Хз

В квартире стояла оглушительная тишина, та самая, которая обычно предшествует буре. Воздух казался густым, почти осязаемым, пропитанным запахом остывшего кофе и едва уловимым ароматом дорогого парфюма Минхо. Джисон осторожно повернул ключ в замке, стараясь не шуметь, хотя здравый смысл подсказывал: это бесполезно. Минхо ждал его. Минхо всегда ждал.

Джисон снял кеды, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Он просто сходил на встречу с давними друзьями из университета, обычный вечер, наполненный смехом и глупыми историями. Но для Минхо любая минута, проведенная Джисоном вне этих стен, была предательством.

– Ты опоздал на четырнадцать минут, – раздался спокойный, ледяной голос из глубины гостиной.

Минхо сидел в кресле, погруженный в полумрак. Его острые черты лица в слабом свете уличных фонарей казались высеченными из мрамора. Тёмные волосы были слегка растрепаны, а кошачьи глаза, обычно скрывающие нежность, сейчас горели пугающим, лихорадочным блеском.

– Мы просто заговорились, Минхо, – тихо ответил Джисон, проходя в комнату. – Чанбин рассказывал про свою новую работу, и я не заметил, как пролетело время.

Минхо медленно поднялся. Его движения были грациозными, как у хищника, выслеживающего добычу. Он подошел вплотную, сокращая дистанцию до опасного минимума. Джисон почувствовал, как сердце забилось где-то в горле.

– Чанбин? – Минхо произнес это имя так, словно оно было ядом. – Тот самый, который смотрел на тебя так, будто хочет съесть? Ты смеялся с ним. Ты улыбался ему той самой улыбкой, которую я считал своей.

– Это просто дружба! – Джисон попытался отступить, но уперся спиной в холодную стену. – Пожалуйста, не начинай снова. Я люблю только тебя, ты же знаешь.

Минхо протянул руку и нежно, почти невесомо, провел кончиками пальцев по щеке Джисона. Его прикосновение было холодным.

– Ты принадлежишь мне, Хани, – прошептал он, и в его голосе послышались надрывные, безумные нотки. – Каждая твоя мысль, каждый вздох. Я не могу позволить тебе осквернять себя чужими взглядами. Ты ведь понимаешь, что мир снаружи слишком опасен для такой хрупкой души?

– Ты пугаешь меня, – выдохнул Джисон, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. – Твоя любовь превратилась в клетку. Я задыхаюсь.

Лицо Минхо мгновенно исказилось. Спокойствие сменилось неконтролируемой яростью. Он резко схватил Джисона за плечи, встряхивая его так, что голова парня мотнулась назад.

– Задыхаешься? – прошипел он. – Значит, тебе нужно помочь перестать мучиться. Если ты не можешь быть со мной полностью, если ты ищешь свободы в других... тогда лучше тебе не быть ни с кем.

Минхо внезапно отпустил его и шагнул к кухонному столу. В его руке блеснула сталь. Джисон не сразу понял, что это нож для хлеба – длинный, с зазубренным лезвием, который они купили вместе в икее всего месяц назад. Тогда они смеялись, выбирая посуду для их общего дома.

– Минхо, положи нож, – голос Джисона сорвался на крик. – Пожалуйста, приди в себя! Это же я, твой Хани!

– Мой Хани умер в тот момент, когда перестал смотреть на меня с обожанием, – Минхо шел на него, и в его глазах не осталось ничего, кроме всепоглощающего, черного безумия. – Я сохраню тебя здесь. Навсегда. Ты больше никогда не уйдешь.

Джисон бросился в сторону, опрокидывая журнальный столик. Ваза с цветами разлетелась вдребезги, вода разлилась по паркету. Он метался по комнате, пытаясь найти выход, но Минхо перекрывал путь к двери.

– Не бегай от меня, – почти ласково сказал Минхо, хотя его дыхание стало тяжелым и прерывистым. – Будет больно лишь секунду.

Он сделал резкий выпад. Джисон едва успел увернуться, почувствовав, как острие задело ткань его толстовки. В панике он схватил первое, что попалось под руку на кухонной стойке, мимо которой пробегал. Это был нож для чистки овощей – небольшой, но острый.

Они столкнулись в центре комнаты. Минхо схватил Джисона за горло, прижимая к себе. Джисон чувствовал жар его тела и видел свое отражение в расширенных зрачках любимого человека. В этот момент Минхо замахнулся ножом, намереваясь нанести удар в шею.

– Прости меня, – прохрипел Джисон, закрывая глаза.

Он действовал инстинктивно, просто пытаясь оттолкнуть Минхо, выставив руку вперед. Он не целился. Он не хотел причинить вред. Он просто хотел, чтобы этот кошмар закончился.

Раздался глухой звук, похожий на удар по плотной ткани.

Минхо замер. Его рука с ножом медленно опустилась, так и не достигнув цели. Он издал странный, булькающий звук и широко открыл глаза. Ярость в них мгновенно угасла, сменившись детским недоумением.

Джисон открыл глаза и в ужасе уставился на свою руку. Рукоятка маленького ножа торчала прямо из грудной клетки Минхо, чуть левее центра. Ткань его белой рубашки начала стремительно окрашиваться в ярко-алый цвет.

– О боже... нет... – Джисон разжал пальцы, отступая назад. – Минхо!

Минхо покачнулся. Его ноги подкосились, и он тяжело опустился на колени. Джисон подлетел к нему, подхватывая под мышки, пытаясь удержать, не дать упасть.

– Минхо, посмотри на меня! Я не хотел, клянусь, я просто... я случайно! – Джисон рыдал, его голос превратился в невнятный вой. – Пожалуйста, не умирай. Дыши, слышишь? Дыши!

Он прижал ладони к ране, пытаясь остановить кровь, которая текла сквозь его пальцы, теплая и липкая. Минхо смотрел на него, и вдруг его лицо разгладилось. Холод исчез. На губах появилась та самая мягкая, слабая улыбка, которую Джисон любил больше всего на свете.

– Хани... – прошептал Минхо. Его голос был едва слышен. – Ты... ты всё-таки остался со мной.

– Замолчи, не говори! Я сейчас вызову скорую, всё будет хорошо! – Джисон лихорадочно шарил по карманам в поисках телефона, но руки так сильно дрожали, что он выронил его в лужу крови.

Минхо накрыл руку Джисона своей, слабеющей ладонью.

– Не надо... – он тяжело вздохнул, и изо рта вырвалась тонкая струйка крови. – Теперь... ты никуда не уйдешь. Теперь ты... будешь помнить... только меня.

– Нет, нет, нет! – Джисон прижал голову Минхо к своей груди, раскачиваясь из стороны в сторону. – Пожалуйста, Минхо, не оставляй меня так. Я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя, несмотря ни на что!

Минхо сделал еще один судорожный вдох. Его взгляд затуманился, фокусируясь на чем-то за плечом Джисона. Его пальцы, сжимавшие ладонь парня, медленно расслабились.

Голова Минхо тяжело упала на плечо Джисона.

– Минхо? – Джисон затаил дыхание. – Минхо, это не смешно. Хватит. Проснись.

Тишина в квартире стала абсолютной. Больше не было слышно ни тяжелого дыхания, ни безумного шепота. Только тиканье настенных часов, отсчитывающих секунды жизни, которой больше не существовало.

Джисон сидел на полу, прижимая к себе остывающее тело. Его пушистые волосы были испачканы кровью, а большие глаза смотрели в пустоту. Он не чувствовал ни страха, ни боли – только бесконечную, ледяную пустоту.

Он убил единственного человека, который любил его до безумия. И он убил его именно потому, что это безумие стало невыносимым.

– Мы ведь просто хотели быть счастливыми, – прошептал Джисон в пустоту, закрывая глаза Минхо.

За окном окончательно стемнело. Лунный свет упал на два силуэта на полу, превращая кровавую сцену в жуткую, неподвижную картину. Джисон не двигался. Он знал, что этот вечер никогда не закончится. Минхо добился своего: теперь они действительно были вместе навсегда. В этой комнате, в этой памяти, в этой невыносимой тишине.