фиктивный брак

Огромный особняк семьи Ким, утопающий в роскоши и холодном блеске мрамора, сегодня казался Чонгуку склепом. Воздух здесь был пропитан запахом дорогого парфюма, антиквариата и власти — той самой власти, которая раздавила его жизнь, не моргнув и глазом.

Чонгук стоял посреди просторной гостиной, вцепившись пальцами в подол своей простой белой рубашки. Его плечи подрагивали. Всего несколько часов назад в церкви его судьба была окончательно запечатана подписью в свидетельстве о браке. Его «продали» — именно так он это чувствовал. Родители, которые никогда не скупились на побои за малейшую провинность, избавились от него, как от залежалого товара, обеспечив себе покровительство корпорации «Ким Групп».

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Ким Тэхен. Его тяжелые шаги эхом отдавались от высоких потолков. На нем был идеально сидящий черный костюм, а взгляд темных глаз казался острее бритвы. Это был человек, который управлял рынками, диктовал условия министрам и, поговаривали, мог стереть человека в порошок простым щелчком пальцев.

Тэхен остановился в нескольких шагах от своего нового мужа. Он окинул Чонгука холодным, оценивающим взглядом, заставляя омегу сжаться еще сильнее.

– Перестань дрожать, – голос Тэхена был низким и лишенным каких-либо эмоций. – Ты теперь носишь фамилию Ким. Веди себя соответствующе.

– Я... я постараюсь, – прошептал Чонгук, не смея поднять глаз.

– Тэхен-и! Ну наконец-то ты дома!

Тишину прервал звонкий, капризный голос. В гостиную впорхнул Чимин. В свои семнадцать лет младший брат Тэхена выглядел как сошедший с обложки журнала принц: шелковая пижама от известного бренда, безупречная укладка и выражение лица человека, которому принадлежит весь мир.

Чимин игнорировал присутствие Чонгука, сразу подбежав к брату и обхватив его за руку.

– Тэ, ты обещал, что мы поедем в Париж на выходные! И я видел те новые часы с бриллиантами в каталоге, ты просто обязан мне их купить. Предыдущие уже надоели, они такие... вчерашний день.

Тэхен, чей взгляд секунду назад мог заморозить океан, внезапно смягчился. Он положил ладонь на голову брата, ласково взъерошив его волосы.

– Куплю, Чимини. Всё, что захочешь. Но в Париж поедем чуть позже, сейчас много дел в компании.

Чимин надул губы, картинно обижаясь, и только тогда соизволил повернуть голову в сторону Чонгука. Его глаза сузились, в них промелькнуло нескрываемое презрение.

– О, так это и есть то недоразумение, которое теперь будет жить с нами? – Чимин обошел Чонгука по кругу, словно осматривая бракованную вещь. – Тэ, он выглядит так, будто одевается на помойке. И этот запах... полевые цветы? Как дешево.

Чонгук закусил губу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он привык к жестокости родителей, но открытая ненависть этого избалованного подростка ранила не меньше.

– Чимин, будь вежлив, – без особого энтузиазма произнес Тэхен, хотя в его голосе не слышалось ни капли защиты в адрес Чонгука. – Он твой новый... родственник.

– Он мне не родственник! – фыркнул Чимин, топнув ногой. – Он просто омега, которого папа и мама навязали тебе из-за бизнеса. Тэ, скажи ему, чтобы он не смел трогать мои вещи и заходить в мою часть дома. Я не хочу, чтобы от моих дизайнерских сумок пахло нищетой.

– Я... я не буду ничего трогать, – тихо ответил Чонгук, пятясь назад.

– Еще бы ты попробовал! – Чимин обернулся к Тэхену, снова принимая вид милого ребенка. – Тэ, пошли ужинать? Я велел повару приготовить твое любимое мясо. А этот пусть ест на кухне с прислугой, ему там привычнее будет.

Тэхен взглянул на Чонгука. В его глазах не было жалости, только холодное безразличие.

– Иди в свою комнату, Чонгук. Тебе принесут еду туда. Завтра утром я жду тебя в кабинете в восемь. Опоздаешь хоть на минуту — пожалеешь.

Чонгук кивнул, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая слеза. Он быстро развернулся и почти побежал по длинному коридору, стараясь скрыться от этого ледяного взгляда и ядовитого смеха Чимина, который что-то весело щебетал брату вслед.

Оказавшись в своей новой спальне — огромной, холодной и чужой, — Чонгук запер дверь и сполз по ней на пол. Здесь было слишком красиво. Золоченая лепнина, шелковые обои, огромная кровать под балдахином. Но для него это была лишь еще одна клетка.

Он вспомнил лицо отца перед отъездом. Тот ударил его по лицу, когда Чонгук посмел умолять не отдавать его Ким Тэхену. «Ты — ничтожество, – шипел отец. – Твой единственный смысл — принести нам контракт. Если ты расстроишь господина Кима, я лично прибью тебя».

Чонгук обнял свои колени, пряча в них лицо. Он слышал о репутации Тэхена. Говорили, что один из его конкурентов бесследно исчез после того, как попытался оспорить сделку. Говорили, что Тэхен не знает слова «милосердие». И видя, как этот человек преображается рядом с братом, Чонгук понимал: вся любовь и нежность Тэхена зарезервированы только для одного человека. Для всех остальных он — карающий меч.

Прошло около часа, когда в дверь негромко постучали.

– Войдите, – шёпотом отозвался Чонгук, быстро вытирая слезы.

Вошла пожилая бета, экономка, с подносом в руках. Она посмотрела на заплаканного омегу с легким сочувствием, но быстро отвела взгляд. В этом доме не поощрялось сострадание к тем, кто не входил в круг избранных.

– Ваш ужин, господин Ким Чонгук.

– Спасибо... – Чонгук принял поднос. – Простите, а где я могу взять книгу? Мне... мне трудно уснуть.

– Господин Тэхен запретил вам выходить из комнаты до утра, – сухо ответила женщина. – Отдыхайте.

Дверь закрылась, и Чонгук остался один. Еда была изысканной, но на вкус казалась пеплом. Он подошел к окну, глядя на ночной Сеул, мерцающий миллионами огней. Где-то там была жизнь, свобода, люди, которые любили друг друга по-настоящему. А здесь был только холод мрамора и двое братьев, один из которых был монстром, а другой — его капризным отражением.

Утро наступило слишком быстро. Чонгук почти не спал, вздрагивая от каждого шороха. Ровно в 7:50 он стоял у дверей кабинета Тэхена, боясь опоздать даже на секунду.

– Входи, – послышалось из-за двери.

Тэхен сидел за массивным столом из темного дерева, просматривая какие-то документы. Он даже не поднял головы, когда Чонгук вошел.

– С сегодняшнего дня ты будешь посещать курсы этикета и управления домом, – произнес Тэхен, ставя размашистую подпись на листе. – Мне не нужен муж, который не знает, какой вилкой есть рыбу или как держать спину на приеме.

– Но я... я хотел продолжить учебу в художественном колледже, – робко начал Чонгук. – Я хорошо рисую, и...

Тэхен медленно поднял взгляд. В его глазах вспыхнул опасный огонек. Он встал из-за стола и медленно подошел к Чонгуку, сокращая расстояние до минимума. Чонгук почувствовал его запах — терпкий аромат сандала и горького шоколада, который подавлял его волю.

– Твои желания здесь никого не интересуют, – Тэхен взял его за подбородок, заставляя смотреть на себя. Пальцы альфы были холодными и жесткими. – Ты — часть моего имиджа. Ты будешь делать то, что я скажу. Будешь носить то, что я выберу. Будешь улыбаться тогда, когда я прикажу. Ты меня понял?

– Да... господин Ким, – прошептал Чонгук, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди от страха.

– «Да, Тэхен», – поправил его альфа, чуть сильнее сжав челюсть омеги. – Мы же «любящая» пара для прессы.

В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука.

– Тэ! Смотри, что я нашел! – Чимин ворвался в комнату, размахивая каким-то журналом. Он замер, увидев близость брата и Чонгука. Его лицо мгновенно исказилось от злости. – Опять ты возишься с этим ничтожеством? Тэ, ты обещал, что мы сегодня утром выберем мне новую машину!

Тэхен тут же отпустил Чонгука, словно тот был грязным пятном на его одежде.

– Идем, Чимини. Я помню.

Проходя мимо Чонгука, Чимин намеренно задел его плечом, заставив омегу пошатнуться.

– Не надейся, что ты здесь задержишься, – прошипел Чимин так тихо, чтобы Тэхен не услышал. – Я сделаю всё, чтобы ты сбежал отсюда в слезах. Тэхен любит только меня, а ты — просто декорация, которую скоро заменят.

Братья вышли, оставив Чонгука в тишине кабинета. Он опустился на стул, закрыв лицо руками. Он был один в этом огромном, сверкающем мире, где за красотой скрывалась пустота, а за богатством — безжалостная жестокость. И самое страшное было в том, что он не знал, как долго сможет это выносить.

Дни превратились в череду бесконечных уроков и унижений. Чимин не упускал ни единой возможности подставить Чонгука: то он «случайно» проливал красное вино на его новый костюм перед важным ужином, то прятал его лекарства от простуды, когда Чонгук слег с температурой после прогулки под дождем.

Тэхен видел всё это, но молчал. Его молчание было самым страшным наказанием. Он позволял брату издеваться над Чонгуком, словно это была забавная игра.

Однажды вечером, когда Тэхен задержался на работе, Чимин зажал Чонгука в коридоре.

– Ты думаешь, если ты будешь молчать и строить из себя жертву, он тебя полюбит? – Чимин усмехнулся, глядя на бледное лицо омеги. – Тэхен не умеет любить таких, как ты. Он любит силу. А ты... ты просто жалкий омега из побитой семьи. Знаешь, что он сделал с прошлым человеком, который ему надоел?

Чонгук отрицательно покачал головой, вжимаясь в стену.

– Он выбросил его на улицу без единого гроша, предварительно разрушив бизнес его родителей. Так что сиди тихо и не отсвечивай. Ты здесь — никто.

Чимин ушел, звонко смеясь, а Чонгук так и остался стоять в темноте. В ту ночь он принял решение. Если этот дом — его тюрьма, то он должен найти способ выжить. Но он еще не знал, что у судьбы на него были совсем другие планы, и что ледяное сердце Ким Тэхена могло скрывать тайны, о которых даже Чимин не догадывался.

Чонгук подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Синяки от пальцев отца на плечах уже почти зажили, но внутри всё еще кровоточило.

– Я справлюсь, – прошептал он сам себе. – Я не сломаюсь.

Но в глубине души он знал: в этой игре против семьи Ким у него почти нет шансов. Особенно когда главный игрок — человек, который не знает пощады.