметались по белому пространству.

– Где этот радужный мусор? – пробормотал он себе под нос, и его голос отозвался помехами.

Прошло еще полчаса. Эррор попытался сосредоточиться на просмотре очередной серии «Under novela», но сюжет не шел в голову. Чуйка, которая редко подводила Разрушителя, буквально вопила о том, что что-то идет не так. Инк был предсказуем в своем хаосе, но его отсутствие в «часы пик» было аномалией.

– Неужели сдох где-нибудь в канаве? – Эррор резко поднялся, нити вокруг него натянулись, как струны. – Если он решил поиграть в прятки, я вытрясу из него все краски.

Он открыл портал, настроившись на код Инка. К его удивлению, след вел в Оутертейл. Не в какую-то новую, едва зародившуюся АУ, которую нужно было защищать, а в старый, заезженный до дыр мир.

Шагнув через разлом, Эррор сразу увидел белое пятно на фоне звездного неба. Инк сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Его шарф не развевался на ветру — здесь не было ветра, — а просто безжизненно свисал вниз.

Эррор приготовил нити, собираясь связать «художника» и высказать всё, что он думает о его прогулах, но что-то в позе Инка заставило его замереть. В ней не было привычной энергии. Только тяжесть.

– Эй, аномалия! – крикнул Эррор, подходя ближе, но сохраняя дистанцию. – Ты что, решил окончательно превратиться в статую? У меня тут график разрушений сбивается из-за твоего безделья.

Инк не обернулся. Он даже не вздрогнул.

– О, привет, Эррор, – его голос звучал пугающе ровно. – Ты пришел что-то разрушить? Валяй. Я не буду мешать.

Эррор застыл, его глазницы сузились, а количество ошибок на одежде увеличилось.

– Что ты несешь? – он сделал еще шаг, вглядываясь в профиль Инка. – Где твои дурацкие шутки? Где попытки спасти «бедных невинных монстров»?

– А зачем? – Инк наконец повернул голову.

Его глаза... они были бесцветными. Совсем. Никаких звезд, никаких сердечек или кругов. Просто пустые белые зрачки. Он не пил краску.

– Ты же сам всегда говорил, что я — ошибка, – Инк слабо улыбнулся, и эта улыбка выглядела как кривая трещина на фарфоре. – Знаешь, я думаю, ты был прав. Я ни на что не гожусь. Я просто... устал притворяться, что мне не всё равно.

Эррор почувствовал странный укол где-то в районе души, которой у него официально не было. Видеть Инка в таком состоянии было... неправильно. Это нарушало все законы их личного безумия.

– Ты что, краски перепил, придурок? – Эррор подошел вплотную, грубо схватив Инка за воротник шарфа и встряхнув. – А ну, вернись в нормальное состояние! Мне не нужен депрессивный мешок с костями, мне нужен Хранитель, которого я могу ненавидеть!

– Ненавидь, – Инк даже не попытался отстраниться. – Это единственное настоящее чувство, которое связывает нас, верно? Но я больше не могу быть твоим противником, Эррор. Я смотрю на эти звезды и думаю... если я сейчас просто исчезну, станет ли мультивселенная чище? Без моей поддельной заботы?

Эррор отпустил его так резко, будто обжегся. Его заглючило сильнее, по лицу поползли надписи «ERROR».

– Ты... ты совсем спятил, – прошипел Разрушитель. – Ты думаешь, ты один такой бесполезный? Мы все здесь — мусор! Но ты — особенный мусор. Ты — тот, кто заставляет меня двигаться. Если ты сейчас сдашься, то кто я тогда? Просто уничтожитель пустоты?

Инк посмотрел на него, и в его пустых глазах на мгновение что-то мелькнуло.

– Ты хочешь сказать, что я тебе нужен? – тихо спросил он.

– Я хочу сказать, что если ты сейчас же не выпьешь свою чертову желтую или голубую краску, я сам в тебя её залью! – рявкнул Эррор, материализуя нити и выхватывая пояс с флаконами из-под рук Инка. – Ты не имеешь права просто так «отключаться». Это моя работа — портить тебе жизнь, а не твоя!

Инк смотрел, как Эррор, ворча и проклиная всё на свете, лихорадочно откупоривает розовый флакон.

– Почему ты это делаешь? – Инк протянул руку, останавливая его. – Тебе ведь должно быть выгодно, чтобы я перестал мешаться.

Эррор замер. Его рука дрожала. Он посмотрел на Инка, на этот пустой, выжженный взгляд, и вдруг понял, что тишина, которой он так жаждал в Анти-пустоте, на самом деле была его самым большим кошмаром.

– Потому что без тебя, – Эррор отвел взгляд, его голос стал тише, – эта мультивселенная станет слишком скучной. И я... я не хочу оставаться в ней один на один со своими глюками.

Инк молчал долго. Так долго, что Эррор уже собрался уйти, бросив флакон в него, но вдруг почувствовал холодные пальцы на своей ладони.

– Ладно, – прошептал Инк. – Дай мне... желтый. Пожалуй, сегодня я хочу почувствовать хоть каплю радости. Даже если она будет фальшивой.

Эррор сунул ему нужный флакон, едва не разбив его о зубы художника.

– Пей, идиот. И чтобы я больше не слышал этого нытья про «ужасного хранителя». Ты ужасен, это факт. Но ты — мой ужасный хранитель.

Инк сделал глоток, и через секунду его зрачки вспыхнули ярким золотом и сменились на маленькие желтые звезды. Он моргнул, встряхнул головой и вдруг рассмеялся — на этот раз искренне, хоть и немного нервно.

– Ого... кажется, меня действительно накрыло, да? – он посмотрел на Эррора, который всё еще выглядел так, будто готов был его придушить. – Спасибо, Эррор. Наверное.

– Заткнись, – буркнул Разрушитель, открывая портал обратно в свое белое ничто. – И завтра чтобы был на месте. Я собираюсь стереть одну очень раздражающую АУ, и мне нужно, чтобы ты мешался под ногами.

Инк улыбнулся, поправляя шарф. Чувство никчемности не исчезло совсем — оно просто отступило в тень, придавленное искусственным оптимизмом и осознанием того, что даже в его пустоте есть кто-то, кто не дает ему окончательно раствориться.

– Обязательно буду, Ошибочка! – крикнул он вслед.

Эррор исчез в портале, оставив после себя лишь легкое мерцание глитчей. Инк снова посмотрел на звезды Оутертейла. Теперь они не казались такими холодными.

Может быть, он и был плохим хранителем. Но пока у него был повод просыпаться и сражаться — даже если этим поводом был его злейший враг — он будет продолжать рисовать этот мир. Со всеми его изъянами и ошибками.