Вонхо и Лиёне, вам обоим 20. Сеул, Южная Корея.

Сеульский полдень заливал университетский кампус ярким, почти ослепляющим светом. Воздух был пропитан запахом свежескошенной травы и дешёвого кофе из автоматов. Для большинства студентов это было время отдыха, но для Лиёны каждый поход в столовую превращался в испытание на выдержку.

Она шла по коридору, прижимая к груди тяжёлый учебник по экономике. Её каштановые волосы мягко рассыпались по плечам, а взгляд был прикован к собственным кедам. Главное — не поднимать глаз. Главное — просто пройти мимо.

Издалека послышался знакомый громкий смех. Лиёна напряглась. Она узнала бы этот смех из тысячи — звонкий, искренний, принадлежащий человеку, чьё имя она старательно вычеркивала из своей жизни последние десять лет.

Вонхо шёл в окружении своей шумной компании. Шону, как всегда спокойный и рассудительный, о чём-то вполголоса говорил Хёнвону, который выглядел так, будто проснулся пять минут назад. Минхёк и Джухон активно жестикулировали, обсуждая новую видеоигру, а Кихён и Чангюн (I.M) спорили о результатах последнего теста.

Вонхо был в центре этой группы. В свои двадцать он выглядел атлетично: широкие плечи, обтянутые простой белой футболкой, уверенная походка и эта его обезоруживающая улыбка, которая заставляла сердца девушек в коридоре биться чаще.

Лиёна сжала пальцы на обложке учебника так, что костяшки побелели.

– Эй, Вонхо, ты слышишь? – Минхёк толкнул друга в плечо. – Я говорю, нам нужно занять тот большой стол у окна, пока его не оккупировали первокурсники.

– Да, иду я, – отозвался Вонхо, смеясь.

В этот момент их пути пересеклись. Лиёна поравнялась с компанией. Она чувствовала на себе взгляд Вонхо — тёплый, узнающий, полный надежды. Он замедлил шаг, его рука непроизвольно дернулась, словно он хотел помахать или коснуться её плеча.

– Лиёна! – негромко позвал он.

Девушка даже не вздрогнула. Она прошла мимо, глядя строго перед собой, словно перед ней была пустая стена, а не человек, с которым они вместе строили замки в песочнице и чьи родители до сих пор обменивались праздничными открытками с её семьёй.

Вонхо замер на месте. Его улыбка медленно угасла, сменившись выражением растерянности и затаённой боли.

– Ты чего застрял? – Шону обернулся, заметив, что друг отстал. – Знакомая?

Вонхо сглотнул ком в горле и быстро моргнул.

– Нет, – соврал он, и этот голос прозвучал непривычно глухо. – Просто показалось, что обознался. Пойдёмте.

Друзья переглянулись. Они знали Вонхо как открытого и весёлого парня, но в последнее время он часто впадал в задумчивость, когда они сталкивались с этой молчаливой девушкой с факультета искусств. Однако расспрашивать не стали — в их мужской компании было не принято лезть в душу без приглашения.

В столовой было шумно. Лиёна сидела в самом дальнем углу, спрятавшись за раскрытым блокнотом. Она не ела. Перед глазами стояли картины из прошлого, которые она так долго пыталась похоронить.

Четвёртый класс. Маленькая Лиёна, сжимающая в руках розовый конверт, украшенный наклейками. Она оставила его на парте Вонхо, когда в классе никого не было. А потом... потом был спортзал. Группа старшеклассников и её одноклассники, окружившие её кольцом.

– Ты правда думала, что Вонхо посмотрит на такую, как ты? – смеялась староста класса, размахивая её письмом. – Он сам сказал, что ему тошно даже сидеть с тобой рядом. Он сказал, что ты скучная и некрасивая.

Лиёна тогда не плакала. Она просто онемела. А когда увидела Вонхо в коридоре через час, он улыбался и о чём-то болтал с теми самыми ребятами. Она развернулась и убежала. С того дня между ними выросла стена из льда и молчания.

– Можно присесть? – Голос вырвал её из воспоминаний.

Лиёна вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял Вонхо. Один. Без своих друзей. Его поднос с едой стоял на краю её стола.

– Здесь занято, – холодно ответила она, снова опуская взгляд в блокнот.

– Лиёна, пожалуйста, – он сел напротив, не дожидаясь разрешения. – Мы в одном университете уже второй год. Мы живём в десяти минутах друг от друга. Наши мамы до сих пор спрашивают меня, как у тебя дела, а я... я даже не знаю, что отвечать, потому что ты со мной не разговариваешь.

– Так и отвечай: «Всё хорошо», – она перевернула страницу, хотя на ней не было ни строчки. – Тебе не обязательно знать подробности моей жизни.

Вонхо вздохнул, и в этом звуке было столько усталости, что Лиёна на секунду почувствовала укол совести. Но обида десятилетней давности была сильнее.

– Что я сделал? – спросил он тихо. – Просто скажи мне. Если я обидел тебя чем-то в детстве, я хочу извиниться. Но я даже не понимаю, за что.

Лиёна резко захлопнула блокнот. Звук получился громким, привлекшим внимание соседних столиков.

– Ты правда хочешь знать? – её голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Ты хочешь, чтобы я напомнила тебе, как ты смеялся над моим письмом в начальной школе? Как ты рассказывал всем, какая я «скучная и некрасивая»?

Вонхо нахмурился, в его глазах отразилось искреннее недоумение.

– Какое письмо? Лиёна, о чём ты говоришь?

– О том самом, розовом! – почти выкрикнула она, но тут же понизила голос до шепота. – Которое я оставила на твоей парте. После которого все в школе тыкали в меня пальцем, потому что ты решил поделиться моим секретом со всей округой.

Вонхо замер. Его лицо побледнело, а потом медленно залилось краской осознания.

– Я никогда не получал от тебя письма, – произнёс он, и каждое слово весило тонну.

Лиёна горько усмехнулась.

– Конечно. Так удобнее всего сказать.

– Нет, послушай меня! – Вонхо подался вперёд, пытаясь поймать её взгляд. – В тот день, в четвёртом классе... я помню, что ребята из параллельного класса дразнили меня каким-то письмом. Но они сказали, что это была шутка, розыгрыш от каких-то старшеклассников. Они даже не показали мне его! Они сказали, что выбросили его, потому что там была «всякая чушь».

Лиёна замерла. Её сердце пропустило удар.

– Они сказали мне, что ты лично прочитал его им вслух, – прошептала она.

– Лиёна, клянусь чем угодно, я никогда бы так не поступил, – Вонхо протянул руку через стол, но вовремя остановился, не решаясь коснуться её пальцев. – Ты была моим лучшим другом. Я места себе не находил, когда ты вдруг перестала со мной здороваться. Я думал, ты просто переросла нашу дружбу. Или я стал тебе неинтересен.

В столовой продолжал стоять гул, звенели тарелки, кто-то громко смеялся, но для них двоих мир сузился до пространства этого маленького пластикового стола.

– Ты правда... не знал? – Лиёна чувствовала, как внутри неё что-то начинает рушиться. Та самая ледяная стена, которую она строила годами, пошла трещинами.

– Я искал причину в себе годами, – признался Вонхо. – Я думал, может, я сказал что-то глупое? Или повел себя как дурак? Но я никогда, слышишь, никогда не говорил о тебе ничего плохого. Наоборот, я всегда гордился тем, что мы знакомы.

Лиёна почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Десять лет. Десять лет она несла в себе эту ядовитую обиду, которая, как оказалось, была построена на лжи жестоких детей. Она лишила себя друга, а он — лишился её.

– Те ребята... они просто хотели нас рассорить, – Лиёна закрыла лицо руками. – И у них получилось.

Вонхо осторожно накрыл её ладонь своей. В этот раз она не отстранилась. Его кожа была тёплой, а прикосновение — таким знакомым, словно и не было этих долгих лет отчуждения.

– Лиёна, посмотри на меня.

Она медленно отняла руки от лица и подняла глаза. Вонхо улыбался — той самой доброй, немного грустной улыбкой.

– Нам уже не по десять лет, – сказал он. – И мы потеряли слишком много времени. Может, попробуем начать сначала? Без писем на партах, а просто... пообедаем вместе?

В этот момент к столу подошли остальные ребята. Шону, Кихён и остальные замерли, глядя на то, как их вечно весёлый Вонхо держит за руку ту самую «загадочную девушку».

– Оу, – Минхёк округлил глаза. – Кажется, мы прервали что-то важное?

Вонхо не отпустил руку Лиёны. Он обернулся к друзьям, и в его взгляде была такая решимость, какой они раньше не видели.

– Ребята, знакомьтесь, – сказал он уверенно. – Это Лиёна. Мой самый старый и самый дорогой друг. И если вы будете шуметь и мешать ей готовиться к занятиям, иметь дело будете со мной.

Джухон присвистнул, а Чангюн понимающе кивнул.

– Привет, Лиёна, – улыбнулся Шону, присаживаясь за соседний стол. – Вонхо о тебе уши прожужжал... ну, то есть, он часто выглядел так, будто хочет о чём-то рассказать, но стесняется.

Лиёна впервые за долгое время искренне улыбнулась. Обида, тяжелым камнем лежавшая на сердце, окончательно растаяла.

– Привет, – ответила она, чувствуя, как тепло Вонхо передается ей. – Рада познакомиться.

Вонхо сжал её пальцы чуть крепче, и в этом жесте было обещание. Обещание того, что больше ни одно ложное слово не встанет между ними.

– Так что ты там говорила про экономику? – спросил он, кивая на её учебник. – Я в ней ничего не смыслю, но готов слушать тебя хоть до самого вечера.

– Начнём с того, что ты прогулял половину лекций, – рассмеялась Лиёна, и этот звук стал для Вонхо лучшей музыкой за последние десять лет.

Солнце продолжало светить в окна университета, но теперь оно казалось Лиёне не ослепляющим, а согревающим. Старые письма остались в прошлом, а впереди было целое лето и жизнь, которую они наконец-то снова могли делить на двоих.