...

Гул авиационных двигателей сменился монотонным шумом аэропорта Нарита. Рин стояла у багажной ленты, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Япония. Страна, где её отец когда-то оставил всё, включая брата, чтобы построить кровавую империю в холодных подворотнях Петербурга. Теперь она здесь, и это казалось самой грандиозной шуткой судьбы.

– Are you ready, Rin-chan? (Ты готова, Рин-тян?) – Хизаши Ямада, более известный миру как Сущий Мик, буквально светился энергией, несмотря на многочасовой перелет. Его очки-авиаторы блеснули в свете ламп. – Welcome to your new home! (Добро пожаловать в твой новый дом!)

Рин коротко кивнула, поправляя лямку спортивной сумки. Внутри всё ещё лежала та самая ветхая книга по эзотерике и пара кастетов, которые она не решилась выбросить.

– Да, готова, – ответила она на английском, стараясь скрыть рязанский акцент, который всё ещё проскальзывал в её речи. – Просто... непривычно.

– О, я понимаю! – Ямада перешел на японский, говоря медленно и четко, зная, что племянница всё ещё практикуется. – Новая страна, новые люди. Но ты ведь у нас боец, верно? Александр прислал мне видео твоих тренировок. Та дуэль с кристаллизацией... впечатляет! Хотя тот парень в конце поступил не по-джентльменски.

Рин криво усмехнулась, вспоминая, как прописала Сергею коленом между ног. Если бы дядя знал, что это было «по-джентльменски» по сравнению с тем, что она сделала с пьяным мужиком у Невы неделю спустя, его энтузиазм бы поутих.

– Он был идиотом, – коротко бросила она.

Они вышли к парковке. Влажный воздух Токио ударил в лицо, принося запахи моря, выхлопных газов и чего-то сладковатого, совершенно не похожего на запах жженой резины и дешевого табака, к которому она привыкла.

***

Первая неделя в доме Ямады прошла как в тумане. Рин часами сидела над учебниками японского, доводя грамматику до автоматизма. Её уровень B2 позволял понимать почти всё, но когда она открывала рот, ей казалось, что она звучит как ржавая пила. Это бесило. В мафии её учили: если ты не идеален, ты мертв. Александр часто напоминал ей об этом, когда заставлял тренироваться до кровавых мозолей.

Ямада, напротив, был воплощением хаоса и жизнелюбия. Он постоянно включал музыку, что-то напевал и пытался вовлечь её в обсуждение поп-культуры.

– Рин-тян, ты слишком напряжена! – воскликнул он однажды вечером, когда она в сотый раз переписывала иероглиф «честность». – Завтра мы едем в UA. Тебе нужно выспаться перед экзаменом. Рекомендация от Миротворца — это серьезно, но практическую часть никто не отменял.

Рин отложила ручку и посмотрела на дядю. Его глаза... те же, что у Шого. Но в них не было того ледяного безразличия, которое заставляло её в детстве вжиматься в стены.

– Дядя Хизаши, – начала она, запинаясь на сложных звуках, – почему вы это делаете? Вы не видели брата двадцать лет. Я для вас — незнакомка из другой страны, дочь человека, которого вы, скорее всего, ненавидели.

Ямада замолчал. Он снял очки, и на мгновение его лицо стало удивительно серьезным, почти старым.

– Шого выбрал свой путь, – тихо произнес он. – Путь, который я не мог принять. Но семья — это не только общие секреты или бизнес. Это кровь. И когда я увидел тебя в аэропорту... ты смотрела на мир так, будто ждала удара в спину. Ни один ребенок не должен так смотреть.

Рин отвела взгляд. Забота была для неё более опасным оружием, чем нож. К ней нельзя было подготовиться.

***

Академия UA встретила её монументальностью. Огромные стеклянные корпуса, идеальные дорожки и ощущение силы, витающее в воздухе. Рин чувствовала себя здесь чужеродным элементом — вирусом, проникшим в здоровую систему.

Экзамен для рекомендованных студентов проходил на отдельном полигоне. Рин стояла среди небольшой группы подростков, которые выглядели уверенно, если не сказать высокомерно. Она выделялась — черная спортивная форма, бледная кожа и глаза, в которых застыла настороженность хищника.

– Итак, испытание простое, – объявил экзаменатор, массивный мужчина с причудой, связанной с цементом. – Полоса препятствий с использованием роботов-мишеней. Мы оцениваем не только скорость, но и эффективность использования причуды.

Рин глубоко вдохнула. Легкие наполнились воздухом.

«Виртуоз». Причуда, которую отец считал «слишком артистичной» для мафиози, но которую Александр научил превращать в инструмент смерти.

Сигнал к старту.

Рин сорвалась с места. Первый робот возник из-за угла, замахиваясь механической рукой. Девушка не замедлила шаг. Она сложила губы трубочкой и издала резкий, пронзительный свист — начало быстрой, ломаной мелодии, напоминающей агрессивный джаз.

Звуковая волна ударила в сочленение робота. Металл жалобно лязгнул, и иллюзия, созданная вибрацией воздуха, заставила сенсоры машины «увидеть» цель на метр левее. Робот ударил в пустоту, а Рин, проскользнув мимо, коротким, выверенным движением вогнала ладонь в открытую панель управления.

– Минус один, – прошептала она.

Мелодия сменилась. Теперь это был низкий, вибрирующий гул. Аэропластика позволила ей создать под ногами уплотненную воздушную подушку. Рин буквально взлетела на стену, минуя завал из обломков.

Впереди показались сразу три цели.

– Пора заканчивать, – выдохнула она, чувствуя, как начинает гореть в груди. Минус причуды — кислородное голодание. Если она не закончит фразу, она упадет в обморок.

Она перешла на пение. Без слов, просто поток звука, насыщенный разрушительной энергией. Воздух вокруг неё задрожал, превращаясь в невидимые лезвия. Роботы начали буквально рассыпаться на части, не успев приблизиться. Иллюзии множили её силуэт, сбивая прицелы лазеров.

Финишную черту она пересекла, тяжело дыша. Перед глазами плыли темные пятна.

– Неплохо, – раздался сухой голос.

Рин подняла голову. К ней шел мужчина, закутанный в странный серый шарф, с волосами, торчащими в разные стороны. Рядом с ним семенил директор Незу — маленькое существо, похожее на мышь или медведя.

– Хизаши Рин, – произнес мужчина с шарфом, вглядываясь в её лицо. – Рекомендация от российского героя. Твой стиль... он не геройский. Он слишком рациональный. Ты бьешь на поражение.

– Нас так учили, – ответила Рин по-японски, выпрямляясь. – Если враг не нейтрализован, он вернется.

– Это Шота Айзава, – представил коллегу подошедший Ямада, который явно едва сдерживался, чтобы не обнять племянницу прямо здесь. – Он будет твоим классным руководителем, если ты пройдешь.

Айзава прищурился.

– Ты прошла. Но запомни, здесь мы учим спасать, а не уничтожать. Надеюсь, ты понимаешь разницу.

Рин посмотрела на свои руки. Те самые руки, которыми она неделю назад сбросила человека в люк.

– Я быстро учусь, – ответила она, и в её голосе прозвучал холод, от которого Айзава невольно нахмурился.

***

Вечером того же дня Рин сидела на балконе квартиры Ямады. Токио сиял миллионами огней. В руках она сжимала телефон. Одно новое сообщение от Александра.

«Документы на право владения фондами переоформлены. Ты официально чиста. Твой дядя прислал восторженное письмо. Поздравляю с поступлением, "героиня". Не забывай, кто ты на самом деле».

Рин удалила сообщение. Она знала, что прошлое не отпустит её так просто. Где-то там, в России, остались могилы, долги и люди, которые помнят дочь Хизаши Шого.

– Рин-тян? – Ямада заглянул на балкон. – Я заказал суши! Нам нужно отпраздновать.

– Иду, – отозвалась она.

Она вошла в светлую, уютную гостиную, оставляя ночную тьму за стеклом. Теперь она была ученицей UA. Хизаши Рин, будущий герой.

«Интересно, – подумала она, глядя на улыбающегося дядю, – сколько времени мне удастся притворяться, прежде чем они увидят во мне монстра?»

Но сейчас, под шум телевизора и бодрый голос Мика, ей впервые за долгое время захотелось верить, что это возможно. Начать сначала. Без лязга металла и запаха жженой дряни в коридорах.

– Дядя Хизаши, – позвала она, садясь за стол.

– Да?

– Спасибо.

Ямада замер с палочками в руках, а затем широко улыбнулся — той самой улыбкой, которая была так похожа на отцовскую, но грела, а не обжигала.

– Ешь давай, героиня. Завтра начинается настоящая работа.

Рин взяла палочки. Руки почти не дрожали. Впереди была новая жизнь, и она собиралась выжать из неё всё, чего была лишена в пыльных кабинетах питерской мафии. Даже если для этого придется перепеть весь мир.