Ага, ну вы поняли

Ноябрьское солнце в Шотландии было обманчивым: оно светило ярко, но почти не грело, лишь золотило верхушки деревьев Запретного леса. Поверхность Чёрного озера казалась застывшим стеклом, пока её не прорезали резкие, ритмичные движения.

Гарри, Рон и Гермиона медленно брели по берегу. Воздух был пропитан запахом прелой листвы и озёрной тины. Рон, как обычно, кутался в свой поношенный шарф и что-то увлеченно рассказывал, но внезапно замолчал на полуслове, его рот приоткрылся, а глаза расширились.

– Смотрите, – выдохнул он, тыча пальцем в сторону воды. – Это он.

У самой кромки берега, в окружении нескольких рослых парней в красных меховых плащах, стоял Виктор Крам. Дурмстрангцы, кажется, только что закончили тренировку по закаливанию. Крам, вопреки ледяному ветру, был по пояс обнажён, а его кожа блестела от холодной воды, словно отполированный гранит.

Рон замер, не в силах отвести взгляд. Его обожание граничило с религиозным экстазом.

– Вы только посмотрите на его стойку, – прошептал Рон. – Он даже стоит как профессионал. Уверен, он думает о тактике полёта прямо сейчас.

Гермиона, которая до этого момента поправляла стопку книг в руках, вдруг замерла. Её обычно строгое лицо смягчилось, а на щеках проступил румянец, явно вызванный не только холодом. Она медленно проследила взглядом за рельефом мышц на спине Крама, за тем, как перекатываются мускулы под лопатками, когда он вытирал лицо полотенцем.

– Он... он выглядит очень дисциплинированным, – пробормотала она, стараясь придать голосу обычную менторскую интонацию, но вышло слишком поспешно. – Видно, что он уделяет много времени физической подготовке. Это важно для концентрации внимания.

Гарри промолчал, но его взгляд был прикован к Краму не менее плотно, чем у друзей. В груди что-то странно кольнуло. Он всегда знал, что девушки его не особо интересуют – это понимание пришло как-то само собой, без драм и терзаний, как знание того, что он умеет говорить со змеями. В магическом мире, как он успел заметить, к этому относились спокойно, но Гарри, привыкший к вечным нападкам Дурслей и шепоткам за спиной, просто не считал нужным это обсуждать. Ему было всё равно, что о нём подумают случайные люди, лишь бы друзья были рядом.

Однако сейчас, глядя на мощные плечи болгарского ловца и его суровый, сосредоточенный профиль, Гарри почувствовал, как во рту пересохло. Это было не просто восхищение талантом, как у Рона, и не эстетический интерес, как у Гермионы. Это был чистый, импульсивный отклик на чужую силу и скрытую в ней уязвимость. Крам казался одиноким в этой толпе своих однокурсников.

– Да, – тихо ответил Гарри, поправляя очки. – Он выглядит... впечатляюще.

Гермиона резко повернула голову к Гарри. Её брови поползли вверх, а в глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство, смешанное с лёгким отвращением.

– Впечатляюще? – переспросила она, прищурившись. – Ты так это называешь?

Гарри пожал плечами, не отрывая взгляда от Виктора, который в этот момент начал натягивать тяжёлую рубашку.

– А что не так? Он атлет. Глупо отрицать, что он в отличной форме.

– Просто... – Гермиона замялась, её голос стал холоднее. – Есть вещи, которые парням не стоит говорить о других парнях, Гарри. Это звучит... неправильно. Неестественно.

Гарри наконец перевёл на неё взгляд. Его упрямство, всегда дремавшее до поры до времени, мгновенно проснулось.

– Что именно «неправильно», Гермиона? То, что я заметил очевидное? Или то, что тебе не нравится, что я это заметил?

– Ой, да ладно вам! – вклинился Рон, всё ещё погружённый в свои фанатские грёзы. – Он же Крам! На него все смотрят. Если бы я мог так накачать предплечья, я бы из Запретного леса не вылезал.

– Это другое, Рон! – отрезала Гермиона, её лицо пошло пятнами. – Ты восхищаешься его игрой. А Гарри... он смотрит так, будто...

Она не договорила, поджав губы. Для неё, выросшей в маггловском пригороде Лондона в конце восьмидесятых, мир чётко делился на «правильное» и «то, о чём не говорят». Магия была чудом, которое она приняла всем сердцем, но социальные установки её детства оказались куда прочнее, чем она готова была признать.

– Будто что? – Гарри остановился, сложив руки на груди. – Мне плевать, что ты об этом думаешь, Гермиона. Я не собираюсь притворяться, что я слепой, только чтобы тебе было комфортнее.

– Я просто забочусь о твоей репутации! – воскликнула она, хотя в её голосе слышалось больше раздражения, чем заботы. – Ты и так «Мальчик-который-выжил», на тебя и так все пялятся! Тебе не нужно добавлять людям поводов для сплетен.

– Пусть болтают, – отрезал Гарри. – Мне всегда было всё равно.

В этот момент группа дурмстрангцев пришла в движение. Виктор Крам, застегивая плащ, что-то коротко бросил своим товарищам и, к удивлению троицы, направился прямо к ним. Его походка была тяжёлой, немного неуклюжей на земле – полная противоположность тому, как он держался в воздухе.

Рон затаил дыхание. Гермиона судорожно выпрямилась, прижимая книги к груди.

Крам остановился в паре шагов. Его лицо, которое издалека казалось угрюмым, вблизи выглядело просто очень усталым и сосредоточенным. Он обвёл их взглядом, задержавшись на шраме Гарри, но без того жадного любопытства, к которому Поттер привык.

– Добрый день, – произнёс Виктор с сильным акцентом. Его голос был низким и слегка хриплым.

– П-привет! – выпалил Рон, краснея до корней волос. – Я Рон Уизли. Я видел все твои матчи в этом сезоне! Тот финт против ирландцев... это было невероятно!

Виктор едва заметно улыбнулся – лишь уголком губ.

– Спасибо. Ирландцы сильны. Было трудно.

Затем он перевёл взгляд на Гермиону. Та стояла, не шевелясь, и Гарри почувствовал исходящее от неё напряжение. Она явно боролась между своим восхищением Крамом и раздражением от недавнего спора.

– Вы часто здесь гуляете? – спросил Виктор, глядя прямо на неё.

– Почти каждый день, – ответила Гермиона, стараясь вернуть себе самообладание. – Свежий воздух полезен для работы мозга. Я Гермиона Грейнджер.

– Гер-ми-вона, – медленно повторил Крам, пробуя имя на вкус. – Красивое имя.

Гермиона окончательно смутилась, и Гарри готов был поклясться, что она на мгновение забыла о своих предрассудках. Но затем Виктор повернулся к нему.

– Гарри Поттер, – утвердительно сказал он. – Я слышал о тебе. В моей школе много говорят о твоём участии в турнире.

– Надеюсь, не только гадости, – криво усмехнулся Гарри.

Виктор покачал головой. В его глазах мелькнуло что-то серьёзное, почти мрачное.

– В Дурмстранге ценят силу и смелость. Но там... много внимания уделяют Тёмным искусствам. Я этого не люблю. Мой дед погиб от рук Грин-де-Вальда.

Гарри почувствовал мгновенный прилив симпатии к этому хмурому парню. Честность и принципиальность Крама подкупали. Он не пытался казаться лучше, чем он есть, и не строил из себя героя, хотя был мировой знаменитостью.

– Я тоже их не люблю, – просто ответил Гарри.

– Это хорошо, – Виктор кивнул. – Для победы в турнире нужна чистая воля, а не грязные заклятья.

Он ещё раз окинул Гарри внимательным взглядом – спокойным и оценивающим. Гарри не отвёл глаз. В этот момент между ними возникло странное понимание: два человека, на которых мир возложил слишком много ожиданий, стояли на холодном берегу и просто дышали одним воздухом.

– Мне пора, – сказал Виктор. – Тренировка окончена.

Когда он отошёл достаточно далеко, Рон издал приглушённый вопль восторга.

– Он со мной заговорил! Вы слышали? Он сказал «спасибо»!

– Он смотрел на меня, – тихо добавила Гермиона, её глаза всё ещё блестели. – Он очень... глубокий человек. Совсем не такой, каким его описывают в газетах.

Она взглянула на Гарри, и тень недавнего спора снова легла на её лицо.

– Но это не меняет того, что я сказала, Гарри. Ты должен быть осторожнее. Мир не так прост, как тебе кажется.

Гарри посмотрел на удаляющуюся широкую спину Крама в красном плаще.

– Мир как раз очень прост, Гермиона, – спокойно ответил он. – Это люди его усложняют своими правилами. Крам просто человек. И я просто человек. И мне всё равно, что ты считаешь «правильным».

Он развернулся и пошёл к замку, чувствуя на себе ошеломлённый взгляд Рона и колючий, неодобряющий взгляд Гермионы. Но впервые за долгое время Гарри было по-настоящему наплевать на чужое мнение. В голове крутился лишь низкий голос Виктора и то, как уверенно он держался, несмотря на холодную воду и чужие взгляды.

Гарри знал, что этот турнир будет опасным. Но теперь, почему-то, он чувствовал, что в этом замке, полном тайн и врагов, у него появился кто-то, чьё присутствие заставляло его сердце биться чуть быстрее – и дело было вовсе не в страхе перед драконами.