Магия

Гарри Поттер привык к тому, что его кожа всегда казалась чуть прохладнее, чем у окружающих, а в горле постоянно ощущалась легкая щекотка, словно невысказанная песня рвалась наружу. В мире магов его считали Мальчиком-Который-Выжил, героем со шрамом на лбу, но сам Гарри знал правду. Он был ошибкой природы, дитям морских глубин, чья кровь пела на частотах, недоступных человеческому уху.

Его наследие сирены дремало в нем до двенадцати лет, пока первая встреча с дементорами не пробудила потребность в защите — не только магической, но и физиологической. Теперь, на четвертом курсе, он научился скрывать вертикальный зрачок за очками и контролировать импульс затащить любого, кто его раздражал, в ближайший унитаз.

– Гарри, ты опять ничего не ешь, – Гермиона строго посмотрела на него поверх книги «Нумерология и её влияние на судьбу». – Тебе нужны силы. Турнир — это не шутки.

– Я просто не голоден, Гермиона, – ответил он, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Его голос прозвучал чуть более вибрирующе, чем обычно. Рон, сидевший рядом, вздрогнул и на мгновение замер с вилкой в руке, его взгляд затуманился. Гарри тут же прикусил язык, подавляя резонанс.

– Ты какой-то странный в последнее время, – пробормотал Рон, тряхнув головой. – Словно... не знаю. Словно ты здесь, но не совсем.

– Просто нервничаю из-за задания, – солгал Гарри, хотя ложь далась ему легко.

На самом деле его беспокоил не сам Турнир. Его беспокоили гости.

Делегация Дурмстранга вошла в Большой зал подобно грозовой туче. Виктор Крам, чья походка на суше была неуклюжей, обладал взглядом хищника, который привык выслеживать добычу. В Дурмстранге изучали темных существ не по учебникам — их учили их распознавать и, если нужно, уничтожать. Крам прошел мимо гриффиндорского стола, и Гарри почувствовал, как волоски на его затылке встали дыбом. Болгарин внезапно замедлил шаг и принюхался, нахмурив густые брови.

– Что-то не так, Виктор? – спросил его товарищ по школе.

– Запах, – коротко бросил Крам, его голос был глубоким и суровым. – Пахнет солью и застоявшейся водой. Странно.

Гарри уткнулся в тарелку, чувствуя, как его пальцы непроизвольно сжимаются, а ногти становятся чуть острее. «Хладнокровие, – приказал он себе. – Ты просто мальчик. Просто сирота».

Но настоящая проблема пришла позже, когда в зал вошли ученицы Шармбатона. Возглавляла их Флёр Делакур.

Вейла.

Для обычных парней Флёр была воплощением мечты. Для Гарри она была воплощением биологической угрозы. Вейлы — существа воздуха и огня. Сирены — существа воды и холода. Эта вражда была запечатана в их клетках задолго до основания Хогвартса.

Когда Флёр прошла мимо, Гарри ощутил не прилив обожания, а обжигающий жар, от которого его кожа начала зудеть. Флёр внезапно остановилась, её идеальный носик сморщился. Она резко обернулась, и её глаза, обычно сияющие, вспыхнули гневом.

– Кто здесь? – выдохнула она, и её голос, обычно мелодичный, приобрел резкие, птичьи нотки.

– Флёр, что случилось? – подбежал к ней Седрик Диггори, сияя своей идеальной улыбкой.

– Здесь... скверна, – она указала тонким пальцем в сторону Гарри, но её взгляд метался, не в силах точно определить источник среди сотен учеников. – Я чувствую холодную чешую. Это отвратительно.

– Это просто Гарри Поттер, – хохотнул Рон, чьи уши уже стали ярко-красными от присутствия вейлы. – Он не скверна, он просто... ну, Гарри.

Флёр посмотрела Гарри прямо в глаза. На мгновение за его очками мелькнуло что-то первобытное, темное, как Марианская впадина. Флёр отпрянула, прижав руку к груди.

– Ты, – прошептала она.

– Я, – так же тихо ответил Гарри, и в его голосе послышался шум прибоя, разбивающегося о скалы.

Гермиона, заметившая эту странную искру, подозрительно прищурилась. Её стремление к контролю и перфекционизм не позволяли ей игнорировать детали, которые не вписывались в общую картину.

– Гарри, почему она так на тебя посмотрела? И почему Крам следит за каждым твоим движением?

– Может, они просто завидуют его славе? – предположил Рон, хотя в его голосе проскользнула тень ревности. – Все хотят быть Избранным, даже если говорят обратное.

Гарри промолчал. Он знал, что второй этап Турнира станет для него либо триумфом, либо разоблачением. Чёрное озеро. Его дом. Его стихия. Место, где он не сможет притворяться человеком.

***

День второго испытания выдался морозным. Поверхность озера казалась свинцовой, скрывая в себе тайны, которые Гарри знал лучше, чем коридоры замка.

– Тебе нужно съесть жабросли, Гарри! – Гермиона буквально впихнула ему в руку склизкий комок. – Я проверила, это самый надежный способ.

Гарри посмотрел на жабросли и едва не рассмеялся. Ему не нужны были магические растения, чтобы дышать под водой. Но вокруг были сотни глаз, Дамблдор, судьи, Крам и Флёр.

– Спасибо, Гермиона, – сказал он, пряча растение в кулаке.

Когда прозвучал пушечный выстрел, Гарри прыгнул в воду. Едва холодная влага сомкнулась над его головой, он почувствовал, как его тело расслабляется. Очки стали не нужны — его зрение перестроилось, делая мутную воду прозрачной. Кожа на шее разошлась, обнажая природные жабры, а между пальцами натянулись тонкие перепонки.

Он не поплыл — он скользнул сквозь толщу воды, как выпущенная стрела. Песня русалок, которая для других была лишь невнятным воем, для него звучала как четкая карта.

«Сюда, соплеменник... Сюда, рожденный в бездне...»

Он нашел заложников быстро. Рон, Гермиона, маленькая сестра Флёр и Чжоу Чанг висели, привязанные к статуе. Но Гарри не был один.

Сверху ворвался мощный поток. Виктор Крам, превративший свою голову в подобие акульей, ворвался в поселение русалок. Его движения были резкими, он действовал грубо, распугивая тритонов. Когда он увидел Гарри, он замер. Его акульи глаза расширились.

Гарри не использовал палочку. Он просто открыл рот и издал звук — низкочастотный вибрирующий стон, который заставил камни на дне задрожать. Это был приказ.

Крам отшатнулся, его магия трансформации на мгновение дрогнула. Он узнал этот зов. В учебниках Дурмстранга это называлось «Глас Сирены» — высшая категория опасности. Виктор вскинул палочку, его принципиальность и ненависть к темным существам боролись с инстинктом самосохранения.

– Не трогай их, – голос Гарри под водой звучал чисто и властно.

Крам замер, глядя, как Поттер легко перерезает путы Рона когтем, который вырос на его указательном пальце.

В этот момент сверху мелькнула вспышка золотого света. Флёр Делакур, борющаяся с гриндилоу, была в отчаянии. Её магия вейлы плохо работала под водой, огонь гас, а её самоотверженность толкала её за пределы возможностей. Она увидела свою сестру, увидела Крама с палочкой наготове и Гарри... который выглядел как кошмар из древних легенд.

– Помоги... ей... – Крам указал на Габриэль, сестру Флёр, понимая, что сам едва справляется с напором воды.

Гарри посмотрел на маленькую девочку. Его инстинкты сирены шептали: «Пусть тонет. Одной вейлой меньше». Но его человеческая часть, его эмпатия и чувство справедливости, были сильнее.

Он подплыл к Габриэль, оттолкнув стайку гриндилоу одним резким движением хвоста (который временно сформировался из его ног под влиянием магии озера). Флёр, добравшаяся до них, замахнулась на него, её лицо было искажено гневом и страхом.

– Отойди от неё, чудовище! – попыталась выкрикнуть она, но лишь выпустила облако пузырей.

Гарри схватил её за запястье. Его хватка была ледяной. Он посмотрел ей в глаза, и Флёр внезапно увидела в его взгляде не жажду крови, а глубокую, бесконечную печаль одиночества.

Он вложил руку Габриэль в руку Флёр и указал наверх. Затем он подтолкнул их обеих к поверхности, придавая им ускорение своим магическим пением.

Крам, наблюдавший за этим, медленно опустил палочку. Он перерезал веревки Гермионы и Чжоу, кивнув Гарри. В этом жесте было уважение воина к воину, несмотря на то, кем Гарри являлся.

Когда Гарри последним вынырнул на поверхность, он уже успел вернуть себе человеческий облик, хотя его кожа все еще отливала серебром. Он тяжело дышал, выплевывая воду.

– Гарри! Ты сделал это! – Рон, уже завернутый в полотенце, махал ему рукой.

Гермиона смотрела на него, нахмурившись. Она видела, как он двигался под водой. Она видела, что у него не было жаброслей во рту, когда он нырял.

– Гарри, нам нужно поговорить, – тихо сказала она, когда он подошел к ним. – О твоей... технике плавания.

Но прежде чем она успела продолжить, к ним подошла Флёр. Она была бледной, её трясло от холода, но её взгляд был прямым и честным. Она отодвинула Рона в сторону и встала перед Гарри.

– Ты спас её, – сказала она, и в её голосе не было прежней надменности. – Ты — сирена. Мой народ ненавидит твой. Моя кровь кричит, что я должна убить тебя.

Толпа вокруг затихла. Дамблдор приподнял бровь, наблюдая за сценой.

– Но ты спас мою сестру, – продолжила Флёр, и, к удивлению всех, она наклонилась и поцеловала Гарри в обе щеки. – Магия жизни выше магии крови. Я твой должник, Гарри Поттер.

Виктор Крам подошел следом. Он положил тяжелую руку на плечо Гарри.

– В Дурмстранге нас учат, что существа — это тьма, – глухо произнес он. – Но ты... ты более человек, чем многие, кого я знаю. Я не скажу учителям. Но берегись, Поттер. Озеро помнит твой голос. Теперь оно всегда будет звать тебя обратно.

Гарри посмотрел на темную гладь воды. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно изменилось. Он больше не был просто мальчиком, который выжил. Он был хозяином двух миров, и Турнир только начинался.

– Пусть зовет, – негромко ответил Гарри, и в его глазах снова на мгновение мелькнула вертикальная искра. – Я умею плавать против течения.

Рон переводил взгляд с Флёр на Крама, его лицо выражало крайнюю степень недоумения.

– Ребята, я чего-то не понимаю? Какая сирена? Гарри, ты что, съел слишком много тех водорослей?

Гермиона вздохнула, потирая виски.

– О, Рон, иногда ты бываешь таким слепым. Но, кажется, у нас появилась проблема поважнее Волан-де-Морта. Нам нужно найти в библиотеке раздел о межвидовых пактах.

Гарри улыбнулся — впервые за долгое время искренне. Его секрет перестал быть его тюрьмой. Он стал его силой. И пока его друзья были рядом, даже зов бездны не казался таким уж пугающим.