Время

Смерть выглядела как старый знакомый, с которым Гарри привык делить чашку чая по четвергам. Она не была скелетом в черном балахоне, скорее — зыбкой тенью, отражением в мутной воде. Когда маховик времени, изъеденный веками и магической коррозией, взорвался в руках Гарри, он не почувствовал боли. Только странное облегчение.

— Опять ты, — прошелестел голос Смерти в пустоте, где не было ни верха, ни низа.

— Я не нарочно, — Гарри посмотрел на свои ладони. Они были белыми, как мел. Его волосы, полностью поседевшие после битвы за Хогвартс и принятия Даров, теперь казались сотканными из лунного света. — Просто хотел починить эту штуку.

— Ты больше не принадлежишь своему «когда», Мастер, — Смерть коснулась его плеча холодными пальцами. — Осколки маховика впились в твою суть. Ты вернешься, но не домой. И не в своем обличье. Кровь Певереллов всегда была сильна, она перепишет твою плоть, чтобы ты выжил.

— Мне всё равно, — тихо ответил Гарри. — Делай, что нужно. Я устал.

Когда сознание вернулось к нему, первым, что он почувствовал, был запах сырой земли и хвои. Вторым — острую боль в груди. Он лежал на границе Запретного леса, а над ним возвышались башни Хогвартса. Но что-то было не так. Замок выглядел... моложе. Стены не хранили шрамов от заклятий, которые Гарри помнил так отчетливо.

Он попытался подняться, но мир поплыл перед глазами. Чьи-то голоса, встревоженные и резкие, донеслись издалека. Последнее, что он увидел перед тем, как снова провалиться в темноту, были ярко-синие глаза молодого Альбуса Дамблдора, в которых еще не было той вселенской усталости, что Гарри видел в них перед смертью директора.

***

Гарри очнулся в больничном крыле. В воздухе пахло дезинфицирующим зельем и старым пергаментом. Он чувствовал себя странно легким. Подняв руку, он увидел тонкие пальцы, лишенные мозолей от метлы и шрамов от «кровавого пера» Амбридж.

Он медленно встал и подошел к зеркалу в углу палаты. На него смотрел незнакомец.

Лицо стало более аристократичным, скулы — острыми, как лезвие бритвы. Глаза, лишенные очков (зрение стало идеальным), горели холодным изумрудным огнем, но в них больше не было мягкости Поттеров. Черные, как смоль, волосы с серебристыми прядями на висках обрамляли лицо, которое любой знаток чистокровных семей принял бы за блэковское. От Гарри Поттера не осталось и следа.

– О, вы очнулись, молодой человек, – в палату вошел Армандо Диппет. Он выглядел почти так же, как в воспоминаниях из дневника, только более живым. За ним следовал Дамблдор.

Гарри перевел на них взгляд. В его душе не шевельнулось ни страха, ни волнения. После того как ты несколько раз пожал руку Смерти, директора школ перестают казаться грозными фигурами.

– Где я? – голос прозвучал ниже, с легкой хрипотцой.

– Вы в Хогвартсе, мой мальчик, – Диппет лучился добротой. – Профессор Дамблдор нашел вас на опушке леса. На вас была мантия с гербом, который не видели в этих краях уже несколько столетий. И ваш посох...

– Это не посох, это недоразумение, – безразлично отозвался Гарри, присаживаясь на край кровати. – Меня зовут Гарольд. Гарольд Певерелл.

Дамблдор прищурился, за его очками-половинками блеснул интерес, смешанный с подозрением.

– Певерелл? Редкая фамилия. Считалось, что этот род угас по мужской линии много веков назад.

– Многие так думали, – Гарри посмотрел Дамблдору прямо в глаза, не пытаясь закрыть разум. Ему было плевать, если Альбус увидит там бездну. – Моя семья жила в изоляции. Эксперимент с перемещением... пошел не по плану. Я остался последним.

Диппет охнул, его легковерное сердце тут же наполнилось сочувствием.

– Бедное дитя! Потерять всё в таком возрасте. Вам на вид не больше пятнадцати. Пятый курс?

– Наверное, – Гарри пожал плечами. – Мне всё равно.

***

Распределение проходило в тишине. Слух о «последнем Певерелле» облетел школу за считанные часы. Когда Гарри шел между столами, он чувствовал на себе сотни взглядов, но один выделялся — холодный, липкий, изучающий.

Том Реддл сидел за столом Слизерина, идеально прямой, с сияющим значком старосты на груди. Рядом с ним расположились те, чьи фамилии Гарри привык ненавидеть или опасаться: Малфой, Блэк, Лестрейндж.

Шляпа едва коснулась головы Гарри.

– О... – прошептала она в его сознании. – Ты пахнешь пустотой и вечностью, Мастер. Ты уже не тот мальчик, которого я знала. Там, в будущем, я отправила тебя в Гриффиндор из-за твоего желания. Но сейчас... сейчас тебе всё равно, не так ли?

– Абсолютно, – мысленно ответил Гарри.

– Тогда пусть будет... СЛИЗЕРИН!

Стол змей взорвался аплодисментами, хотя они были более сдержанными и степенными, чем у других факультетов. Гарри спокойно спустился с помоста и направился к свободному месту. По иронии судьбы, оно оказалось прямо напротив Тома Реддла.

– Добро пожаловать в Слизерин, Гарольд, – произнес Реддл. Его голос был бархатным, в нем слышалась тщательно отрепетированная приветливость. – Я Том Реддл, староста пятого курса.

Гарри поднял взгляд. Перед ним был убийца его родителей, человек, разрушивший его жизнь. Но Гарри не чувствовал гнева. Только странную, почти научную любознательность. Этот Том еще не разделил душу на семь кусков. Он был целым. Он был... почти человеком.

– Приятно, – коротко бросил Гарри, приступая к еде.

– Певерелл, значит? – подал голос блондин с точеными чертами лица, сидевший справа от Реддла. Абраксас Малфой разглядывал Гарри с плохо скрываемым азартом. – Род основателей. Это объясняет твою внешность. Ты выглядишь как Блэк, но с чем-то... более древним в чертах.

– Возможно, – Гарри не смотрел на него.

– А ты не слишком разговорчив для новичка, – усмехнулся Орион Блэк, сидевший чуть поодаль. Его глаза горели импульсивным интересом. – Знаешь, здесь не любят одиночек. Тебе придется выбрать сторону.

– Я уже на своей стороне, – Гарри отпил тыквенного сока. – И мне вполне комфортно.

Реддл слегка прищурился. Его забавляло и одновременно раздражало это равнодушие. Он привык, что люди либо восхищаются им, либо боятся, либо пытаются выслужиться. Этот же «Певерелл» вел себя так, словно все присутствующие в зале были не более чем декорациями в скучном театре.

***

Вечером в гостиной Слизерина было жарко от камина и негласного напряжения. Реддл сидел в глубоком кресле, окруженный своей свитой. Гарри устроился в самом дальнем углу с книгой по высшей трансфигурации, которую он читал скорее по привычке, чем из интереса.

– Скажи мне, Гарольд, – Том внезапно оказался рядом, его шаги были бесшумными. Он присел на край стола, нарушая личное пространство Гарри. – Каково это — быть легендой, которая внезапно ожила?

Гарри медленно закрыл книгу, заложив страницу пальцем.

– Это утомительно, Том. Слишком много вопросов, на которые мне лень отвечать.

– У лени обычно есть причина, – Реддл наклонился ниже, понизив голос до шепота. – Или это не лень, а тайна? Твоя магия... она странная. От тебя пахнет озоном и старыми склепами.

– У каждого свои недостатки, – Гарри посмотрел ему прямо в глаза.

В этот момент Орион Блэк, разгоряченный спором с Абраксасом, подошел к ним.

– Эй, Певерелл! Малфой говорит, что твой род владел артефактами, способными подчинять саму жизнь. Покажешь что-нибудь? Или ты только в книжки умеешь пялиться?

– Орион, не будь грубым, – мягко укорил Реддл, хотя в его глазах вспыхнул интерес. Ему тоже хотелось увидеть силу новичка.

Гарри вздохнул. Ему действительно не хотелось ввязываться в эти детские игры, но он понимал: если он не обозначит границы сейчас, они не оставят его в покое.

– Ты хочешь увидеть магию, Блэк? – Гарри выставил ладонь вперед.

На его ладони, прямо из воздуха, начал формироваться сгусток серого тумана. Он не светился, напротив — он поглощал свет вокруг себя. Температура в гостиной резко упала. Пламя в камине из оранжевого стало мертвенно-голубым.

Орион отшатнулся, его наглая ухмылка сползла с лица. Абраксас застыл, сжимая бокал с соком так сильно, что костяшки побелели. Но Том... Том смотрел на этот сгусток с неприкрытым восторгом.

– Это... некромантия? – выдохнул Реддл.

– Это просто конец, – Гарри сжал ладонь, и туман исчез, вернув тепло в комнату. – Больше не лезьте ко мне. Я здесь не для того, чтобы развлекать вас или участвовать в ваших интригах.

Он встал и направился к лестнице в спальни, оставив за собой звенящую тишину.

– Он великолепен, – прошептал Орион, в глазах которого страх сменился азартом. – Вы видели? Он даже палочку не достал.

– Он опасен, – холодно заметил Абраксас. – Том, ты видел его глаза? В них нет жизни.

Реддл ничего не ответил. Он смотрел вслед ушедшему Певереллу, и в его голове уже выстраивались сотни планов. Этот человек не был похож ни на кого, кого он встречал раньше. В нем не было амбиций, не было жажды власти, но была сила, превосходящая всё, что Том мог себе представить.

***

Ночью Гарри не спал. Он сидел на подоконнике в спальне, глядя на Черное озеро. В его кармане лежал воскрешающий камень — единственный дар, который он сохранил в материальном виде.

– Ты ведь знаешь, что он не оставит тебя в покое, – прозвучал голос Смерти из тени балдахина.

– Знаю, – Гарри прислонился лбом к холодному стеклу. – Он хочет знать секрет бессмертия. Глупый мальчишка. Если бы он знал, какая это тяжелая ноша.

– Ты можешь изменить всё, Мастер. Убить его сейчас. Спасёшь тысячи жизней.

Гарри закрыл глаза. Перед его внутренним взором пронеслись лица Сириуса, Ремуса, Фреда... Но боли не было. Только тихая печаль.

– Зачем? Чтобы на его место пришел кто-то другой? Мир магии всегда найдет способ саморазрушиться. Я здесь не для спасения. Я здесь, потому что маховик взорвался.

Дверь в спальню тихо скрипнула. Гарри не оборачивался, он знал этот шаг.

– Не спится, Гарольд? – Том Реддл подошел к соседнему окну. В лунном свете его лицо казалось маской из белого мрамора.

– Разве старостам не положено следить за порядком, а не бродить по ночам? – беззлобно спросил Гарри.

– Я и слежу. За самым необычным явлением в этой школе, – Реддл повернулся к нему. – Расскажи мне о Певереллах. В библиотеке почти нет информации о вашей ветви. Говорят, вы были связаны с Дарами Смерти.

Гарри наконец посмотрел на него. В этом Томе еще была искра жизни. Он был эгоистичным, расчетливым, но он еще не был монстром.

– Дары — это проклятие, Том. Люди ищут их, думая, что станут богами. Но на самом деле они просто становятся рабами своей жадности.

– Только если они слабы, – парировал Реддл, его глаза блеснули. – Сильный человек подчинит себе любую силу. Даже смерть.

Гарри невольно усмехнулся. Эта ухмылка была горькой и старой, совершенно не подходящей лицу пятнадцатилетнего подростка.

– Смерть нельзя подчинить, Том. С ней можно только договориться. Или подружиться. Но подчинить... это всё равно что пытаться удержать океан в решете.

– Ты говоришь так, будто знаешь это на личном опыте, – Том сделал шаг ближе, его голос стал вкрадчивым. – Кто ты на самом деле, Гарольд Певерелл? Откуда у тебя эта усталость в глазах?

– Я — тот, кто видел конец пути, – Гарри спрыгнул с подоконника. – И поверь мне, Том, там нет ничего, ради чего стоило бы так стараться. Ложись спать. Завтра контрольная по зельям у Слизнорта, а он очень расстроится, если его любимый ученик будет выглядеть замученным.

Гарри прошел мимо него к своей кровати, задернул полог и мгновенно уснул, оставив будущего Темного Лорда в растерянности.

Том Реддл еще долго стоял у окна. Он чувствовал раздражение от того, что им пренебрегли, но еще сильнее было чувство азарта. Гарольд Певерелл был загадкой, самой сложной и опасной из всех, что ему попадались. И Том решил, что он во что бы то ни стало разгадает её. Или уничтожит, если не сможет подчинить.

А Гарри в это время снились белые поля и тихий шелест крыльев. Ему действительно было всё равно. Он уже победил, уже проиграл и уже умер. Всё остальное было лишь затянувшимся эпилогом.