Чуфуя значит

Огромный особняк семьи Баджи всегда казался Кейске скорее склепом, чем домом. Высокие потолки, антикварная мебель, которую нельзя было даже задеть рукавом куртки, и вечный запах дорогого парфюма и старых денег. Кейске ненавидел этот запах. Он пах обязательствами, фальшивыми улыбками и будущим, которое распланировали за него ещё до его рождения.

– Ты ведешь себя как капризный ребенок, Кейске, – голос матери разрезал тишину столовой, словно остро заточенная бритва.

Баджи, развалившийся на стуле с королевской обивкой, лишь сильнее насупился. Его длинные чёрные волосы были растрепаны, а на скуле красовался свежий синяк – сувенир после вчерашней стычки с местной бандой. Он намеренно не стал его замазывать, чтобы позлить родителей.

– Мне не нужна нянька, – прорычал он, обнажая клыки. – И уж точно мне не нужен омега, которого вы выбрали по каталогу, как новую машину.

– Это не каталог, а достойная семья с безупречной родословной, – холодно вставил отец, не отрываясь от утренней газеты. – Твои выходки перешли все границы. Ты – наследник корпорации, альфа, который должен олицетворять силу и стабильность. А вместо этого ты дерешься на помойках и приносишь домой запах дешевого пива.

– Это называется свобода, – огрызнулся Кейске.

– Это называется безответственность, – отрезала мать. – Мацуно приедут через час. Пойди приведи себя в порядок. Если ты позволишь себе хотя бы одно грубое слово в адрес их сына, я лично позабочусь о том, чтобы твой байк отправился под пресс.

Кейске замер. Угроза была реальной. Байк был единственным, что он по-настоящему любил в этой стерильной жизни. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, резко встал, опрокинув стул, и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Прошел час, который Кейске провел, меряя шагами свою комнату и проклиная весь мир. Когда в дверь постучали, он даже не шелохнулся.

– Господин Кейске, гости прибыли. Вас ждут в малой гостиной, – донесся голос прислуги.

Баджи шумно выдохнул, пригладил волосы и нацепил на лицо самую многообещающую и пугающую ухмылку из своего арсенала. Он собирался напугать этого «ангелочка» так, чтобы тот сам сбежал, сверкая пятками, обратно к своим богатым мамочке и папочке.

Спустившись вниз, он вошел в гостиную, готовясь выплеснуть порцию яда, но слова застряли у него в горле.

У окна, залитого мягким солнечным светом, стоял парень. Он был невысоким, хрупким, в аккуратном светлом джемпере, который делал его кожу почти фарфоровой. Короткие светлые волосы, напоминающие по цвету спелую пшеницу, мягко обрамляли лицо, а когда он обернулся, Кейске на мгновение показалось, что он смотрит на ожившую картину.

Глаза парня были огромными, цвета весенней зелени, и в них читалось не высокомерие, которого Баджи ожидал от аристократа, а тихая, почти болезненная скромность.

– Кейске, познакомься, это Чифую Мацуно, – торжественно произнесла мать, сияя фальшивой радостью.

Парень сделал шаг вперед и слегка поклонился. Его движения были плавными и выверенными, словно он всю жизнь тренировался быть идеальным.

– Рад встрече с вами, Баджи-сан, – прошептал он. Голос у него был тихий, мелодичный, и от этого звука у Кейске внутри что-то странно дрогнуло.

Баджи намеренно не ответил на поклон. Он подошел вплотную, возвышаясь над Чифую, и грубо принюхался. От омеги пахло ландышами – тонко, чисто и так невинно, что это вызывало глухое раздражение.

– Пахнешь как девчачий сад, – грубо бросил Кейске, ожидая, что парень съежится или заплачет.

Но Чифую лишь слегка покраснел, кончики его ушей стали пунцовыми, однако он не отвел взгляда.

– Простите, если мой запах вам неприятен, – ответил он, глядя прямо в глаза альфе. – Я постараюсь использовать подавители сильнее в следующий раз.

Родители с обеих сторон обменялись довольными взглядами, а Кейске почувствовал, как его план «запугивания» дает осечку. Этот парень не был похож на избалованную куклу. В его взгляде, за всей этой ангельской внешностью, скрывалось что-то еще – тихая печаль и... понимание?

– Мы оставим молодежь наедине, – объявил отец Чифую, солидный мужчина с холодным взглядом. – Им нужно привыкнуть друг к другу.

Когда тяжелые дубовые двери закрылись, в гостиной повисла густая тишина. Кейске тут же отошел к дивану и по-хозяйски закинул ноги на журнальный столик.

– Слушай сюда, Ангелочек, – начал он, выуживая из кармана жвачку. – Мне плевать, о чем там договорились наши старики. Я не собираюсь играть в примерного мужа. У меня своя жизнь, свои правила. Ты здесь просто декорация, понял?

Чифую стоял на том же месте, сложив руки перед собой. Он не выглядел оскорбленным.

– Я понимаю, – тихо сказал он. – Думаете, я этого хотел?

Баджи поперхнулся жвачкой и уставился на него.

– Что?

– Мои родители... они видят во мне только способ укрепления связей, – Чифую подошел ближе, и теперь в его глазах не было кротости, только усталость. – У меня не было выбора, Баджи-сан. Если бы я отказался, они бы выдали меня за кого-то гораздо хуже. По крайней мере, о вас говорят, что вы честный человек. Хоть и... дикий.

Кейске усмехнулся, чувствуя, как раздражение сменяется любопытством.

– Честный? Я ломаю людям ребра по выходным.

– Но вы не лжете, – Чифую присел на край кресла напротив. – Это редкость в нашем кругу. Все вокруг носят маски. Вы – нет.

– Ты слишком много болтаешь для того, кто должен просто сидеть и выглядеть красиво, – буркнул Баджи, но ноги со стола все же убрал.

– Простите, – Чифую снова опустил глаза, и его светлая челка закрыла лицо. – Я просто хотел сказать, что не буду вам мешать. Я могу готовить, убирать вашу комнату и молчать, когда вам это нужно. Только, пожалуйста... не выгоняйте меня прямо сейчас. Мой отец не примет меня обратно.

Баджи посмотрел на него внимательнее. Тонкие запястья, хрупкие плечи. В этом огромном доме, среди золота и мрамора, Чифую выглядел как экзотическая птица в клетке. И Кейске, который сам всю жизнь пытался вырваться из этой клетки, внезапно почувствовал странный укол сочувствия.

– Готовить умеешь? – внезапно спросил он.

Чифую удивленно поднял голову.

– Да. Моя мама считала, что омега должен уметь всё, чтобы угодить альфе.

– Забудь про «угодить», – поморщился Кейске. – Терпеть не могу это слово. Сделаешь мне лапшу с карри. Настоящую, острую, а не ту пресную дрянь, которую подает наш повар.

На лице Чифую впервые появилась слабая, почти незаметная улыбка. Она преобразила его лицо, сделав его еще более неземным.

– Я постараюсь, Баджи-сан.

– И хватит называть меня «сан», – Кейске поднялся и направился к выходу. – Просто Баджи. Идем, покажу тебе, где здесь кухня. И предупреждаю сразу: если лапша будет невкусной, спать будешь на коврике у двери.

– Хорошо, Баджи-кей, – тихо произнес Чифую, следуя за ним.

Кейске замер на пороге.

– Как ты меня назвал?

– Баджи-кей, – повторил омега, чуть склонив голову набок. – Мне кажется, вам идет.

Баджи хотел было рявкнуть что-то грубое, но, встретившись с этим чистым, ангельским взглядом, только махнул рукой и пошел по коридору, чувствуя, как аромат ландышей следует за ним по пятам.

Вечер прошел странно. Чифую действительно умел готовить. Лапша оказалась именно такой, как любил Кейске – обжигающе острой и сытной. Они сидели на широком подоконнике в кухне, подальше от парадных залов, и Баджи ловил себя на мысли, что присутствие этого парня его не бесит.

Чифую не задавал лишних вопросов. Он просто сидел рядом, аккуратно палочками подцепляя лапшу, и иногда поглядывал на Баджи с каким-то детским восторгом.

– Почему ты так смотришь? – не выдержал Кейске.

– У вас очень длинные клыки, – честно ответил Чифую. – Это красиво. Напоминает волка.

Баджи подавился воздухом.

– Ты странный. Тебя должны были учить манерам, а ты несешь какую-то чушь про волков.

– Манеры – это скучно, – Чифую поставил пустую тарелку. – Баджи... можно мне завтра пойти с вами?

– Куда? В гараж? Там грязно, воняет бензином и кругом одни придурки.

– Пожалуйста, – Чифую подался вперед, и запах ландышей стал чуть интенсивнее. – Я никогда не был в гаражах. Я только в консерваторию и на приемы ходил.

Кейске посмотрел на его светлый джемпер, на аккуратные ногти, на всё это воплощение чистоты. Представить Чифую среди его банды было невозможно. Майки точно начнет над ним подшучивать, а Дракен будет смотреть как на умалишенного.

– Испортишь одежду, – буркнул Баджи.

– У меня есть джинсы! – радостно воскликнул Чифую. – Я спрятал их на дне чемодана. Мама говорит, что это одежда для простолюдинов, но они мне так нравятся.

Кейске не выдержал и коротко рассмеялся. Этот «ангел», оказывается, был маленьким бунтарем.

– Ладно, мелочь. Завтра в семь утра. Опоздаешь – уеду без тебя.

– Я не опоздаю!

Когда Чифую ушел в выделенную ему гостевую комнату, Баджи еще долго стоял у окна, глядя на ночной сад. Его жизнь, которая еще утром казалась ему законченной и проданной, внезапно приобрела какой-то новый, странный оттенок.

Он пришел в свою спальню, упал на кровать и внезапно почувствовал на своей подушке едва уловимый аромат. Ландыши. Видимо, Чифую заходил сюда, чтобы оставить его вещи.

– Ангел, значит... – прошептал Кейске, закрывая глаза. – Посмотрим, надолго ли тебя хватит в моем мире.

Он еще не знал, что этот «ангел» станет единственным человеком, ради которого он будет готов сжечь этот золотой замок дотла. И что запах ландышей станет для него самым ценным ароматом в мире, дороже любого золота и власти.

А пока за стеной Чифую Мацуно, свернувшись калачиком на огромной кровати, впервые за долгое время засыпал с улыбкой на губах. Он нашел своего волка. И он не собирался его отпускать.