Месть или Честь?

Золотистый свет заходящего солнца пробивался сквозь стрельчатые окна гриффиндорской гостиной, расцвечивая ковер причудливыми узорами. Витя Пхакин сидел в глубоком кресле, вертя в руках старую, пожелтевшую газетную вырезку. На фото его родители — Василий и Елена — счастливо улыбались, не подозревая, что их лучший друг уже продал их жизни за обещание власти.

Шрам на лбу Вити, имевший форму молнии, неприятно саднил. Это случалось каждый раз, когда гнев брал верх над холодным рассудком. Питер Петтигрю. Человек-крыса, который двенадцать лет жил в доме Самодаевых, ел с их стола и спал в комнате Димы, притворяясь обычным домашним питомцем. Мысль о том, что предатель всё это время был так близко, заставляла кровь Вити закипать.

– Опять ты об этом думаешь? – Тихий голос Насти Самодаевой заставил его вздрогнуть.

Она присела на подлокотник его кресла. Ее голубые глаза светились неподдельной тревогой, а темные волосы каскадом рассыпались по плечам. Настя была единственной, чье присутствие могло утихомирить бурю в его душе.

– Он должен заплатить, Насть, – не оборачиваясь, ответил Витя. Его голос прозвучал непривычно резко, с той долей сарказма, которую он обычно приберегал для врагов. – Три года я знаю правду. Три года я представляю, как произношу невербальное заклятие, и его никчемная жизнь обрывается. Это справедливо.

– Справедливость и месть — разные вещи, Витя, – мягко сказала она, коснувшись его ладони. – Если ты убьешь его из ненависти, чем ты будешь отличаться от Того-Кого-Нельзя-Называть? Ты — Избранный, ты Наследник Гриффиндора. Твоя сила в свете, а не в тьме.

– Сила в том, чтобы доводить дело до конца, – отрезал Витя, резко вставая.

В этот момент в гостиную шумным вихрем ворвался Дима Самодаев. Его высокий, худощавый силуэт заслонил свет камина. Вид у него был взбудораженный, а темные глаза метали молнии — впрочем, для вспыльчивого Димы это было привычным состоянием.

– Слышали последние новости? – Дима плюхнулся на диван рядом с Амалией Якобсон, которая до этого момента сосредоточенно писала эссе по Трансфигурации. – В Министерстве паника. Говорят, Пожиратели Смерти видели Петтигрю в окрестностях Хогсмида. Волендеморт посылает его на какое-то задание.

Амалия отложила перо. Ее черные глаза на фоне бледного лица и белых волос казались бездонными. Как староста и одна из самых умных волшебниц школы, она всегда старалась сохранять трезвый ум, хотя ее скрытая зависть к талантам Вити иногда проскальзывала в едких замечаниях.

– Если он здесь, это ловушка, – рассудительно произнесла Амалия. – Витя, ты ведь понимаешь, что Темный Лорд использует твою ненависть? Он знает, что ты лучший дуэлянт поколения, что ты владеешь невербальной магией. В открытом бою он может проиграть, но если он заманит тебя в сети мести...

– Мне плевать на ловушки! – воскликнул Витя, и в камине самопроизвольно вспыхнуло пламя, отразившись в его очках. – Он предал моих родителей. Он подставил Сириуса. Из-за него я рос сиротой!

– Эй, полегче, приятель, – Дима поднялся, заслоняя сестру. – Мы все хотим поймать эту крысу. Но Настя права. Если ты сорвешься, кто будет искать крестражи? Кто остановит Волендеморта?

– Ты говоришь как трус, Дима, – бросил Витя, прищурившись. – Или тебе просто лень оторваться от квиддичных тренировок и сделать что-то действительно важное?

Лицо Димы пошло красными пятнами. Его неуверенность в себе часто маскировалась агрессией.

– Я трус? Я стоял с тобой плечом к плечу, когда мы были на волосок от смерти! – крикнул он, сжимая кулаки. – Но я не хочу видеть, как мой лучший друг превращается в монстра с палочкой наперевес.

– Хватит! – Настя встала между ними, ее голос дрожал от напряжения. – Вы ведете себя как дети. Витя, посмотри на себя. Ты — лидер, ты капитан нашей команды, ты староста школы! На тебя смотрят все младшекурсники. Если ты сейчас уйдешь во тьму, ты заберешь с собой надежду всей Британии.

Витя тяжело дышал. Гнев пульсировал в висках, нашептывая опасные слова на змеином языке — способность, которая всегда пугала его самого. Он чувствовал, как внутри него борются две сущности: благородный гриффиндорец и мальчик, чью жизнь растоптали в колыбели.

– Я должен пойти в Хогсмид, – наконец произнес он тише, но твердо. – Один.

– Ну уж нет, – Амалия решительно захлопнула книгу. – Мы идем с тобой. Если ты решишь совершить глупость, кто-то должен будет тебя обезоружить.

– Ты думаешь, у тебя получится? – саркастично усмехнулся Витя, вскидывая подбородок. – Я создаю заклинания, о которых ты в учебниках не прочтешь, Амалия.

– Возможно, – она холодно улыбнулась. – Но я знаю контрзаклятия, которые ты еще не успел доработать.

***

Ночной Хогсмид встретил их ледяным ветром и запахом гари. Улицы были пусты, ставни лавок плотно закрыты. Четверка друзей пробиралась вдоль стен, скрытая дезиллюминационными чарами, которые Витя наложил на всех одним взмахом палочки. Его мастерство невербальной магии за три года достигло невероятных высот.

Внезапно в тени у «Кабаньей головы» мелькнул низкий силуэт. Человек двигался короткими перебежками, постоянно оглядываясь. Его походка была дерганой, вороватой.

– Это он, – прошептал Витя. Его глаза за стеклами очков сузились.

– Витя, подожди, – Настя схватила его за локоть. – Посмотри вокруг. Слишком тихо.

Но Витя уже не слушал. Годы боли и одиночества выплеснулись наружу. Он сбросил чары и вышел на середину улицы.

– Петтигрю! – Его голос разрезал ночную тишину, словно удар хлыста.

Маленький человечек вздрогнул и медленно обернулся. Питер Петтигрю выглядел жалко. Его изумрудные глаза, когда-то, возможно, живые, теперь светились только животным страхом. Отрезанный палец на руке был вечным напоминанием о его трусости.

– Витя... Витенька... – забормотал он, пятясь. – Ты так похож на Василия... Такой же храбрый...

– Не смей произносить его имя своими грязными губами! – Витя вскинул палочку. – Ты предал их. Ты убил их.

– У меня не было выбора! – взвизгнул Питер, прижимаясь к стене. – Темный Лорд... он убил бы меня! Ты не понимаешь, какая это сила!

– Я понимаю силу выбора, – холодно произнес Витя. – И ты выбрал смерть.

Он начал произносить заклинание собственного сочинения — мощную связку, предназначенную для захвата души, но в последний момент его рука дрогнула. Перед глазами всплыло лицо Насти.

В этот момент воздух вокруг них сгустился и похолодал. Из тени переулков начали выходить фигуры в черных мантиях и костяных масках. А в центре, словно соткавшись из самого мрака, возник Он.

Лицо, похожее на череп, красные глаза с вертикальными зрачками и ледяная аура смерти. Волендеморт стоял перед ними, даже не доставая палочки.

– Как предсказуемо, – прошипел Темный Лорд, и этот звук напомнил шелест сухой чешуи. – Мальчик, Который Выжил, пришел за местью. Ты так старался стать сильнее, Пхакин, но ты всё еще раб своих чувств.

– Уходи, Витя! – крикнул Дима, вставая рядом с другом и вскидывая палочку. Несмотря на дрожь в коленях, он не отступил ни на шаг. – Мы их задержим!

– О, юный Самодаев, – Волендеморт слегка повернул голову. – Твоя верность трогательна. Но бесполезна. Питер, ты привел его. Ты свободен.

Петтигрю, воспользовавшись моментом, бросился наутек, превращаясь на ходу в серую крысу.

– Нет! – Витя вскинул палочку, собираясь послать проклятие вдогонку, но красный луч из палочки Волендеморта заставил его отпрянуть.

– Твой враг здесь, Избранный, – сказал Том Реддл. – Забудь о крысе. Посмотри на своих друзей. Они умрут из-за твоей гордыни.

Амалия и Настя уже вступили в схватку с Пожирателями Смерти. Заклинания летали в воздухе, расцвечивая ночь вспышками зеленого и красного. Настя сражалась с грацией охотника, уворачиваясь от ударов, а Амалия методично выстраивала щиты, прикрывая тылы.

Витя посмотрел на Настю, которая едва уклонилась от Круциатуса, и в его сердце что-то надломилось. Месть Петтигрю казалась такой важной минуту назад, но сейчас, глядя на то, как его близкие рискуют жизнями ради него, он осознал истину.

– Ты прав, Реддл, – громко сказал Витя, и его голос обрел небывалую чистоту. – Я раб своих чувств. Но мои чувства — это любовь к ним, а не ненависть к тебе или Питеру.

Он взмахнул палочкой, и мощная волна чистой энергии — древнее защитное заклинание, усиленное его собственной волей, — отбросила Пожирателей Смерти от девушек.

– Трансгрессируйте! Живо! – скомандовал Витя друзьям.

– А как же ты? – крикнула Настя, отбивая очередное заклятие.

– Я задержу его! Я умею это делать, вы знаете!

Дима схватил Настю за руку, Амалия схватила Диму. С громким хлопком они исчезли. Витя остался один на один с самым опасным волшебником столетия.

Волендеморт рассмеялся — холодным, безжизненным смехом.

– Ты действительно думаешь, что сможешь противостоять мне один? Твоя невербальная магия — детские игрушки по сравнению с мощью крестражей.

– Ты недооцениваешь наследника Гриффиндора, – Витя выпрямился, несмотря на невысокий рост, сейчас он казался гигантом. – Я не стану убивать Петтигрю сегодня. Потому что его жизнь не стоит моей души. А вот твоя... твоя власть закончится здесь.

Витя применил невербальную трансгрессию прямо в воздухе, перемещаясь за спину Темного Лорда. Началась дуэль, равной которой Хогсмид не видел десятилетиями. Заклинания Вити были быстрыми, изобретательными и непредсказуемыми. Он использовал окружение, превращая камни мостовой в стальных птиц, атакующих врага, и создавая водяные щиты из влаги в воздухе.

Волендеморт, привыкший к страху противников, был удивлен. Этот мальчик не просто защищался — он вел бой.

– Ты талантлив, Пхакин, – прошипел Реддл, отражая мощный поток огня. – Ты мог бы стать моим преемником. Зачем тебе эти слабаки? Самодаевы, Якобсон... они лишь балласт.

– Они — моя жизнь, – ответил Витя, нанося очередной удар. – И пока они живы, тебе не победить.

Внезапно Витя почувствовал, как крестраж внутри него — та часть души Волендеморта, что жила в нем с той роковой ночи — отозвался болью. Он понял, что не может победить Реддла сейчас, пока другие части его души целы. Его задачей было выжить и уйти.

Сконцентрировав всю свою волю, Витя выкрикнул заклинание собственного изобретения, которое создавало ослепительную вспышку белого света, смешанную с мощным звуковым ударом. На мгновение Волендеморт зажмурился, и этого мига Вите хватило.

Он исчез в вихре трансгрессии, чувствуя, как пространство сжимает его тело.

***

Он приземлился на опушке Запретного леса, тяжело дыша. Силы покидали его. Через минуту из темноты выбежали Дима, Настя и Амалия.

Настя бросилась к нему, обнимая так крепко, что у него перехватило дыхание.

– Ты жив! О Мерлин, Витя, ты жив!

Дима подошел и молча положил руку ему на плечо. В этом жесте было больше извинений и поддержки, чем в любых словах. Амалия стояла чуть поодаль, в ее глазах читалось уважение, смешанное с облегчением.

– Ты отпустил его, – тихо сказала Амалия. – Петтигрю ушел.

– Да, – Витя снял очки и протер их краем мантии. Его руки всё еще дрожали. – Он того не стоит. Настя была права. Моя война — не с жалкой крысой. Моя война — с тем, кто делает людей такими, как Петтигрю.

– Мы поможем тебе, – твердо сказал Дима. – Больше никаких ссор. Мы найдем эти крестражи. Все до единого.

Витя посмотрел на своих друзей. Он знал, что впереди их ждут темные времена, потери и, возможно, новые предательства. Но сегодня он одержал самую важную победу — победу над самим собой. Он не встал на темную сторону. Он выбрал свет, выбрал любовь и выбрал своих друзей.

– Идемте в замок, – сказал он, обнимая Настю за талию. – Нам нужно составить план. У нас есть работа, которую за нас никто не сделает.

Они шли к Хогвартсу, четыре тени на фоне звездного неба. Мальчик, Который Выжил, теперь точно знал: он не просто избран судьбой. Он избран своими друзьями. И это была магия, которую Волендеморт никогда не сможет понять.