...

Лязг металла.

Напряжение повисло густым туманом. Сложно, почти невозможно дышать. Один из дуэлянтов отпрянул назад, второй последовал его примеру. Они бредут по кругу, и каждый шаг кажется мучительным преодолением вязкого воздуха. Легкие горят, мышцы гудят от перенапряжения, а пот застилает глаза.

Им казалось, что этот момент идет вечность, хотя на деле прошло от силы секунд десять.

Вдох…

Обычно использование причуд — это против правил на стандартных фехтовальных тренировках, но есть единичные случаи, когда тренер хочет увидеть, на что его ученики на самом деле способны в условиях, приближенных к реальному бою. Сейчас была именно такая тренировка. Последний бой.

Противник имел причуду кристаллизации. Добрая половина арены была усеяна чертовыми острыми камнями, а дуэль уже три раза хотели остановить из-за опасности травм. Рин чувствовала, как вибрирует воздух от каждого движения оппонента. Ее «Виртуоз» требовал звука, мелодии, ритма, но сейчас она полагалась на сталь и расчет.

Что делать?

Немой вопрос получает такой же безмолвный ответ.

Выдох…

Противник старше, сильнее, а также у него есть преимущество в защите, но в нем намного меньше опыта, гибкости и поворотливости. Если не ударить сейчас, шансов на победу не будет вообще. Он вымотан, его движения стали тяжелыми, как те самые кристаллы, что он создавал.

Несколько резких и быстрых шагов, фальшь, выпад, еще чуть-чуть и…

Сердце пропустило удар, сперло дыхание. Вокруг левой ноги Рин до самого колена мгновенно образовался кристалл, блеснувший зловещим фиолетовым светом.

Какое «счастье»…

Противник промахнулся, его шпага лишь чиркнула по воздуху там, где мгновение назад было плечо девушки. Нужно было продолжать дуэль, но одна из ног была намертво закована в камень, и далеко уйти не получалось.

– Да блять, – шепотом произнесла узница, отчаянно пытаясь дернуть ногой.

Как вдруг второй дуэлянт, воспользовавшись ее беспомощностью, неожиданно наносит заключающий, резкий укол в левый бок. Боль обожгла ребра, и судья наконец дал свисток.

– К черту, – девушка кинула вторую перчатку в спортивную сумку, даже не дождавшись официального завершения разбора полетов.

Она быстрым шагом вышла в коридор, в котором подозрительно воняло какой-то жженой дрянью — смесью дешевого табака и химических реагентов. Рин не думала о том, что в холле ее уже поджидали.

– Хей! Постой, ты чего сбежала? Тебя как бы тренер хвалил и так далее… – Улыбаясь как чеширский кот, на остановившуюся Рин смотрел еще не переодевшийся шатен. – Ммм… Ты меня почти уделала, конечно, силенок не хватило, но было круто.

Парень подошел и фамильярно положил руки на плечи собеседницы. Рин дернулась, как от удара током, и отошла на несколько шагов к выходу.

– Отстань… Кхм… Не хочу вас видеть, Сергей. Вы мне противны. И вообще, что вам от меня нужно? – сухо спросила девушка, окончательно поняв, от кого так несет гарью.

У нее уже начало закипать внутри. День выдался и так не сладость: поражение, боль в боку, мысли о неоплаченных счетах, а тут еще этот лезет со своей ухмылкой.

– Я по делу… Не сможет ли столь… эм… необычная особа составить мне компанию этой одинокой ночью? – Он снова приблизился, но в этот раз его руки нагло перехватили запястья девушки.

Рин замерла. Ее зеленые глаза опасно сузились.

– Ммм, прямо так напрямую спросил… Уважаю. И для такого «бойца» я смогу всё что угодно.

Чуть пнув лежащую на полу спортивную сумку и куртку, Рин повернулась лицом к парню. Похотливо улыбнувшись, она провела свободной ладонью по груди шатена, заставляя его расслабиться и победно осклабиться, а затем резко и прицельно огрела коленом по его яйцам.

– Грх… – Он скрючился от боли, мгновенно выпустив ее руки и почти ткнувшись носом в пол.

– «Не сможет ли составить компанию…?» Конечно же нет, милый! – Голос Рин стал холодным, как лед Финского залива. – Во-первых, ты, возможно, не помнишь… я — не проститутка, никогда ею не являлась и не буду являться.

Девушка с силой пнула собеседника в живот, когда тот попытался выпрямиться. Теперь он лежал на пыльной белой плитке, хватая ртом воздух.

– Во-вторых… – Рин жестко наступила на промежность парня, и по коридору разнесся очередной стон боли. – Если так хочется чего-то такого, накурись этой своей травы и прыгни с многоэтажки. Что ты ко мне приебался?! Считай, что десяти лет дружбы не-бы-ло! Понял?!

Зло выдохнув, девушка поправила волосы и продолжила уже более спокойно, почти равнодушно:

– Надеюсь, послушаешь мой совет, и мы больше не встретимся. Чао.

– Да стой! Рина, ты не поняла! – крикнул вдогонку Сергей, но она, подхватив куртку и сумку, уже вышла из здания, исчезая в сумерках питерских улиц.

***

Старая парадная. Первая дверь потертая, вторая вроде новая, третья кажется — вот-вот сорвется с петель. Ржавый замок, привычный набор отмычек, пыльный чердак, скрипучее окно, крыша и темное, тяжелое небо.

Вздохнув полной грудью, Рин села, прислонившись спиной к кирпичному дымоходу, и прикрыла глаза. Если начать слушать, то можно различить симфонию города: автомобилисты, спешащие домой и создающие аварийные ситуации, лай бездомных собак, делящих территорию… На собаках Рин остановилась — слишком это напомнило ей ситуацию вокруг их компании.

Резко разлепив глаза, девушка сунула руки в глубь своей спортивной сумки и вытащила довольно старую и неопрятную книгу. Корешок был почти оторван, а название стерто временем и частым использованием.

– Эзотерика, – фыркнула Рин, усевшись поудобнее, и начала читать с самого начала, пытаясь заглушить гул собственных мыслей.

Два часа ночи. Город погрузился в ту липкую тишину, которая бывает только перед чем-то нехорошим. Рин стояла в тени возле клуба «София» и ждала.

Через четверть часа из дверей вышел пьяный мужчина лет тридцати пяти и, пошатываясь, направился в сторону Невы. Вот и он. Цель.

Девушка бесшумно двинулась следом. Он шел по освещенным местам, и это раздражало. Хотелось быстрее со всем этим покончить. Наконец, мужчина решил срезать путь через темный переулок. Это стало его роковой ошибкой. Герои патрулировали город, но, зная их маршруты и привычки, обойти их для Рин не составляло труда.

Жертву оглушили быстро. Чуть придушив его же собственным шарфом, Рин применила «Виртуоз» — едва слышный шепот, переходящий в усыпляющую вибрацию воздуха. Бегло и с какой-то странной, отстраненной печалью она осмотрела тело у своих ног.

Заприметив открытый люк, пространство вокруг которого было скрыто снегом и мусором, девушка оттащила мужчину к нему и сбросила вниз. Глухой удар возвестил о конце.

Поежившись от того, как хрустнул позвоночник жертвы, Рин поспешила вернуться на свой чердак. Ей нужно было забрать вещи и исчезнуть.

– Опять где-то таскалась? – неодобрительно раздалось из угла, как только она переступила порог.

– Что ты здесь делаешь? И вообще, я была на задании, – Рин мгновенно напряглась, рука сама потянулась к флейте в сумке.

Александр — старый друг отца — был редким гостем в их квартире, а уж встретить его посреди ночи на чердаке было… необычно.

– Если бы кто-то имел привычку брать с собой телефон, – мужчина указал на темный прямоугольник, лежащий на колченогом столе, – давно бы спал. Но я должен сидеть и ждать, когда ты соизволишь вернуться… Я по делу.

Тон собеседника резко изменился. Ситуация стала еще более гнетущей.

– Так получилось, что твой отец… Хизаши Шого. Он попал в аварию. И, как можно уже догадаться, выжить не смог. Я на время стану твоим попечителем, а дальше — как пойдет.

***

В иллюминаторе было темно и безоблачно. То и дело в салоне самолета слышалось чье-то сопение. Пассажиры спали, ведь на дворе стояла глубокая ночь.

Прикрыв глаза, Рин погрузилась в воспоминания последних недель. Прошло почти три недели после смерти отца. И с того дня мир перевернулся дважды.

Санкт-Петербург, среда, 16:23, на следующий день после известия.

Рин быстрым шагом шла по коридору, лампы которого мерцали в шаге от того, чтобы окончательно перегореть. Темная, почти черная дверь… Она переступила порог кабинета Александра.

– Пришла? Я тут уже надумал всякого… Все в порядке? – напряженно вымолвил мужчина, сидя в потускневшем от старости голубом кресле.

– С чего это ты так волнуешься? – непонимающе спросила девушка, сжимая лямку сумки.

– Как будто я должен перечислять всё, что могло случиться. Давай сюда копию. – Александр раздраженно поманил рукой.

Рин подошла и протянула файл с документом.

– Не доверяете? – грустно выдохнула она, глядя, как он вчитывается в текст переделанного завещания. Мужчина достал записную книжку и попытался расписать ручку. Не получалось.

– Второй ящик сверху по правую руку, – ответила зеленоглазая.

Это был бывший кабинет отца. Место, где всё было расставлено строго по полочкам. Место, где заключались судьбоносные решения и, метафорически, кончались жизни. Рин не заходила сюда почти семь лет, но память тела была сильнее обид — она знала здесь каждый винтик.

В памяти всплыл другой день. Блондин, попивающий дорогой коньяк в этом самом кресле, крутит в руке пистолет. Маленькая Рин в дверном проеме.

– Владислав Сергеевич, извините… я забыла книжку. Руслан сказал, она у вас…

Девочка подняла изумрудные глаза, и ее лицо исказилось в страхе.

– Хм… Эта? – Мужчина взял увесистый том «Мифов Древней Греции» и с силой швырнул в ребенка.

Рин могла бы увернуться, если бы не звенящий свист чужой причуды, прижавший ее к стене. Книга ударила с удвоенной силой. Хруст костей, темнота.

– Рин?! Рин! – Голос Александра вырвал ее из воспоминаний.

– А? – Она тряхнула головой, глядя на три рюмки на столе.

– Б — тоже витамин. Я тебя из транса минут шесть пытаюсь вывести. Тебя в здании нотариуса точно никто не видел? – Получив кивок, Александр разлил прозрачную жидкость. – Понимаю, что давать подростку алкоголь непедагогично, но… он был твоим отцом. Немного можно, чтобы нервы не сдали.

***

Понедельник, 22:46, шесть дней со дня смерти.

Рин помешивала картошку на сковороде, погруженная в мысли о будущем. Рука машинально схватилась за раскаленный край посуды.

– С-ш-ш… сука! – прошипела она, сунув ладонь под ледяную воду.

В этот момент зазвонил телефон.

– Алло? Спишь? У меня есть новость, – голос Александра в трубке звучал непривычно бодро. – Помнишь наш разговор? Нашелся кандидат в опекуны. Он точно будет лучше меня.

– И кто этот несчастный? – буркнула Рин, прижимая трубку плечом к уху.

– Почему сразу «несчастный»? Характер у тебя не сахар, но твой дядька тоже не из простых, воспитает.

– У отца есть родственники? – Рин едва не выронила телефон.

– Высылаю досье… Он прилетел десять минут назад. Встреть его нормально, без своих закидонов, чтобы он не свалил обратно в Японию первым же рейсом. Поняла?

– Так точно. Только один вопрос… Как я буду с ним общаться? Японский я знаю на уровне «аниме без субтитров», а он вряд ли говорит по-русски.

– Мозги включи и прочти досье. Удачи.

Короткие гудки.

Так Рин узнала о существовании младшего брата своего отца. О человеке, который должен был стать ее новой семьей.

***

Владивосток. Аэропорт, вторник, 00:58.

– …Japan is actually a very interesting country with its own special history! – восклицал блондинистый мужчина, поправляя очки. Его голос был таким громким, что люди вокруг невольно оборачивались.

– I did not say that Japan is not like that. I just said that studying a few subjects that have turned upside down will be a bit tedious, – спокойно отвечала Рин на английском, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– I don’t even know… You won’t find out if you don’t try. But the only thing I don’t understand is how it turned out to sort out all the documents so quickly. We were supposed to spend at least two more weeks in Russia.

– Ну вот так вот, – перешла она на русский, понимая, что дядя не поймет, но ей нужно было выговориться. – Зато прилетим, и у нас будет еще семь дней до начала учебного года.

Рин притупила взгляд. Она чувствовала себя странно. Этот человек — Хизаши Ямада, известный в Японии как герой Сущий Мик, — был воплощением шума и энергии. Полная противоположность ее угрюмому отцу.

– Uncle Yamada, our plane is being announced. I looked here, all the tickets for this flight are sold out, so now the crowd will go. It will probably be more convenient to sit down right away and wait.

Девушка встала, подхватив рюкзак. Ямада широко улыбнулся:

– Of course, let’s go!

В самолете, глядя на спящего дядю, Рин не могла избавиться от навязчивой мысли.

«Сука… Почему вы так похожи?»

Те же черты лица, тот же нос. Глаза — точь-в-точь как у ее отца, и такие же, как у нее самой. Семейное клеймо. Только вот взгляд Ямады выражал не холодное отвращение, к которому она привыкла, а… заботу?

Рин прислонилась лбом к холодному стеклу иллюминатора. Впереди была Япония, Академия Юэй и новая жизнь, в которой ее музыка должна была зазвучать совсем по-другому. Она — Виртуоз, и теперь ей предстояло сыграть свою самую сложную партию в стране, где герои — это не просто сказка, а повседневная реальность.