Не ной

В тесной репетиционной базе пахло потом, дешевым энергетиком и канифолью. Гул от только что выключенных усилителей всё еще вибрировал в воздухе, смешиваясь с тяжелым дыханием четверых музыкантов. Кремлин, откинув свои невероятно длинные, почти черные с изумрудным отливом волосы за спину, небрежно повесил гитару на стойку. На его губах, как и всегда, играла та самая ехидная ухмылка, которая служила ему броней последние десять лет.

– Ну что, рыжик, – Кремлин подошел к Яну со спины и бесцеремонно мазнул ладонью по его талии, притягивая к себе. – Отыграл как боженька, честное слово. Если бы ты еще на соло не лажал, я бы прямо здесь показал тебе, как сильно я тебя ценю. В самых разных позах.

Ян резко дернул плечом, сбрасывая руку Кремлина. Его лицо, обычно бледное и ухоженное, сейчас пошло красными пятнами. Он достал телефон, привычно проверяя уведомления в Инстаграме, но движения были дергаными.

– Завали, Крем, – бросил Ян, не глядя на парня. – Твои шутки с каждым днем всё тупее. Тебе не кажется, что вести себя как озабоченный подросток в двадцать лет — это уже диагноз?

Кремлин замер на секунду, его глаза сузились, но ухмылка не дрогнула.

– О, принцесса сегодня не в духе? – он выудил из кармана пачку сигарет. – Папочка опять заблокировал золотую карту или в комментариях написали, что твой новый пост — херня?

– При чем тут мой отец? – Ян наконец поднял взгляд. – Ты ведешь себя странно. И мне, блядь, не нравится, как ты ведешь себя с Гвен.

Гвен, которая в этот момент возилась с тарелками ударной установки, замерла с палочками в руках. Она переглянулась с Вагнером. Тот, огромный и спокойный, как скала, сидел на усилителе, перематывая бинты на руках после очередной «охоты».

– А что не так с Гвен? – Вагнер подал голос, и его низкий бас заполнил комнату. – Она часть семьи.

– Да, часть семьи, которая постоянно носит шмотки моего парня! – выкрикнул Ян, переходя на фальцет. – Гвен, ты вчера опять ушла в его толстовке. Крем, тебе вообще насрать на границы? Ты со всеми ведешь себя так, будто ты общая собственность. Я знаю, что о тебе говорят в колледже, все эти слухи про твои «похождения»...

Кремлин медленно затянулся, выпустив облако дыма прямо в лицо Яну. Его взгляд стал ледяным, тем самым взглядом, которым он смотрел на бесов перед тем, как отправить их обратно в ад.

– Слушай сюда, «сокровище», – голос Кремлина стал тихим и опасным. – Гвен может носить хоть мои трусы, если ей будет холодно. Она была рядом, когда я жрал лапшу быстрого приготовления в подвалах, пока ты выбирал, какой фильтр поставить на фото завтрака. Вагнер — мой брат. А ты... ты, кажется, забыл, кто вытащил тебя из той ямы с твоим папашей и кто пишет тексты, под которые ты так красиво открываешь рот.

– Хей, парни, остыньте, – Гвен сделала шаг вперед, пытаясь разрядить обстановку. – Ян, это просто одежда. Я и вещи Вагнера таскаю. Мы же Misfits Toys, мы все немного двинутые, разве нет?

– Ты не лезь, – огрызнулся Ян. – Крем, нам нужно поговорить. Наедине. Без твоей группы поддержки.

Вагнер дернулся было встать, его кулаки сжались, но Кремлин жестом остановил друга.

– Всё нормально, Ваг. Пойду послушаю, какую очередную драму сочинил наш инста-король.

Они вышли на узкий балкон старого здания, где располагалась студия. Город внизу шумел, огни сливались в грязные полосы. Кремлин оперся локтями о перила, его длинные волосы колыхались на ветру, словно ядовитые змеи.

– Ну? – бросил он, не оборачиваясь. – Выкладывай, пока я не замерз.

– Ты меня совсем не уважаешь, – начал Ян, и в его голосе послышались слезливые нотки. – Я постоянно рассказываю тебе о своих проблемах с отцом, о том, как мне тяжело соответствовать его ожиданиям... А ты? Ты только отшучиваешься или несешь пошлую дичь. Ты вообще меня любишь или я для тебя просто очередной парень из списка?

Кремлин резко развернулся. Его лицо больше не было ехидным. Оно было старым. Слишком старым для его лет.

– Твои проблемы с отцом? – Кремлин горько усмехнулся. – Ян, твой старик просто хочет, чтобы ты стал юристом и перестал красить волосы. Мой старик... – он на секунду замолчал, и в его глазах промелькнул отблеск того самого пожара, в котором он сжег свое прошлое. – Мой старик делал со мной такое, о чем ты даже в фильмах ужасов не читал. И я выжил. Я содержу брата, я охочусь на тварей, которые сожрали бы тебя на завтрак, и я пишу музыку, которая дает нам шанс выбраться из этого дерьма. А ты ноешь из-за Гвен?

– Я просто хочу, чтобы ты изменился! – воскликнул Ян. – Чтобы ты стал... нормальным. Перестал материться через слово, перестал так вызывающе одеваться, перестал обниматься с Вагнером на глазах у всех. Люди смотрят на нас и смеются!

Кремлин долго смотрел на него. В этом взгляде было всё: и жалость, и разочарование, и та самая холодная искренность, которую он редко кому показывал.

– Измениться? – переспросил он шепотом. – Ты хочешь, чтобы я стал удобным? Чтобы я вписался в твою идеальную картинку в профиле?

– Это пошло бы нам на пользу, – Ян попытался взять его за руку, но Кремлин отпрянул.

– Послушай меня внимательно, Ян. Я добился всего сам. Я выгрызал свое право дышать зубами. Каждая татуировка, каждый шрам на моем теле и каждая матерная строчка в моих песнях — это я. Я не буду «нормальным», потому что «нормальные» люди подохли бы на моем месте еще в шестнадцать.

Кремлин выбросил окурок вниз, наблюдая за его падением.

– Если ты собираешься меня менять, если тебе стыдно за то, какой я есть рядом с твоими богатыми друзьями или подписчиками... то нам не по пути. Я не аксессуар для твоих сторис.

– Ты это серьезно? – Ян побледнел. – Ты бросаешь меня из-за этого? После всего, что я для тебя сделал?

– Что ТЫ для меня сделал? – Кремлин рассмеялся, и этот смех был похож на хруст битого стекла. – Ты просто был рядом, когда мне было скучно. А я вытаскивал тебя из депрессий, когда твой папаша забывал прислать чек.

Кремлин подошел вплотную к Яну, заставляя того вжаться в стену.

– Мы расстаемся, Ян. Прямо сейчас. Можешь написать об этом пост, уверен, лайков будет дохрена.

– Кремлин, постой... – Ян попытался схватить его за край куртки, но тот уже открыл дверь обратно в студию.

– Пошел нахуй, Ян, – бросил Кремлин через плечо. – И гитару свою забери. Группе нужен басист, который умеет играть, а не только позировать.

В студии повисла гробовая тишина. Вагнер сразу всё понял по лицу друга. Он встал и просто положил тяжелую ладонь Кремлину на плечо.

– Уходим? – коротко спросил темнокожий гигант.

– Уходим, – кивнул Кремлин, его рука привычно потянулась к волосам, поправляя прядь. Ухмылка вернулась на его лицо, но глаза оставались мертвыми. – Гвен, детка, у тебя есть что-нибудь выпить? Кажется, сегодня у нас на одну проблему меньше и на одну песню больше.

Гвен молча протянула ему фляжку, которую всегда держала в сумке. Она посмотрела на Яна, который застыл на балконе, глядя в пустоту, а потом перевела взгляд на Кремлина.

– Хоби будет в восторге от тебя, Крем, – тихо сказала она. – Ты сегодня особенно... бесстрашный.

– Я просто честный, Гвен, – Кремлин сделал глоток, поморщился от крепости напитка и направился к выходу. – А честность в наше время стоит слишком дорого. Пошли, Ваг. Нам еще нужно проверить тот заброшенный склад на окраине. Говорят, там завелось что-то похуже бывших парней.