...

Коридоры Хогвартса обычно наполнены гомоном, смехом и звуками торопливых шагов, но для Джеймса Поттера последние два месяца тишина стала самым громким звуком на свете. И эта тишина исходила от человека, который раньше не умолкал ни на секунду.

Эмили Поттер, младшая сестра «короля Гриффиндора», всегда была его тенью, его сообщницей и его совестью. Маленькая, хрупкая, с копной светлых волос, которые никак не вязались с чернильно-черной шевелюрой брата, и поразительными янтарными глазами, она казалась солнечным зайчиком, случайно заскочившим в мрачный замок. Она была единственным охотником в истории факультета, который умудырялся забивать голы и тут же извиняться перед вратарем соперников за «досадную неудачу».

Но сейчас солнце скрылось за тучами.

– Она даже не посмотрела на меня за завтраком, – уныло констатировал Джеймс, развалившись на своей кровати. – Сириус, она передала мне соль через Люпина. Я сидел прямо перед ней!

Сириус Блэк, лениво перелистывавший журнал по квиддичу, сочувственно хмыкнул, хотя в его глазах плясали смешинки.

– Ну, Сохатый, ты должен признать, что та сцена у озера была... эпичной. Я до сих пор вижу лицо Нюниуса во сне. Он выглядел так, будто проглотил целую стаю книжных червей.

– Это не смешно, Бродяга! – Джеймс вскочил, взъерошив и без того беспорядочные волосы. – Она заступилась за него. За этого сальноволосого... за Снейпа! И что она ляпнула? «Давай я возьму твою фамилию»? Она хоть понимает, как это звучит?

– Это звучало как капитуляция перед здравым смыслом, – вставил Римус, не отрываясь от учебника по Защите от темных искусств. – Но, Джеймс, ты сам виноват. Ты перегнул палку. Отравить его учебники слизью — это одно, но высмеивать его при Эмили, зная, что они общаются...

– Общаются! – выплюнул Джеймс. – Да она с ним зелья варит в заброшенном классе! Она приносит ему сэндвичи из Большого зала, потому что он «забывает поесть за учебой». Это предательство семейных ценностей!

– Предательство — это когда ты не разговариваешь с сестрой два месяца из-за своей гордости, – тихо заметил Питер, сжимаясь под тяжелым взглядом лидера компании.

Джеймс замер. Слова Хвоста, на редкость меткие, попали в цель. Эмили не просто злилась. Она вычеркнула его из своей жизни. Больше никаких совместных полетов по ночам, никаких обсуждений тактики квиддича, никакого шепота под мантией-невидимкой. Эмили Поттер стала призраком. Она исправно посещала уроки, блестяще играла в квиддич, принося Гриффиндору победу за победой, но она больше не смеялась в компании брата.

– Нам нужен план «Примирение», – решительно заявил Сириус, хлопая ладонью по столу. – Джеймс, ты исчерпал лимит извинений. Твои совы возвращаются с нераспечатанными письмами. Твои конфеты из «Сладкого королевства» она раздает первокурсникам Хаффлпаффа.

– Она даже не ест шоколадных лягушек, – всхлипнул Джеймс. – Это серьезно.

– Значит, нужно действовать через то, что она любит больше всего, – Римус отложил книгу. – Квиддич и... справедливость.

– И как мы это совместим? – спросил Питер.

– Мы устроим «суд», – Сириус хитро прищурился. – Но не обычный. Мы заманим её в раздевалку после тренировки. Джеймс, ты встанешь на колени. Буквально.

– Я уже стоял! – возмутился Поттер. – Она просто перешагнула через меня и спросила у Фрэнка Лонгботтома, как дела у его бабушки!

– Ну если уж так говорить, то Лили сказала, что она и со Снейпом не разговаривает... – невзначай произнес Люпин, внимательно наблюдая за реакцией друга.

Джеймс застыл на полуслове. Его глаза за стеклами очков округлились.

– В смысле? Она и Северусу объявила бойкот? Но она же за него заступилась! Она же кричала про его фамилию!

– Видимо, ей досталось от обоих, – пожал плечами Римус. – Снейп, как я слышал, не оценил её «жертвенности» и наговорил ей гадостей в коридоре на следующий день. Сказал, что ему не нужны подачки от Поттеров, даже если они блондины.

Джеймс почувствовал странную смесь облегчения и еще большей вины. Если Эмили отвернулась даже от своего «протеже», значит, рана была действительно глубокой.

В это же время в одной из женских комнат Гриффиндора царила совсем иная атмосфера. Лили Эванс сидела на кровати, скрестив ноги, и наблюдала за Эмили, которая с остервенением натирала свою метлу «Чистомет».

– Слушай, а не перебарщиваем ли мы? – тихо спросила Эмили, наконец остановившись. Ее янтарные глаза, обычно светящиеся радостью, сейчас казались тусклыми.

– Ну мы же хотим их примирить? – Лили поправила рыжую прядь. – Я чувствую, что план работает. От того что я сказала Люпину, он явно поймет свое безвыходное положение и пойдет на разговор со Снейпом. А Джеймс... Джеймс уже на грани нервного срыва.

– Да помню я наш план, помню, – вздохнула Эмили, откладывая метлу в сторону. – Просто я уже не могу их игнорировать. Видеть лицо Джеймса, когда он пытается всучить мне очередную коробку конфет, — это пытка. Он выглядит как побитый щенок.

– Этот «щенок» подвесил Северуса за лодыжку на глазах у всей школы, Эми, – напомнила Лили, хотя в её голосе уже не было прежней злости, скорее усталость. – И твой брат должен понять, что ты — не его собственность, и твои друзья — это твой выбор. Даже если этот выбор — Северус.

– Я знаю, – Эмили подошла к окну, глядя на запретный лес. – Но Северус тоже хорош. «Мне не нужна твоя фамилия, Поттер, оставь её себе вместе со своим высокомерием». Я ведь просто хотела, чтобы они заткнулись! Оба!

– Ты совершила невозможное, – усмехнулась Лили. – Ты заставила Мародеров замолчать на два месяца. Это рекорд Хогвартса.

Эмили прислонилась лбом к холодному стеклу. Она скучала по брату. Скучала по его дурацким шуткам, по тому, как он взъерошивал ей волосы перед матчем, по их секретным вылазкам на кухню. Но каждый раз, когда она собиралась подойти к нему, перед глазами вставала та сцена: надменный вид Джеймса и унижение в глазах Северуса.

– Если Люпин не дурак, – продолжала Лили, – он организует «случайную» встречу. И тогда нам придется довести дело до конца.

– Ты думаешь, Северус придет? – усомнилась Эмили.

– Если Римус скажет ему, что ты в беде или что Джеймс готовит против него что-то по-настоящему опасное... он придет. Северус слишком любопытен и слишком... ну, он ценит твое отношение, как бы ни пытался это скрыть.

Эмили шмыгнула носом, вытирая невидимую слезу.

– Я просто хочу, чтобы всё было как раньше. Только без этой вечной войны.

– Как раньше уже не будет, – отрезала Лили, подходя к подруге и обнимая её за плечи. – Будет по-новому. Либо они научатся сосуществовать в одном замке, не пуская друг другу кровь, либо мы с тобой переедем жить в Шармбатон.

Эмили слабо улыбнулась.

– В Шармбатоне ужасная форма. Мне не идет голубой.

– Вот видишь! Значит, у них нет выбора. Придется мириться.

План Мародеров, тем временем, обретал черты безумия. Сириус настаивал на использовании любовного зелья (был немедленно зашикан Римусом), Питер предлагал запереть их в Выручай-комнате, а Джеймс просто хотел наколдовать огромный плакат «ПРОСТИ МЕНЯ, ЭМИ» над Большим залом.

– Нет, – Римус потер переносицу. – Мы сделаем по-другому. Завтра после уроков Эмили обычно идет в библиотеку через северную галерею. Сириус, ты перехватишь Снейпа. Скажешь ему, что Джеймс загнал Эмили в тупик и они ругаются.

– Он не поверит, – хмыкнул Сириус. – Снейп знает, что Джеймс не тронет сестру.

– Тогда скажи, что Джеймс отобрал у неё что-то важное. Например, ту книгу по зельеварению, которую он ей подарил.

Джеймс закивал.

– Да, это сработает! Он примчится спасать свою «ученицу». А я... я буду там. И я не буду драться. Я буду... извиняться перед ними обоими.

Сириус и Питер переглянулись с таким видом, будто у Джеймса выросла вторая голова.

– Ты? Перед Снейпом? – Сириус потрогал лоб друга. – Сохатый, у тебя лихорадка?

– Ради Эмили, – твердо сказал Джеймс, хотя его лицо перекосило от одной мысли о дружелюбном тоне в сторону Северуса. – Я сделаю это ради неё. Я не могу больше молчать. Это молчание меня убивает.

На следующий день воздух в Хогвартсе, казалось, был наэлектризован. Эмили шла по северной галерее, чувствуя, что за ней наблюдают. Она знала, что Лили уже «обработала» Люпина, и ждала, когда ловушка захлопнется.

За поворотом послышались голоса.

– ...ты просто невыносим, Поттер! Отдай это сейчас же! – голос Эмили прозвучал на удивление убедительно, хотя она просто спорила с пустотой, заранее репетируя.

– А ты заставь меня, «Снейп-Поттер»! – раздался голос Джеймса из-за колонны.

В этот момент в галерею влетел Северус Снейп. Его мантия развевалась, как крылья огромной летучей мыши, а лицо было бледнее обычного. Следом за ним, едва сдерживая ухмылку, шел Сириус.

– Поттер! – выплюнул Северус, выхватывая палочку. – Оставь её в покое.

Джеймс вышел на середину галереи. Он не поднял палочку. Вместо этого он глубоко вздохнул и посмотрел на сестру, которая замерла между двумя огнями.

– Я не трогаю её, Снейп, – тихо сказал Джеймс. – Я просто... я хотел, чтобы ты это услышал.

Эмили затаила дыхание. Сириус и Римус, наблюдавшие из тени, замерли.

– Эми, – Джеймс сделал шаг к сестре. – Я вел себя как последний придурок. Эти два месяца были самыми паршивыми в моей жизни. Я не должен был лезть в твою дружбу. И я... – он сглотнул, бросив быстрый взгляд на Снейпа. – Снейп, я перегнул палку тогда у озера. Мне не стоило трогать тебя, когда она была рядом.

Тишина, воцарившаяся в галерее, была почти осязаемой. Северус медленно опустил палочку, на его лице отразилось крайнее недоумение.

– Ты... ты извиняешься? – голос Снейпа был полон подозрения. – Это какая-то новая шутка, Поттер? Где подвох? Сейчас на меня свалится ведро навозных бомб?

– Никаких бомб, – Джеймс поднял руки вверх, показывая пустые ладони. – Только я и мое искреннее желание, чтобы моя сестра снова начала со мной разговаривать.

Эмили почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Она посмотрела на Северуса, который всё еще выглядел так, будто ждал удара в спину, а потом на Джеймса. Её старший брат, гордый и заносчивый, стоял перед своим заклятым врагом и признавал неправоту.

– Ну если тебе моя фамилия не нравится, давай я твою возьму?! – вдруг повторила Эмили свою знаменитую фразу, но на этот раз в её голосе не было ярости, только тихая, лукавая усмешка.

Джеймс вздрогнул, а Снейп поморщился.

– Поттер, – холодно произнес Северус, обращаясь к Эмили. – Твоя фамилия — это клеймо. Но твое упрямство... оно почти достойно Слизерина.

– Это комплимент? – Эмили сделала шаг к нему. – Северус, ты тоже вел себя некрасиво. Ты наговорил мне гадостей, хотя я просто хотела помочь.

Снейп отвел взгляд.

– Я не просил помощи.

– А я не спрашивала разрешения, – отрезала она. – Джеймс извинился. Теперь твоя очередь.

Сириус за колонной едва не подавился воздухом. Римус крепко схватил его за локоть, чтобы тот не выдал их присутствие.

Северус молчал долго. Он смотрел на маленькую блондинку с янтарными глазами, которая была единственным человеком в этой школе, кто относился к нему по-человечески, не считая Лили. И Лили сейчас стояла в конце коридора, внимательно наблюдая за сценой.

– Извини, – буркнул Снейп так тихо, что услышала только Эмили. – За те слова в коридоре.

Эмили просияла. Она подскочила к Джеймсу и с разбегу обняла его, уткнувшись носом в его пахнущую метлой и ветром мантию.

– Наконец-то! – пробормотала она. – Я думала, мне придется молчать до самого выпуска.

Джеймс крепко прижал её к себе, чувствуя, как тяжелый камень спадает с души.

– Больше никогда так не делай, мелкая, – прошептал он. – Я чуть с ума не сошел.

– Только если ты перестанешь быть задирой, – она отстранилась и погрозила ему пальцем. – Хотя бы при мне.

Джеймс вздохнул, глядя на Снейпа, который уже развернулся, чтобы уйти.

– Я ничего не обещаю, когда её нет рядом, – негромко сказал Джеймс, обращаясь к спине Северуса.

Снейп остановился на секунду, не оборачиваясь.

– Взаимно, Поттер.

Когда черная мантия скрылась за поворотом, из укрытий выскочили остальные Мародеры. Сириус тут же взъерошил волосы Эмили.

– Ну ты и даешь, Эм! Заставить Снейпа извиниться — это даже круче, чем поймать снитч за две секунды!

– Это был командный зачет, – улыбнулась Эмили, переглядываясь с Лили, которая подошла к ним.

– Значит, мир? – спросил Питер, с надеждой глядя на Джеймса.

Джеймс посмотрел на сестру, на её веснушчатое лицо и сияющие глаза. Жизнь в Хогвартсе снова обретала краски.

– Мир, – подтвердил он. – Но если я еще раз услышу про смену фамилии, я лично заперу тебя в башне астрономии до конца семестра.

Эмили рассмеялась — тем самым звонким смехом, которого Джеймсу так не хватало.

– Договорились, братишка. В конце концов, «Эмили Поттер» звучит куда лучше, чем «Эмили Нюниус».

– Эй! – одновременно воскликнули Джеймс и Лили, но тут же сами рассмеялись, наполняя тихую галерею долгожданным шумом.

Война в коридорах Хогвартса не закончилась — она была слишком старой и глубокой. Но в этот вечер в гостиной Гриффиндора снова было тепло, а младшая сестра Поттера сидела в центре компании, рассказывая о новой тактике охотников, и Джеймс знал: пока она смеется, он сделает всё, чтобы это солнце больше не заходило.