Дядя и любящая сестра

В огромном мегаполисе, где небоскребы из стекла и бетона, казалось, подпирали само небо, жизнь никогда не затихала. Но в одной из просторных квартир элитного жилого комплекса «Скалы Предков» время словно остановилось. Воздух здесь был пропитан запахом лекарств и горькой печалью.

Нала лежала на широкой кровати, ее когда-то сияющие глаза теперь казались тусклыми, а золотистые волосы разметались по подушке. Болезнь пришла внезапно, сразу после рождения ее третьего ребенка — маленького Кайона. Врачи лишь разводили руками, шепча о редком осложнении, которое невозможно было победить.

Рядом с ней на краю кровати сидел Мхиту. Он был младшим братом Налы, мужчиной в самом расцвете сил, привыкшим к свободной жизни и карьере архитектора, но никак не к роли няньки.

– Мхиту... – голос Налы был едва слышным шелестом. – Посмотри на него.

Она кивнула на колыбель, где посапывал крошечный сверток. Кайон был удивительно похож на мать — те же мягкие черты лица и золотистый оттенок кожи.

– Я здесь, сестренка, – Мхиту сжал ее слабую руку. Его ладонь дрожала.

– Симба... он раздавлен горем. Он не сможет сейчас... Копа и Киара еще сами дети, – Нала прерывисто вздохнула, каждое слово давалось ей с трудом. – Пообещай мне. Пообещай, что не оставишь Кайона. Стань ему опорой. Научи его быть сильным и добрым.

– Нала, не говори так, ты поправишься, – Мхиту пытался сглотнуть ком в горле, но слезы уже застилали глаза.

– Обещай мне! – в ее голосе на мгновение вспыхнула прежняя властная искра.

– Обещаю, – прошептал он, прижимая ее руку к своей щеке. – Клянусь тебе, я выращу его как своего собственного сына. Он ни в чем не будет нуждаться.

Нала слабо улыбнулась. Это была улыбка облегчения. Она в последний раз посмотрела на закатное солнце, заливавшее комнату багрянцем, и закрыла глаза. Глубокий вдох стал последним.

Прошел месяц.

Квартира Мхиту, которая раньше напоминала строгий офис, теперь была завалена вещами, о существовании которых он месяц назад даже не догадывался. В углу гостиной стоял навороченный стерилизатор для бутылочек, на диване лежали стопки крошечных боди с принтами львят, а на ковре пестрел развивающий коврик.

Мхиту стоял у кухонного острова, сосредоточенно отмеряя мерной ложкой детскую смесь. На нем была футболка с пятном от срыгивания, а под глазами залегли тени от хронического недосыпа, но в его движениях появилась уверенность, которой не было в первую неделю.

– Так, три ложки на девяносто миллилитров... или четыре? – он на секунду замер, сверяясь с таблицей на банке. – Точно, три. Главное — не переборщить.

Из спальни послышался требовательный крик. Сначала это было тихое кряхтение, которое быстро переросло в полноценную сирену.

– Иду, иду, маленький вождь! – отозвался Мхиту, взбалтывая бутылочку.

Он вошел в детскую, залитую мягким светом ночника. Кайон активно сучил ножками, его личико покраснело от возмущения.

– Ну чего ты раскричался? Дядя Мхиту уже всё приготовил, – он аккуратно взял малыша на руки. – Сначала проверим «тылы».

Мхиту уложил племянника на пеленальный столик. Одной рукой он придерживал вертлявого младенца, а другой ловко расстегивал кнопки комбинезона.

– Ого, да ты сегодня превзошел сам себя, приятель, – усмехнулся Мхиту, разворачивая подгузник. – Как в таком маленьком человеке помещается столько... хм, энергии?

Он быстро очистил кожу малыша влажными салфетками, нанес защитный крем и достал чистый подгузник с изображением забавных зверушек. Месяц назад эта процедура занимала у него пятнадцать минут и сопровождалась паникой, теперь же он справлялся за две.

– Вот так, теперь ты снова чист и свеж, – Мхиту застегнул липучки и подбросил Кайона на руках, отчего тот внезапно затих и удивленно уставился на дядю своими большими карими глазами.

Сев в удобное кресло-качалку, Мхиту приставил бутылочку к губам мальчика. Кайон тут же жадно приник к соске, обхватив бутылочку крошечными пальчиками. В комнате воцарилась уютная тишина, нарушаемая только мерным посапыванием и звуками глотания.

– Знаешь, Кайон, – тихо заговорил Мхиту, глядя на племянника. – Твоя мама была бы в шоке, увидь она меня сейчас. Я ведь даже кактус не мог вырастить, а тут ты. Но ты не волнуйся. Мы со всем справимся.

В дверь негромко позвонили. Мхиту аккуратно поднял Кайона «столбиком», чтобы тот выпустил воздух, и пошел открывать. На пороге стояла Киара. На ней был школьный рюкзак, а в руках она держала пакет с эмблемой кондитерской.

– Привет, дядя Мхиту! – прошептала она, сияя улыбкой. – Я зашла проведать вас. Папа сказал, что ты сегодня весь день один.

– Привет, принцесса, – улыбнулся Мхиту, пропуская племянницу в квартиру. – Заходи. Мы как раз закончили ужин.

Киара тут же бросила рюкзак и подбежала к брату.

– Ой, какой он стал большой! – восхитилась она, аккуратно трогая Кайона за крошечную ладошку. – Можно мне его подержать? Пожалуйста!

– Только сядь на диван и положи подушку под локоть, – скомандовал Мхиту, проявляя приобретенную за месяц бдительность.

Киара послушно устроилась на диване. Мхиту осторожно передал ей ребенка. Девочка с такой нежностью смотрела на младшего брата, что у Мхиту сжалось сердце. Она была так похожа на Налу в этом жесте заботы.

– Кайон, привет, это я, твоя сестра Киара, – ворковала она. – Я принесла тебе новую игрушку. Смотри!

Она достала из кармана мягкого плюшевого львенка с красной гривой.

– Копа просил передать, что когда Кайон подрастет, он научит его играть в футбол, – добавила она. – А пока пусть это будет его защитник.

– Красивый лев, – одобрил Мхиту, присаживаясь рядом. – Ему точно понравится.

Кайон, почувствовав новую текстуру игрушки, вцепился в плюшевое ухо и потянул его в рот.

– Эй, нет, это не еда! – засмеялась Киара, осторожно отводя игрушку от его лица. – Дядя Мхиту, а он уже улыбается?

– Врачи говорят, что это пока просто рефлексы, – ответил Мхиту, поправляя плед на племяннике. – Но я готов поклясться, что сегодня утром, когда я корчил ему рожи, он вполне осознанно надо мной посмеялся.

Они провели так весь вечер. Киара рассказывала новости из школы и о том, как Симба постепенно приходит в себя, хотя в их большом доме всё еще слишком тихо без мамы. Мхиту слушал, качая ногой колыбель, в которую они переложили заснувшего Кайона.

– Дядя Мхиту, – тихо спросила Киара, собираясь уходить. – Тебе очень трудно? С ним?

Мхиту посмотрел на спящего младенца, на разбросанные игрушки и на фотографию Налы, стоявшую на комоде.

– Знаешь, Киара... сначала я думал, что не справлюсь. Что я все испорчу. Но каждый раз, когда он засыпает у меня на руках, я чувствую, что делаю самое важное дело в своей жизни.

– Мама знала, кому его доверить, – серьезно сказала девочка и обняла дядю. – Ты лучший.

Когда Киара ушла, Мхиту вернулся в детскую. Он подошел к окну, за которым сияли огни огромного города. Где-то там, высоко в небе, среди звезд, он верил, Нала наблюдает за ними.

– Мы справляемся, сестра, – прошептал он в пустоту.

Кайон во сне смешно сморщил носик и прижал к себе плюшевого львенка. Мхиту накрыл его одеялом, поправил бортики кроватки и, прежде чем выйти, еще раз оглянулся. В этой маленькой комнате, полной детских вещей и нежных запахов, жила память о прошлом и надежда на будущее.

Мхиту сел за свой рабочий стол, открыл ноутбук, но вместо чертежей нового здания начал просматривать сайты с детскими развивающими играми для трехмесячных малышей. Ему еще столькому предстояло научиться, но он знал одно: его обещание будет выполнено. Чего бы это ни стоило.