Шону и Лиёне, вам обоим 18. Сеул, Южная Корея

Сеул в июне всегда казался Шону каким-то особенно шумным. Воздух, пропитанный запахом асфальта и предвкушением свободы, давил на плечи тяжелее, чем все учебники по подготовке к SAT вместе взятые. Экзамены остались позади, оставив после себя лишь пустоту в голове и липкий страх перед будущим. Но для Сон Хёну — которого все друзья привыкли звать просто Шону — страх перед будущим был ничем по сравнению со страхом потерять то, что было рядом с ним всю жизнь.

Лиёна.

Они знали друг друга столько, сколько Шону себя помнил. В семейных альбомах были десятки фотографий: вот они, трехлетние, перемазанные мороженым на пикнике выпускников университета, где учились их родители; вот они в начальной школе, где Лиёна плачет из-за разбитой коленки, а Шону серьезно дует на рану; вот они в средней школе, неловкие и длинноногие. Она всегда была константой. Его тихой гаванью.

Но в последние месяцы что-то изменилось. Тишина между ними перестала быть просто уютной, она стала тяжелой, наполненной невысказанными словами. Шону ловил себя на том, что слишком долго смотрит на то, как она поправляет прядь волос за ухо, или как ее глаза щурятся от смеха. Он влюбился. Глупо, безнадежно и очень не вовремя.

– Эй, Хёну, ты опять в облаках витаешь? – Вонхо толкнул его плечом, когда они всей толпой спускались по лестнице в столовую.

– Он не в облаках, он в раздумьях о великом, – усмехнулся Минхёк, подпрыгивая на ходу. – Например, о том, как не опозориться на выпускном балу через две недели.

– Я не опозорюсь, – буркнул Шону, стараясь сохранять свое обычное невозмутимое выражение лица.

– Конечно, не опозоришься, если наконец-то пригласишь Лиёну, – вставил Кихён, поправляя лямку рюкзака. – Весь поток ждет, когда вы двое уже перестанете притворяться «просто друзьями».

– Это не так просто, – подал голос I.M, идя чуть позади. – У нашего лидера появился серьезный конкурент.

Шону помрачнел. Ему не нужно было называть имя, чтобы понять, о ком идет речь. Ли Ёнбок, или Феликс, как он предпочитал называться, перевелся к ним в прошлом году. Яркий, открытый, с обезоруживающей улыбкой и низким голосом, который, казалось, вибрировал в самом воздухе. И, что самое ужасное, Феликс в последнее время буквально не отходил от Лиёны ни на шаг.

– Феликс парень неплохой, – заметил Джухон, пытаясь быть объективным. – Но он слишком... активный.

– Он метит на ее место на выпускном, – отрезал Хёнвон, который обычно молчал, но видел всё. – И если ты, Хёну, будешь и дальше тормозить, ты увидишь их танцующими под софитами, пока сам будешь стоять у фуршетного стола с пуншем.

Шону сжал кулаки. Он планировал подойти к ней сегодня. В кармане его школьного пиджака лежала маленькая записка — он не был мастером красивых речей, поэтому решил написать всё, что чувствует, чтобы не сбиться.

Когда они вошли в просторную, залитую светом столовую, шум голосов сотен учеников ударил по ушам. Друзья направились к их обычному столу, но Шону замер на входе.

У окна, где солнечные лучи золотили волосы присутствующих, стояла их общая подруга Мини. Она о чем-то оживленно переговаривалась с Лиёной.

– Смотрите, – шепнул Минхёк, и вся компания замедлила шаг.

К девушкам подошел Феликс. На его лице сияла та самая солнечная улыбка, которая заставляла половину девчонок школы вздыхать. Он что-то сказал, и Лиёна рассмеялась. Этот смех, такой знакомый и родной, больно кольнул Шону где-то в районе солнечного сплетения.

– О боже, Лиёна, ты серьезно? – донесся до них восторженный голос Мини. – Он правда это сделал?

Шону и его друзья оказались достаточно близко, чтобы услышать ответ.

– Да, – Лиёна слегка покраснела, глядя на Феликса, который стоял рядом, засунув руки в карманы брюк и выглядя чертовски уверенным в себе. – Феликс пригласил меня на выпускной. Прямо перед уроком литературы.

Мини всплеснула руками.

– И что ты ответила?

Лиёна на мгновение замешкалась, ее взгляд скользнул по столовой и наткнулся на группу парней. Она встретилась глазами с Шону. В ее взгляде промелькнуло что-то странное — ожидание? вина? надежда?

– Я... – начала она, но Феликс в этот момент мягко коснулся ее локтя.

– Мы решили обсудить детали за обедом, – сказал Феликс, вежливо кивнув подошедшим парням. – Привет, ребята. Хёну, как жизнь?

Шону чувствовал, как внутри него закипает глухая, непривычная ярость, смешанная с отчаянием. Он всегда был спокойным, рассудительным, «скалой» для своих друзей. Но сейчас скала давала трещину.

– Нормально, – коротко бросил Шону, не глядя на Феликса. Его глаза были прикованы к Лиёне. – Лиёна, нам нужно поговорить.

Наступила тишина. Вонхо и Кихён переглянулись. Это было не похоже на обычного Шону.

– Сейчас? – Лиёна удивленно приподняла брови. – Но мы собирались пойти поесть с Феликсом и Мини...

– Это важно, – перебил ее Шону. Его голос звучал глуше, чем обычно. – Это касается... наших родителей. И планов на лето.

Маленькая ложь во спасение. Он знал, что упоминание родителей сработает — их семьи были слишком тесно связаны.

Лиёна закусила губу, переводя взгляд с Шону на Феликса. Феликс, надо отдать ему должное, не перестал улыбаться, хотя в его глазах блеснул стальной блеск.

– Всё в порядке, Лиёна, – мягко сказал Феликс. – Иди, поговори с Хёну. Мы подождем тебя за столом.

– Я быстро, – пообещала она и, отойдя от них, направилась к выходу из столовой, жестом приглашая Шону следовать за ней.

Они вышли в пустой коридор, где эхо их шагов казалось слишком громким. Лиёна остановилась у окна, выходящего во внутренний двор школы.

– Так что случилось? – спросила она, поворачиваясь к нему. – Что-то с твоей мамой? Моя мама ничего не говорила...

– С ними всё в порядке, – признался Шону, останавливаясь в паре шагов от нее. Он чувствовал, как записка в кармане жжет кожу сквозь ткань. – Я соврал.

Лиёна замерла, ее глаза расширились.

– Соврал? Зачем? Шону, ты выглядишь так, будто мир рушится.

– Для меня он почти рухнул, когда я услышал, что Феликс тебя пригласил, – выпалил он прежде, чем успел себя остановить.

Лиёна смутилась, отведя взгляд на пылинки, танцующие в луче света.

– Он просто... он очень милый, Хёну. И он набрался смелости спросить. А ты... ты в последнее время стал таким закрытым. Я думала, ты вообще не хочешь идти на этот бал. Или что ты пойдешь с кем-то другим.

– С кем «другим»? – Шону сделал шаг вперед, сокращая расстояние. – Лиёна, ты издеваешься? Мы с тобой с пеленок вместе. Ты правда думала, что я могу пойти с кем-то, кроме тебя?

– Откуда мне было знать? – ее голос дрогнул. – Ты ни разу не намекнул. Ты только молчал и смотрел на меня так, будто я сделала что-то не так.

Шону закрыл глаза на секунду, проклиная свою немногословность. Он привык, что она понимает его без слов, но забыл, что чувства — это не то, что можно прочитать между строк, если они скрыты за броней привычки.

– Я не молчал, – тихо сказал он, доставая из кармана измятый листок. – Я просто... я не знал, как сказать это вслух, чтобы не испортить то, что у нас есть. Потому что если бы ты сказала «нет», я бы потерял не просто девушку, которую люблю. Я бы потерял своего лучшего друга.

Лиёна затаила дыхание. Слово «люблю» повисло в воздухе, меняя всё пространство вокруг них. Она медленно взяла листок из его рук.

Там не было стихов. Только несколько предложений, написанных его твердым, размашистым почерком:
«Я не умею говорить красиво, ты знаешь. Но я знаю, что не хочу видеть тебя рядом с кем-то другим на выпускном. И в университете. И вообще. Пойдешь со мной?»

Лиёна перечитала записку дважды. Когда она подняла глаза, в них блестели слезы.

– Ты такой дурак, Сон Хёну, – прошептала она, шмыгнув носом.

– Я знаю, – покорно согласился он. – Так что насчет Феликса? Ты уже ответила ему «да»?

Лиёна покачала головой, на ее губах появилась слабая улыбка.

– Я не успела. Он пригласил, но я сказала, что мне нужно подумать. Я ждала... ждала, когда ты проснешься.

Шону почувствовал, как огромный камень, который он таскал на душе последние недели, наконец-то рассыпался в прах. Он протянул руку и осторожно коснулся ее щеки, убирая выбившуюся прядь.

– И какой будет ответ? Для него.

– Я скажу ему, что у меня уже есть пара, – Лиёна сделала шаг навстречу и уткнулась лбом в его плечо. – Пара, которую я знаю восемнадцать лет и которая слишком долго собиралась с мыслями.

Шону обнял ее, чувствуя знакомый аромат ее шампуня и тепло ее тела. В этот момент он понял, что SAT, выпускной, поступление — всё это лишь декорации. Главное было здесь, в его руках.

– Пойдем, – сказал он через минуту, нехотя отстраняясь. – Нужно закрыть этот вопрос, пока Минхёк не прибежал сюда шпионить.

Они вернулись в столовую, держась за руки. Это было безмолвное заявление, которое не требовало лишних слов. Когда они подошли к столу, разговоры мгновенно стихли.

Феликс посмотрел на их сцепленные пальцы, и его улыбка на мгновение дрогнула, став чуть более грустной, но он не отвел взгляда.

– Хёну, я вижу, разговор о «родителях» прошел успешно? – спросил он, и в его голосе не было злобы, только легкое поражение достойного соперника.

– Более чем, – ответил Шону, и впервые за долгое время он улыбнулся Феликсу искренне. – Извини, Феликс. Но на выпускной она идет со мной.

Лиёна виновато улыбнулась парню.

– Прости, Ёнбок-а. Я должна была сказать сразу.

Феликс картинно вздохнул, приложив руку к сердцу, но тут же подмигнул им.

– Эх, стоило догадаться, что против истории длиной в восемнадцать лет у меня нет шансов. Ладно, Хёну, береги ее. Иначе на выпускном я всё-таки украду её на танец.

– Попробуй, – вызвался Вонхо, хлопая Феликса по плечу. – У нас тут целая очередь из защитников, если Шону вдруг решит впасть в спячку.

Вся компания разразилась смехом. Мини радостно пищала, уже планируя, в каких цветах должны быть наряды Лиёны и Шону, чтобы они идеально сочетались.

Шону притянул Лиёну ближе к себе, чувствуя, как она сжимает его ладонь в ответ. Две недели до выпускного больше не казались ему временем тревоги. Это было время начала чего-то нового, чего-то, что началось в песочнице много лет назад и теперь наконец-то обрело свое истинное имя.

– Ты ведь знаешь, что теперь тебе придется танцевать? – шепнула Лиёна ему на ухо, когда они сели за стол. – А ты ненавидишь танцевать на публике.

Шону посмотрел на нее, и в его глазах, обычно серьезных, промелькнул озорной огонек.

– Ради тебя я готов даже на чечетку. Но давай остановимся на медленном танце.

– Договорились, – засмеялась она.

Солнце продолжало заливать столовую, но теперь оно больше не казалось Шону ослепляющим и тревожным. Оно было просто теплым. Таким же теплым, как рука Лиёны в его руке.