Влюбиться без оглядки

Дом на окраине Сеула больше напоминал неприступную крепость, чем жилое здание. Высокий забор, камеры на каждом углу и вооруженная охрана — всё здесь кричало о власти и опасности. Но внутри, в гостиной, где на кожаных диванах стоимостью в небольшую квартиру располагались самые опасные люди Азии, царила странная, почти семейная атмосфера.

Всё началось три месяца назад, когда Ян Чонин, самый младший и молчаливый снайпер группировки, вернулся с задания не один. Он притащил в куртке мокрый, дрожащий комок шерсти. Маленький дымчато-серый кот с огромными янтарными глазами выглядел так, будто жизнь его изрядно потрепала.

– Это ещё что за тактическая единица? – иронично поднял бровь Ли Минхо, отвлекаясь от заточки ножа.

– Он замерзал на помойке, – коротко ответил Чонин, прижимая кота к груди. – Я не смог пройти мимо.

Бан Чан, лидер мафии, чьё имя заставляло содрогаться конкурентов, тогда лишь тяжело вздохнул. Он посмотрел на Чонина, который всегда казался немного отстранённым и одиноким, и не смог сказать «нет».

– Оставь. Но если он испортит обивку мебели, отвечать будешь ты, – бросил Чан, скрывая мимолётную улыбку.

Кот, которого назвали Сынмином (потому что Чонину показалось, что это имя ему очень подходит), первые три дня не вылезал из-под кровати в комнате младшего. Он шипел, когда кто-то приближался, и отказывался от еды. Но вскоре голод и любопытство победили.

Спустя месяц Сынмин стал полноправным хозяином дома. Оказалось, что этот кот обладал невероятной способностью умиротворять даже самых жестоких убийц. Ли Феликс, чей голос мог звучать как гром перед бурей, теперь каждое утро готовил коту специальные лакомства. Хван Хёнджин, вечно драматизирующий по любому поводу, позволял Сынмину спать на своих шелковых рубашках, хотя обычно за лишнюю складку на ткани мог устроить скандал.

Но больше всего Сынмин полюбил Бан Чана. Стоило лидеру сесть в кресло после тяжёлого дня, как серый кот тут же запрыгивал ему на колени, устраивался поудобнее и начинал громко, вибрирующе мурчать. Чан, чьи руки были в крови по локоть, осторожно перебирал пальцами мягкую шерсть за ушками, чувствуя, как напряжение уходит.

Однако у Сынмина были странности. Он панически боялся воды, даже если просто слышал шум душа. А ещё он был невероятно умным. Иногда казалось, что он понимает каждое слово, когда мафия обсуждала планы захвата территорий.

Утро того дня началось как обычно. Чанбин и Джисон спорили на кухне из-за последней порции рамёна.

– Чанбин-хён, ты и так качок, тебе вредно столько углеводов! – возмущался Хан, пытаясь отобрать тарелку своими цепкими пальцами.

– Белка, не лезь под руку, а то в спортзал утащу, – ворчал Со, прикрывая еду мощным плечом.

В этот момент в кухню зашёл кот. Он лениво потянулся, выгибая спину, и запрыгнул на стол прямо между ними. Сынмин посмотрел на рамён, потом на Джисона, и одним точным движением лапы пододвинул тарелку ближе к Хану.

– Ого! – Джисон так и застыл. – Видал, Бинни? Кот за меня!

– Предатель, – буркнул Чанбин, но всё же потрепал Сынмина по голове.

Никто и не подозревал, что через час их мир перевернётся.

Кристофер Чан созвал всех в кабинете для обсуждения новой сделки. Сынмин, как всегда, просочился в комнату до того, как закрылась дверь, и заснул на широком подоконнике, свернувшись клубком.

– Нам нужно перехватить груз в порту в два часа ночи, – Чан разложил карту на столе. – Чонин, ты на позиции «А». Минхо и Хёнджин...

Внезапно в доме сработала пожарная сигнализация. Резкий, оглушительный звук заполнил пространство. В одной из гостевых комнат из-за короткого замыкания сработала система пожаротушения, и сверху хлынули потоки воды.

Сынмин, до этого мирно спавший, от резкого звука и капель воды, попавших в открытое окно, подскочил на месте. Паника накрыла его с головой. Кот спрыгнул с подоконника, но вместо того, чтобы убежать, он начал странно дрожать. Его тело окутало едва заметное сияние.

Мафия замерла. Чан схватился за пистолет, инстинктивно закрывая собой младших, но то, что произошло дальше, лишило их дара речи.

Там, где секунду назад был серый кот, теперь на ковре сидел юноша. На вид ему было около восемнадцати. Совершенно нагой, если не считать серых кошачьих ушей, которые нервно прижимались к макушке, и длинного пушистого хвоста, судорожно обвившего лодыжки. Юноша сжался в комок, закрывая голову руками и мелко дрожа.

– Вода... холодно... выключите это... – прошептал он тихим, надтреснутым голосом.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Первым опомнился Чан. Он быстро скинул свой пиджак и, сделав шаг вперёд, накрыл им дрожащего парня.

– Тихо, тихо... всё хорошо, – голос лидера, обычно стальной, сейчас звучал непривычно мягко. – Джисон, выруби сигнализацию! Быстро!

Хан, челюсть которого едва не коснулась пола, сорвался с места. Через секунду шум прекратился, осталось только тяжёлое дыхание восьми человек.

Сынмин — а это был именно он, те же янтарные глаза теперь смотрели с испугом и мольбой — робко поднял голову. Он вцепился в лацканы пиджака Чана, прячась в его запахе.

– Простите... – выдохнул он. – Я не хотел... я просто испугался.

– Ты... ты гибрид? – Феликс подошёл ближе, его глаза светились не ужасом, а искренним любопытством и состраданием. – О боже, Чонин, ты притащил домой кота-омегу!

Чонин стоял бледный, переводя взгляд с парня на свои руки.

– Я не знал... я думал, он просто кот.

Хёнджин, оправившись от шока, тут же включил режим «драма квин», но в его голосе слышалась теплота:

– Это же надо! Мы три месяца обсуждали при нём убийства и отмывание денег, а он всё это время понимал нас? Сынмин-и, ты хоть понимаешь, какой ты красавчик?

Сынмин густо покраснел. Его уши дёрнулись, а хвост робко шевельнулся под пиджаком.

– Я... я очень умный, – тихо сказал он, смущённо опуская взгляд. – Я всё понимаю. Но я никому не скажу, честно. Вы меня кормили... и гладили.

Минхо усмехнулся, скрестив руки на груди. Его острый язык не мог промолчать, но в глазах плясали добрые искорки.

– Значит, те моменты, когда ты кусал меня за пальцы, были осознанными?

– Ты слишком сильно тискал мои лапы, – пробормотал Сынмин, и все в комнате невольно рассмеялись. Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь.

Чан помог Сынмину подняться. Парень был ниже его, хрупкий и какой-то неприкаянный. Лидер почувствовал странный укол в сердце — желание защитить это существо стало в десять раз сильнее, чем когда Сынмин был просто котом.

– Так, – скомандовал Чан, обнимая омегу за плечи. – Сынмин остаётся с нами. Это не обсуждается. Феликс, найди ему какую-нибудь одежду. Чанбин, принеси тёплый чай.

Следующие несколько недель стали для мафии настоящим испытанием на нежность. Сынмин, хоть и стал человеком, сохранил все свои кошачьи повадки. Он всё так же любил спать по четырнадцать часов в сутки, выбирая для этого самые неожиданные места.

Однажды Чанбин обнаружил его спящим прямо на своих тренировочных матах в спортзале.

– Сынмин-и, я же могу на тебя наступить, – мягко укорил его Со, присаживаясь рядом.

– Тут пахнет тобой, хён, – сонно пробормотал парень, потираясь щекой о плечо Чанбина. – Ты сильный и тёплый.

Чанбин, который на допросах мог выбить дух из любого врага, просто растаял. Он аккуратно взял Сынмина на руки и отнёс в гостиную, чувствуя себя самым важным человеком на свете.

Сынмин многого не знал о мире людей. Он пугался пылесоса, не понимал, зачем нужно пользоваться вилкой, если можно есть руками (или мордочкой, как он привык), и искренне удивлялся, почему люди не мурчат, когда им хорошо.

– Хён, а почему ты не вибрируешь? – спросил он как-то у Минхо, когда тот расчёсывал его мягкие волосы.

– Люди не умеют так, малыш, – улыбнулся Минхо, на мгновение перестав быть ироничным оратором. – Но мы можем говорить словами. Например, я могу сказать, что ты нам очень дорог.

Сынмин замер, его хвост радостно заходил из стороны в сторону.

– Правда? Даже если я боюсь воды и иногда ворую сосиски?

– Даже тогда, – подтвердил подошедший Чан.

Лидер мафии изменился больше всех. Он стал возвращаться домой раньше, привозя Сынмину не только сладости, но и книги, заметив, как гибрид тянется к знаниям. Сынмин оказался невероятно способным: он за неделю научился бегло читать и начал помогать Чану с бумагами, подмечая ошибки в расчётах, которые пропускали опытные бухгалтеры.

– Крис, – позвал Сынмин однажды вечером, когда они остались вдвоём в кабинете.

Чан оторвался от ноутбука. Сынмин сидел на ковре у его ног, прислонившись головой к колену альфы. Его ушки иногда подрагивали, ловя звуки ночного города за окном.

– Да, Минни?

– Чонин-и... он часто грустит, – тихо сказал гибрид. – Он думает, что он здесь лишний. А ещё он очень одинок.

Чан вздохнул, запуская руку в волосы омеги. Сынмин прикрыл глаза, подставляя голову под ласку.

– Мы все в этой жизни немного одиноки, Сынмин. Такова цена нашего пути.

– Но теперь у вас есть я, – Сынмин поднялся и, внезапно осмелев, сел к Чану на колени, как делал это в форме кота. – Я не дам вам грустить.

Он уткнулся носом в шею лидера, вдыхая его терпкий аромат дерева и пороха. Для Сынмина это был самый лучший запах в мире. Чан замер, его сердце пропустило удар. Он осторожно обнял омегу, прижимая к себе.

– Ты чудо, Сынмин-и. Наше маленькое дикое чудо.

В этот момент дверь без стука распахнулась. В комнату влетел Джисон с коробкой пиццы, а за ним — все остальные.

– Эй! Мы решили устроить вечер кино! – крикнул Хан, но тут же осёкся, увидев картину на кресле. – Ой... мы помешали?

Сынмин густо покраснел и попытался спрыгнуть, но Чан удержал его, собственнически приобняв за талию.

– Не помешали. Несите пиццу сюда. И Сынмину только с курицей, вы же знаете, он другую не ест.

Чонин, стоявший в дверях, вдруг почувствовал, как Сынмин подмигнул ему. Младший снайпер улыбнулся — впервые за долгое время искренне и открыто.

Они были мафией. Они были опасны, жестоки и богаты. Но в центре их тёмного мира теперь жил маленький омега-гибрид, который научил их тому, что даже самым суровым волкам иногда нужно, чтобы их просто почесали за ушком.

Сынмин уютно устроился в объятиях Чана, слушая смех друзей и чувствуя себя наконец-то дома. Он знал, что впереди ещё много трудностей, что мир людей сложен и опасен, но пока эти семеро рядом — ему нечего бояться.

Разве что только пылесоса. Но с этим обещали разобраться.