Он мой

– Сирингиооооооон! – раздался в коридорах детского сада звонкий, неестественно бодрый голос Биттергигла. Шут буквально влетел в лабораторию, едва не сбив с ног высокую фигуру Хирурга.

Сирингион даже не обернулся. Его многорукий силуэт замер над операционным столом, пальцы ловко перебирали инструменты, а в воздухе висел тяжелый запах медикаментов и стерильности.

– Чего тебе? Не видишь, я занят, – глухо отозвался Хирург, не прерывая работы. Его голос был холодным, как скальпель.

Биттергигл замер на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его яркий, разделенный надвое костюм казался нелепым пятном в этой мрачной обители науки. Он поправил свой колпак и натянул на лицо самую широкую из своих улыбок.

– Я просто хочу рассказать тебе шутку! – воскликнул он, надеясь поймать хотя бы мимолетный взгляд друга.

Сирингион замер. Медленно, с пугающим скрипом суставов, он повернул голову к шуту. Его глаза светились раздражением.

– Ты серьезно?! – в его голосе прорезались рычащие нотки.

– Э-э... Ну да! – Биттергигл попытался рассмеяться, но звук вышел натянутым. – Слушай, это умора: что сказал один скальпель другому, когда они...

– Господи... – Сирингион резко развернулся всем телом, возвышаясь над шутом. – Уходи со своими шутками прочь! Я не хочу слышать твой бред. У меня здесь серьезные дела, от которых зависят жизни, а ты лезешь со своим глупым фиглярством.

В глазах Биттергигла на мгновение мелькнула острая, невыносимая боль. Улыбка на его лице не дрогнула — она была нарисована самой природой его существа, — но взгляд потускнел.

– Но... Сирингион, я просто...

– УХОДИ! – рявкнул Хирург, указывая одной из своих рук на дверь.

Шут вздрогнул. Его плечи поникли, и он медленно отступил назад, в темноту коридора.

– Хорошо... Не буду тебе мешать... – тихо пробормотал он, прежде чем скрыться за поворотом.

Сирингион проводил его взглядом, и гнев в его груди начал медленно остывать, сменяясь неприятным, липким чувством вины. Он посмотрел на свои руки, испачканные в растворах, и вздохнул.

«Может, зря я с ним так... – пронеслось у него в голове. – Он мне дорог, несмотря на всю его навязчивость. Он ведь просто хотел порадовать меня, поделиться своим счастьем, как он его понимает. А я... я просто сорвался».

Хирург отложил инструменты. Работа больше не клеилась.

Тем временем Биттергигл брел по пустым залам, надеясь встретить кого-то еще, кто разделил бы с ним минуту веселья. У входа в пост охраны он заметил массивную фигуру Шерифа Тоадстера. Тот изучал какие-то записи на планшете, нахмурив густые брови.

– Хей, Шериф! – Биттергигл подпрыгнул к нему, стараясь вернуть себе прежний задор.

– Что? – Тоадстер даже не поднял головы.

– Хочешь шутку? Она совсем короткая, обещаю!

– Нет, я занят, – отрезал Шериф, перелистывая страницу. – У меня отчеты по безопасности, Биттергигл. Мне нет дела до твоих шуток. Иди поищи кого-нибудь другого.

Шут замер. Его руки, занесенные для эффектного жеста, бессильно упали вдоль туловища. Из одного глаза Биттергигла покатилась одинокая слеза. В полумраке коридора, на фоне его ярко раскрашенного лица, она была почти незаметна, но для него самого она весила целую тонну.

– Хорошо... – прошептал он.

Он не пошел дальше. Он нашел ближайшую подсобку, заставленную старыми ящиками, и забился в самый дальний, темный угол. Здесь его никто не видел. Здесь не нужно было притворяться, что мир полон смеха.

Биттергигл сидел, обхватив колени руками, и смотрел в пустоту. Одиночество в этом огромном подземном комплексе ощущалось особенно остро, когда даже те, кого ты считал друзьями, отворачивались от тебя.

– Ох, неужели наш великий шут грустит? – раздался вдруг в тишине вкрадчивый, маслянистый голос. – Это что-то новенькое...

Биттергигл вздрогнул и вскинул голову. Сердце забилось чаще от внезапного испуга.

– Что? К-кто здесь?

Из тени, плавно и бесшумно, соткалась фигура Сэра Дададу. Его длинное тело изгибалось, а на лице играла двусмысленная, опасная ухмылка. Он смотрел на шута с каким-то странным, почти плотоядным сочувствием.

– Неужели твои шутки стали не такими уж смешными? – Дададу склонил голову набок, разглядывая Биттергигла. – Да... Бедный, бедный Биттергигл...

Шут шмыгнул носом, пытаясь вернуть себе остатки достоинства.

– Тебе-то какое дело... Уходи, Дададу. Ты здесь не за тем, чтобы утешать.

– О, ты ошибаешься, мой дорогой друг, – Сэр Дададу сделал шаг ближе, его голос стал еще мягче, обволакивая, как туман. – Мне нравятся твои шутки.

Биттергигл замер. Он недоверчиво посмотрел на незваного гостя.

– П-правда?!

– Конечно, – Дададу присел рядом, его глаза хищно блеснули. – В них есть искра. В них есть то, чего не понимают эти... приземленные существа. Твои так называемые друзья.

– Моим друзьям нет дела до моих шуток... – Биттергигл снова опустил голову, и новая волна горечи захлестнула его. – Сирингион прогнал меня. Шериф даже не посмотрел в мою сторону.

– Ох, я знаю, мне так жаль тебя... – Дададу протянул руку, словно хотел коснуться плеча шута, но вовремя остановился. – Они не ценят тебя. Они видят в тебе лишь помеху, досадный шум в их «важных» делах. Они не стоят твоего таланта.

Биттергигл не выдержал. Он закрыл лицо руками и тихо заплакал. Плечи его содрогались от рыданий, которые он так долго сдерживал.

– Они... они просто...

– Они не ценят твои шутки, – закончил за него Дададу, и в его голосе послышалось торжество. – Но мы с Шалунами очень их любим. Мы понимаем истинный хаос и радость, которые ты несешь. Оставайся с нами. Мы станем твоей новой семьей.

Шут поднял на него заплаканные глаза. В этот момент он был готов поверить любому, кто проявит к нему хоть каплю доброты, даже если эта доброта была отравлена.

Вдруг в тишине коридора раздался тяжелый, ритмичный стук. Кто-то приближался, и этот «кто-то» явно был не в духе.

– О нет, – произнес Дададу, мгновенно меняясь в лице. Его напускная мягкость исчезла, сменившись настороженностью.

Дверь в подсобку распахнулась с таким грохотом, что пара пустых коробок свалилась с полок. В проеме стоял Сирингион. Его многочисленные руки были сжаты в кулаки, а окуляры светились холодным светом.

– Так, черный придурок, ушел быстро! – прорычал Хирург, делая шаг в комнату. Его голос вибрировал от ярости.

Сэр Дададу выпрямился, восстанавливая свое обычное высокомерное выражение лица. Он бросил последний взгляд на Биттергигла, в котором читалось явное разочарование от прерванного разговора.

– Ой, да пожалуйста, – фыркнул он, проскальзывая мимо Хирурга с поразительной грацией. – Мы еще закончим наш разговор, шут. Помни, кто на самом деле готов тебя слушать.

Когда Дададу скрылся в темноте, в комнате воцарилась тяжелая тишина. Сирингион стоял неподвижно, глядя на сжавшегося в углу друга. Его гнев улетучился, оставив после себя лишь пустоту и раскаяние.

– Сирингион..? – тихо позвал Биттергигл, вытирая слезы рукавом.

Хирург подошел ближе. Он не умел извиняться красиво. Его жизнь состояла из расчетов и анатомической точности, а не из сантиментов. Но сейчас слова давались ему на удивление легко.

– Извини, что оскорбил тебя сегодня, – сказал он, и его голос звучал непривычно мягко. – Я был неправ. Моя работа не важнее твоего настроения.

Биттергигл замер на секунду, переваривая услышанное. А затем, прежде чем Сирингион успел среагировать, шут сорвался с места.

Хирург получил сильный толчок — Биттергигл с разбегу врезался в него, крепко обнимая всеми силами. Он уткнулся лицом в жесткий халат медика, и остатки его печали растворились в этом жесте прощения.

– Ну всё, всё, – пробормотал Сирингион, неловко похлопывая его по спине одной из рук. – Хватит сырость разводить.

– Ты лучший, Сирингион! – воскликнул Биттергигл, отстраняясь и снова сияя своей привычной улыбкой. – Слушай, у меня есть еще одна шутка, она про...

– Расскажешь по дороге, – перебил его Хирург, но на этот раз без злобы. – Мне нужно вернуться в кабинет, а тебе... тебе лучше быть под присмотром, пока Дададу снова не решил вскружить тебе голову.

– Конечно! – Биттергигл подпрыгнул, чувствуя, как энергия снова возвращается к нему. – Спорим, я добегу до твоей лаборатории первым?

– И не надейся, – хмыкнул Сирингион.

Биттергигл сорвался с места и помчался по коридору, его колпак весело звенел бубенчиками, а эхо его искреннего, а не вымученного смеха заполняло пространство. Сирингион шел следом, качая головой. Он знал, что через пять минут эти шутки снова начнут его раздражать, но сейчас... сейчас это был самый приятный звук во всем детском саду.

Они шли вперед, оставляя позади тени и сомнения. В этом странном, опасном мире у них не было многого, но у них было то, что Дададу никогда не сможет понять — настоящая, хоть и ворчливая, дружба.

– Эй, Сирингион! – донесся голос шута из конца коридора. – А ты знаешь, почему скелеты никогда не ссорятся? Потому что у них нет нервов! Ха-ха!

Хирург вздохнул, чувствуя, как уголки его рта невольно приподнимаются.

– Ужасно, Биттергигл. Просто ужасно. Рассказывай следующую.