Хз

Дождь за окном монотонно барабанил по стеклу, превращая вечерний Сеул в размытое пятно огней. Бан Чан поправил очки и еще раз сверился с адресом на экране телефона. Квартира Ли Минхо находилась в элитном жилом комплексе, где тишина казалась почти осязаемой. Чан вздохнул, чувствуя легкий укол вины: он не должен был соглашаться на частное репетиторство, но Минхо, один из самых закрытых и сложных учеников в его классе, внезапно проявил рвение к географии. Или, по крайней мере, так это выглядело на бумаге.

Дверь открылась почти сразу после звонка. На пороге стоял Минхо. В домашней обстановке он казался еще более инопланетным: тонкая черная шелковая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, и взгляд кошачьих глаз, в которых не читалось ни капли смирения перед учителем.

– Вы пунктуальны, Чан-и хён, – произнес Минхо, пропуская его внутрь.

– Для тебя я Бан-сонсэнним, Минхо, – мягко, но твердо поправил Чан, проходя в просторную гостиную. – Давай не будем тратить время. У тебя были вопросы по тектонике плит и климатическим поясам?

Они устроились за широким столом. Чан разложил карты и учебники, стараясь сосредоточиться на материале. Он чувствовал на себе взгляд Минхо — тяжелый, изучающий, совершенно не такой, каким смотрят на преподавателя.

– Посмотри сюда, – Чан указал на карту. – Границы литосферных плит часто становятся зонами напряжения. Когда давление становится слишком сильным, происходит разлом.

– Напряжение, – эхом отозвался Минхо, его голос стал ниже. – Да, я чувствую это.

Чан замер, когда холодные пальцы Минхо коснулись его ладони, лежащей на столе. Это не было случайностью. Минхо медленно провел подушечками пальцев по тыльной стороне кисти учителя, очерчивая выступающие вены.

– Минхо, что ты делаешь? – Чан попытался отстраниться, но парень вдруг резко подался вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума.

– Я пытаюсь понять географию вашего тела, сонсэнним, – прошептал Минхо прямо ему в губы. – Мне кажется, здесь гораздо больше белых пятен, чем на этой карте.

– Прекрати сейчас же, это недопустимо! – Чан вскочил, но Минхо оказался быстрее. Он схватил учителя за плечи и с неожиданной силой толкнул обратно в кресло, нависая сверху.

– Почему вы так дрожите? – Минхо улыбнулся, и эта улыбка была хищной. – Неужели учитель географии боится небольшой бури?

Прежде чем Чан успел возразить, Минхо впился в его губы поцелуем. Это не было нежностью. Это было захватом территории. Минхо кусал его нижнюю губу, заставляя Чана вскрикнуть от неожиданности, и тут же проталкивал язык внутрь, исследуя рот мужчины с бесстыдной настойчивостью.

– Мхм... нет! Минхо, пусти! – Чан пытался оттолкнуть его, упираясь ладонями в крепкую грудь парня, но Минхо словно не замечал сопротивления. Его руки скользнули вниз, под пиджак Чана, сминая тонкую ткань рубашки.

– Вы так много говорите о правилах, – пробормотал Минхо, отрываясь от губ и спускаясь к шее Чана. Он нашел чувствительную точку за ухом и прикусил её. – Но ваши зрачки говорят обратное. Вам нравится, когда границы нарушают.

Чан чувствовал, как по телу разливается жар, который он отчаянно пытался подавить. Рассудок кричал о том, что это катастрофа, что его карьера и репутация рушатся прямо сейчас, но физическая близость Минхо действовала одурманивающе. Холодный и отстраненный в классе, здесь Минхо превратился в раскаленный огонь.

Минхо опустился на колени между разведенных ног Чана. Его пальцы ловко расправились с ремнем и пуговицей брюк учителя.

– Минхо, остановись, я прошу тебя, – голос Чана сорвался на хрип. Он схватил парня за волосы, пытаясь оттащить, но тот лишь сильнее прижался лицом к его паху.

– Слишком поздно для просьб, – отрезал Минхо.

Он решительно спустил белье Чана, обнажая его возбуждение. Чан зажмурился, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Воздух в комнате стал невыносимо густым. Минхо обхватил его член ладонью — его пальцы были прохладными, а хватка уверенной.

Он начал двигаться медленно, ритмично, пристально глядя в лицо Чана, наслаждаясь каждым проявлением его слабости.

– Смотрите на меня, – приказал Минхо. – Не закрывайте глаза. Вы же хотели научить меня чему-то важному? Так смотрите, как я учусь.

Минхо ускорил темп. Его большой палец методично проходил по головке, вызывая у Чана судорожные вздохи. Учитель пытался отвернуться, его лицо залил румянец стыда и удовольствия, которое он не мог контролировать. Каждое движение Минхо было выверенным, почти хирургическим в своей точности. Свободной рукой парень сжал бедро Чана, оставляя на светлой коже красные следы.

– Ты... ты с ума сошел... – простонал Чан, его голова откинулась на спинку кресла.

– Я просто отличник, который хочет получить свою награду, – прошептал Минхо.

Он добавил немного слюны на ладонь, и скольжение стало еще более невыносимо приятным. Чан почувствовал, как к низу живота подкатывает горячая волна. Он пытался сжать ноги, прекратить это, но Минхо держал его крепко, не давая ни единого шанса на побег. Когда Чан был уже на пределе, Минхо резко замедлился, доводя его до исступления.

– Пожалуйста... – сорвалось с губ Чана против его воли.

– Пожалуйста что, сонсэнним? – поддразнил Минхо, прежде чем снова ускориться до предела.

Чан выгнулся в кресле, его тело свело судорогой, когда он кончил прямо в руку своего ученика. Тяжелое дыхание заполнило тишину комнаты. Чан чувствовал себя опустошенным и раздавленным, но Минхо еще не закончил.

Не давая учителю прийти в себя, Минхо поднялся и развернул Чана, заставляя его лечь грудью на стол, прямо на те самые карты, о которых они говорили в начале.

– Что ты... нет, Минхо, хватит! – Чан попытался подняться, но тяжесть тела парня придавила его к столешнице.

– Мы еще не закончили изучение рельефа, – голос Минхо был ледяным и полным решимости.

Он достал из кармана небольшой тюбик смазки — он подготовился, осознал Чан с ужасом. Прохладный гель коснулся входа, заставив Чана вздрогнуть. Минхо без предупреждения толкнул один палец внутрь.

Чан вскрикнул, впиваясь ногтями в края стола. Это было слишком — слишком остро, слишком неправильно.

– Расслабьтесь, хён, иначе будет больно, – прошептал Минхо, прижимаясь всем телом к спине Чана.

Он добавил второй палец, начиная растягивать тугие мышцы. Движения были резкими, властными. Минхо словно захватывал новую территорию, не считаясь с потерями. Чан чувствовал, как внутри него всё горит. Пальцы Минхо внутри двигались по дуге, нащупывая то самое место, которое заставляло Чана терять остатки самообладания.

– Здесь? – Минхо нажал сильнее, и из горла Чана вырвался гортанный звук. – Кажется, я нашел нужную точку на карте.

Минхо добавил третий палец, расширяя его, имитируя толчки. Чан чувствовал себя совершенно беспомощным. Его статус, его возраст, его авторитет — всё это было растоптано здесь, на этом столе, под холодным взглядом кошачьих глаз. Минхо двигал пальцами всё быстрее, заставляя Чана содрогаться от каждого прикосновения.

– Ты... ты пожалеешь об этом... – выдохнул Чан, хотя его тело предательски выгибалось навстречу ласке.

– Возможно, – легко согласился Минхо, не прекращая пытки удовольствием. – Но это будет завтра. А сегодня вы принадлежите мне. Весь, до последнего сантиметра.

Минхо согнул пальцы внутри, задевая простату с удвоенной силой. Чан закричал, его голос сорвался, когда вторая волна оргазма, еще более мощная и сокрушительная, накрыла его. Он бессильно уткнулся лбом в карту мира, чувствуя, как слезы выступают на глазах от избытка чувств.

Минхо медленно извлек пальцы и отстранился. Он взял салфетку со стола и неспешно вытер руки, словно ничего особенного не произошло. Чан остался лежать на столе, тяжело дыша, его одежда была в беспорядке, а мир вокруг казался разрушенным.

– Спасибо за урок, Бан-сонсэнним, – произнес Минхо, поправляя рубашку. Его голос снова стал спокойным и вежливым, как в школе. – Думаю, теперь я усвоил материал.

Чан медленно поднялся, дрожащими руками пытаясь привести себя в порядок. Он не мог смотреть на Минхо. В голове была лишь одна мысль: как он сможет войти в класс завтра?

– Уходи, – тихо сказал Чан.

– Но это мой дом, хён, – усмехнулся Минхо, подходя к окну. – Это вам пора идти. Дождь почти закончился.

Чан схватил свои вещи и почти выбежал из квартиры. Холодный ночной воздух обжег лицо, но он не принес облегчения. За спиной, в окнах элитного дома, остался человек, который за один вечер перекроил всю карту его жизни, не оставив на ней ни одного безопасного пути.

Минхо стоял у окна и смотрел вслед уходящему учителю. На его губах играла едва заметная, торжествующая улыбка. Он знал, что Чан вернется. Потому что география страсти — это предмет, который невозможно изучить до конца за одно занятие.