Перерождение

Ким Рок Су привык к боли. Она была его постоянным спутником, тихим гулом на задворках сознания, напоминанием о том, что он всё ещё жив. Но когда он открыл глаза и увидел незнакомый роскошный балдахин над головой, боль в колене пронзила его с такой силой, будто в сустав вбили раскалённый стальной клин.

Это было странно. Это было неправильно.

Он помнил, как заснул с книгой «Рождение героя» в руках. Он помнил свою старую травму — раздробленное колено, сувенир из времён, когда мир превратился в ад, а он сам — в измотанного выживальщика. Но это тело...

Кейл Хенитьюз. Отброс графского семейства. Молодой человек, чьи руки были мягкими, а кожа — белой, как дорогой фарфор. У него не должно было быть этой боли.

– Проклятье... – прохрипел он, пытаясь приподняться на локтях.

Голос был чужим. Более мелодичным, молодым, но пропитанным той же усталостью, что и душа Рок Су.

Стиснув зубы, он откинул тяжелое шелковое одеяло. Ноги выглядели целыми. Никаких шрамов, никакой деформации. Но когда он попытался пошевелить левой ногой, колено отозвалось резким, пульсирующим спазмом. Травма души? Или это тело решило принять его изъяны как свои собственные?

Кейл (теперь он должен был привыкнуть к этому имени) не привык ждать помощи. Он всегда полагался на себя. План был прост: встать, найти стакан воды и понять, в какую дыру его забросило мироздание.

Он спустил ноги с кровати. Ступни коснулись мягкого ковра. Опираясь на прикроватную тумбу, Кейл попытался перенести вес на левую ногу.

Мир качнулся. Колено просто отказалось держать его, подломившись, как сухая ветка.

– Твою же...

Он уже приготовился к встрече с полом, инстинктивно сгруппировавшись, чтобы не удариться головой. Но удара не последовало. Вместо холодного паркета он почувствовал чьи-то крепкие, стальные руки, подхватившие его под мышки.

– Молодой господин, вы сегодня чересчур поспешны, – раздался над ухом спокойный, пугающе вежливый голос.

Кейл поднял взгляд и столкнулся с глазами пожилого мужчины. Седые волосы, безупречная осанка и улыбка... такая добрая, что от неё по спине пробежал холодок.

Рон Молан. Убийца, маскирующийся под дворецкого. Человек, который в книге наводил ужас своей эффективностью.

– Рон? – Кейл выдохнул имя, едва соображая.

– К вашим услугам, молодой господин, – старик легко, словно Кейл ничего не весил, помог ему сесть обратно на кровать. – Неужели вчерашняя выпивка была настолько крепкой, что ваши ноги отказываются служить?

Кейл поморщился. Он чувствовал, как колено продолжает гореть. Это не была слабость от похмелья. Это была старая, знакомая хромота Ким Рок Су, которая каким-то чудом перекочевала в этот мир вместе с ним.

– Нога, – коротко бросил Кейл, стараясь не выдать паники. – Она не слушается.

Взгляд Рона на мгновение стал острее. Он опустился на одно колено, бесцеремонно приподнял штанину дорогих шелковых брюк Кейла и коснулся сустава. Его пальцы были холодными и точными.

– Видимых повреждений нет, – констатировал старик, но его голос утратил часть своей притворной мягкости. – Однако вы бледны больше обычного, и ваш пульс частит. Позвольте мне принести вам лимонного чая, это поможет прояснить сознание.

«Только не лимонный чай», – подумал Кейл, вспоминая описание из книги.

– Нет. Принеси мне трость, – отрезал он.

Рон замер. Его брови едва заметно приподнялись.

– Трость, молодой господин? Вы уверены, что хотите, чтобы граф и графиня увидели вас в таком состоянии?

– Мне плевать, что они увидят, – Кейл почувствовал прилив раздражения. – Я не могу ходить. Мне нужна опора. Живо.

Рон склонил голову в глубоком поклоне. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на любопытство.

– Как пожелаете.

Когда дворецкий вышел, Кейл откинулся на подушки, тяжело дыша. Он хотел тихой жизни. Он хотел быть богатым бездельником, который просто ест и спит. Но судьба, кажется, решила иначе, наградив его телом «отброса» и оставив старую инвалидность.

Через десять минут Рон вернулся. В его руках была изящная трость из черного дерева с серебряным набалдашником в форме головы льва.

– Она принадлежала вашему деду, – пояснил Рон, подавая её Кейлу. – Я полагаю, она подойдёт под ваш сегодняшний наряд.

Кейл взял трость. Вес был идеальным. Он привычно сжал рукоять, чувствуя, как уверенность возвращается к нему. С этой палкой он мог функционировать. С этой палкой он снова был Ким Рок Су, человеком, который знает, как выживать.

– Помоги мне одеться, – скомандовал он. – Я должен поприветствовать отца.

***

В обеденном зале царила тишина, нарушаемая лишь звоном столового серебра. Граф Дерут Хенитьюз сидел во главе стола, погруженный в свои мысли. Напротив него Виолан, как всегда безупречная и строгая, изящно резала омлет. Младшие дети, Басен и Лили, сидели тихо, стараясь не привлекать внимания.

Дверь открылась, и послышался ритмичный звук: *тук... шаг... тук... шаг...*

Дерут поднял голову и замер.

Кейл вошел в зал медленно, но уверенно. Он был одет в темно-красный камзол, который подчеркивал его огненные волосы, но всё внимание присутствующих было приковано к трости в его левой руке.

– Кейл? – голос Дерута дрогнул. – Что это значит? Ты... ты ранен?

Кейл сел на своё место, аккуратно прислонив трость к столу. Рон тут же оказался рядом, наливая ему чай (к счастью, на этот раз обычный черный).

– Доброе утро, отец. Матушка, – Кейл кивнул Виолан, игнорируя ошеломленные взгляды. – Ничего серьезного. Старая травма дала о себе знать.

Виолан отложила нож и вилку. Её холодные голубые глаза внимательно изучали пасынка.

– Старая травма? – переспросила она своим ровным, властным голосом. – Насколько мне известно, ты никогда не жаловался на боли в ногах. И ты не падал с лошади в последнее время.

Кейл отпил глоток чая. Он знал, что лгать Виолан — плохая идея. Она была слишком умна.

– Иногда боль приходит не сразу, – ответил он уклончиво. – Я просто решил, что не стоит усугублять ситуацию, пытаясь казаться здоровым, когда это не так.

Дерут выглядел так, будто у него сейчас случится сердечный приступ. Его лицо выражало целую гамму чувств: вину, замешательство, страх.

– Но Кейл, это... это ужасно! Нужно немедленно позвать лекаря! Или жреца из храма...

– Не нужно, – Кейл поднял руку, прерывая отца. – Лекари здесь не помогут. Мне просто нужна трость и немного покоя.

– Ты говоришь так, будто это навсегда, – тихо заметил Басен, глядя на брата с нескрываемым беспокойством.

Кейл посмотрел на мальчика. В книге Кейл издевался над Басеном, но сейчас... сейчас он видел лишь испуганного ребенка.

– Возможно, – Кейл пожал плечами. – Жизнь полна неожиданностей, Басен. Главное — как ты с ними справляешься.

Виолан сузила глаза. Этот Кейл был другим. В его голосе не было привычной агрессии или пьяного задора. Он говорил спокойно, рассудительно и... с какой-то пугающей обреченностью, смешанной с железной волей.

– Трость из коллекции твоего деда, – заметила она, указывая на серебряного льва. – Она тебе идет. Если тебе нужны услуги лучших мастеров, чтобы сделать её более удобной или... эстетичной, только скажи.

– Благодарю, матушка, – Кейл слегка склонил голову. – Эта вполне справляется со своей задачей.

Дерут всё ещё выглядел потерянным. Он был прагматичным управленцем, но в делах семейных всегда оказывался никудышным. Видеть своего старшего сына, «отброса», который внезапно стал калекой, но при этом вел себя достойнее, чем когда-либо, было выше его понимания.

– Кейл, если тебе что-то нужно... любые лекарства, отдых...

– Мне нужно, чтобы вы не делали из этого трагедию, – перебил его Кейл. – Я всё тот же Кейл Хенитьюз. Просто теперь я хожу чуть медленнее.

Он снова принялся за еду, чувствуя на себе взгляд Рона. Старый убийца стоял за его спиной, и Кейл буквально кожей чувствовал его подозрительность. Рон знал Кейла с детства. Он знал, что никакой «старой травмы» не было.

«Ну и пусть подозревает», – подумал Кейл, отправляя в рот кусочек бекона. – «Пока я веду себя тихо и не мешаю его планам, он меня не тронет».

***

После завтрака Кейл решил выйти в сад. Ему нужно было привыкнуть к новому телу и проверить, насколько сильно травма ограничивает его движения.

Солнце приятно грело кожу, а запах цветов успокаивал. Он медленно шел по гравийной дорожке, опираясь на трость. Каждый шаг отдавался тупой болью, но это было терпимо. Ким Рок Су переживал и не такое.

– Молодой господин, вы на удивление быстро адаптировались, – раздался голос Рона позади.

Кейл остановился и обернулся. Старик следовал за ним, как тень.

– У меня не было выбора, Рон. Ты же знаешь, я не люблю чувствовать себя беспомощным.

– О, я заметил, – Рон подошел ближе. – Ваша походка... она не похожа на походку того, кто только что получил травму. Вы ставите трость так, будто пользуетесь ею годы.

Кейл замер. Проклятые инстинкты. Он слишком привык к трости в своей прошлой жизни.

– Я много читаю, – соврал он, не моргнув и глазом. – В книгах подробно описывается, как правильно использовать опору.

– Вот как? – Рон улыбнулся своей фирменной «доброй» улыбкой. – Вы стали очень прилежным читателем за одну ночь.

– Люди меняются, Рон. Иногда для этого достаточно одного несчастного случая.

Кейл посмотрел на свои руки. Они были чистыми. В этом мире у него был шанс прожить долгую и ленивую жизнь. Даже с больным коленом. Особенно с больным коленом — ведь это отличный повод избегать физического труда и опасных приключений.

– Рон, – Кейл посмотрел старику прямо в глаза. – Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Но пока ты мой дворецкий, обеспечь мне покой. Я не хочу, чтобы отец или кто-то еще донимал меня вопросами о моем здоровье.

– Как пожелаете, молодой господин, – Рон слегка поклонился. – Я позабочусь о том, чтобы ваше уединение не нарушали.

– Хорошо. И принеси мне вина. В саду сегодня слишком красиво, чтобы пить чай.

Кейл продолжил свой путь, прихрамывая, но не сгибаясь под тяжестью боли. Он был Кейлом Хенитьюзом. Он был Ким Рок Су. И если этот мир хотел проверить его на прочность, он выбрал не того противника.

За его спиной Рон Молан провожал его взглядом, в котором впервые за много лет не было скуки. Его «щенок» внезапно отрастил когти... или, по крайней мере, научился пользоваться клыками, спрятанными за вежливой улыбкой и серебряной тростью.

Это обещало быть интересным.

А Кейл тем временем думал лишь об одном: «Надеюсь, в этом поместье есть мягкие кресла. Мое колено просто ненавидит твердые стулья».

Он еще не знал, что его планы на «тихую жизнь» полетят к чертям в самое ближайшее время. Но пока... пока был только сад, теплое солнце и ритмичный стук трости по гравию.

*Тук... шаг... тук... шаг...*

Новая жизнь началась. И она пахла не только лимонным чаем, но и грядущими переменами, которые Кейл, при всей своей расчетливости, еще не мог предсказать.