Тьма или свет?

В гостиной Гриффиндора было необычайно тихо для субботнего вечера. Золотистые отблески камина плясали на стенах, выхватывая из темноты решительный профиль Вити Пхакина. Он сидел в глубоком кресле, вертя в руках свою волшебную палочку. На его лбу, под копной вьющихся черных волос, отчетливо белел шрам в виде молнии — метка, определившая его судьбу еще в колыбели.

Витя, староста школы и капитан команды по квиддичу, в свои шестнадцать лет выглядел человеком, на чьи плечи лег груз целого мира. Его карие глаза за стеклами очков были прикованы к старой карте, но мысли витали далеко от Хогвартса. Три года назад он узнал правду: Питер Петегрю жив. Тот самый человек, который предал его родителей, Елену и Василия, и обрек Сириуса Блэка на двенадцать лет ада в Азкабане, всё это время скрывался в доме его лучшего друга под видом крысы.

– Ты снова об этом думаешь, – раздался мягкий голос.

Витя вздрогнул и поднял взгляд. Перед ним стояла Настя Самодаева. Ее голубые глаза светились сочувствием, а темные волосы рассыпались по плечам. Несмотря на разницу в один курс, Настя понимала его лучше, чем кто-либо другой.

– Сложно не думать, Настя, – Витя горько усмехнулся, продемонстрировав свою привычную саркастичную манеру. – Когда убийца твоих родителей разгуливает на свободе, а ты должен проверять, не слишком ли громко первокурсники шумят в коридорах. Это кажется... неправильным.

Настя присела на подлокотник его кресла, коснувшись его ладони.

– Ты не один, Витя. У тебя есть Сириус, у тебя есть мы с Димой. Мщение — это путь в никуда, ты же сам знаешь, что говорил профессор Дамблдор. Если ты позволишь ненависти поглотить тебя, Волендеморт победит, даже не поднимая палочки.

Витя резко встал, его спортивное телосложение и невысокий рост придавали ему сходство с натянутой струной. Вспыльчивость, всегда сидевшая внутри, рвалась наружу.

– Дамблдор говорит о прощении, потому что не он терял всё! – воскликнул он, и несколько искр вылетело из кончика его палочки. – Петегрю заслуживает смерти. Он трус, который ищет выгоду под крылом любого сильного хозяина. И если я не поставлю точку, он снова предаст.

В этот момент в гостиную вошел Дима Самодаев. Высокий, худощавый, он выглядел взъерошенным после тренировки на поле для квиддича. Увидев напряженную сцену, он нахмурился.

– Опять спорите? Витя, друг, ты слишком заводишься. Я понимаю, Петегрю жил в моем доме, и мне до сих пор тошно от этого, но сейчас у нас другие проблемы. Завтра игра со Слизерином, а наш лучший ловец думает о том, как пустить в ход запрещенные заклинания.

– Я не собираюсь использовать запрещенную магию, Дима, – отрезал Витя, хотя в глубине души он уже несколько месяцев работал над собственным заклятием, способным сковать волю противника. – Но я не могу просто игнорировать крестражи и ждать, пока Том Реддл придет за мной.

– Мы поможем тебе, – к ним подошла Амалия Якобсон. Ее белые волосы контрастировали с черной мантией старосты, а взгляд черных глаз был серьезным и сосредоточенным. – Витя, ты самый талантливый волшебник нашего поколения. Твоя способность к невербальной магии и трансгрессии в таком возрасте — это дар. Но Дима прав: ты становишься одержимым. Я изучила книги в запретной секции... уничтожение крестражей требует холодного рассудка, а не ярости.

Амалия искренне восхищалась Витей, хотя в глубине души тень зависти к его славе и силе иногда омрачала их дружбу. Она была признана одной из умнейших ведьм, но Витя... он был Избранным, наследником самого Гриффиндора.

– Холодный рассудок, – повторил Витя, глядя в окно на темнеющий Запретный лес. – Сириус пишет, что Петегрю видели в окрестностях поместья Малфоев. Он снова прислуживает Волендеморту. Если я найду его раньше, чем мы доберемся до Реддла...

– То что? – Настя встала перед ним, заглядывая в глаза. – Ты убьешь его? И станешь таким же, как они? Витя, ты — мальчик, который выжил, чтобы принести свет, а не чтобы умножать тьму.

Витя промолчал. В его голове звучал холодный, шипящий голос Волендеморта, который он слышал в своих кошмарах. Змеиный язык, которым он владел, иногда казался ему не даром, а проклятием, связывающим его с врагом.

– Мне нужно остыть, – бросил он и, накинув мантию, направился к выходу из гостиной.

– Витя, стой! – крикнул Дима, но Настя придержала брата за руку.

– Дай ему время, Дима. Он борется сам с собой.

Витя шел по темным коридорам Хогвартса, его шаги эхом отдавались от каменных сводов. Он не заметил, как ноги привели его к портрету, скрывающему вход в кабинет директора, но вместо этого он свернул к астрономической башне. Там, на высоте, ветер обдувал его лицо, принося временное облегчение.

Вдруг пространство за его спиной дрогнуло. Витя мгновенно развернулся, выставив палочку. Невербальное заклинание щита уже было готово сорваться с его губ. Из тени вышел высокий мужчина с длинными темными волосами и проницательными серыми глазами.

– Неплохая реакция, крестник, – Сириус Блэк улыбнулся, хотя в его чертах все еще читалась тень лет, проведенных в тюрьме.

– Сириус! Что ты здесь делаешь? Это опасно! – Витя опустил палочку и бросился к нему.

Они обнялись. Сириус был для Вити самым близким человеком, живой связью с его родителями.

– Я не мог не прийти. Твои письма... они пугают меня, Витя. Ты слишком много думаешь о мести Питеру. Поверь мне, я провел двенадцать лет, мечтая о его смерти, и это чуть не свело меня с ума.

– Он предал их, Сириус. Из-за него у меня нет отца и матери. Из-за него ты потерял молодость.

– Я знаю, – голос Блэка стал жестким. – Но Василий Пхакин никогда бы не захотел, чтобы его сын стал убийцей. Ты — наследник Гриффиндора. В твоих жилах течет кровь храбрецов, а не палачей. Твоя задача — Волендеморт. Крестражи — вот ключ. Петегрю — лишь жалкое насекомое, которое раздавит сама судьба.

Витя тяжело вздохнул, прислонившись к парапету.

– Я боюсь, что если я не убью его, я не смогу двигаться дальше. Это как заноза в сердце.

– Твое сердце принадлежит не мести, а Насте, – Сириус хитро прищурился, пытаясь разрядить обстановку. – Я видел, как ты на нее смотришь. И как Дима ревнует свою сестру к каждому столбу, хотя ты для него как брат. Не разрушай это, Витя. После войны тебе понадобится будущее. Кем ты хочешь быть?

– Я хочу стать мракоборцем, – твердо ответил Витя. – Хочу, чтобы больше ни одна семья не прошла через то, что прошел я.

– Тогда начни вести себя как мракоборец уже сейчас. Собирай волю в кулак. Волендеморт силен, он мастер манипуляций. Он знает о твоей связи с ним, знает, что ты можешь слышать его мысли через змеиный язык. Он будет бить по самому больному — по твоей ярости.

Витя кивнул. Слова крестного всегда имели на него магическое действие. Вспыльчивость начала уступать место холодной решимости.

– Спасибо, Сириус. Я... я постараюсь.

– Не старайся, а делай, – Блэк потрепал его по плечу. – А теперь иди. Твои друзья ждут тебя. И помни: ты не один. Василий и Елена всегда рядом с тобой, здесь, – он приложил руку к груди Вити.

Сириус обернулся огромным черным псом и бесшумно исчез в тени лестницы. Витя постоял еще немного, глядя на звезды. Он понял, что месть Петегрю — это ловушка, расставленная самим дьяволом. Если он пойдет по этому пути, он потеряет Диму, Настю, Амалию и самого себя.

Когда он вернулся в гостиную, Настя и Дима все еще сидели у камина. Амалия что-то увлеченно писала в длинном свитке пергамента.

– Простите меня, – тихо сказал Витя, подходя к ним. – Я был неправ.

Дима вскочил и хлопнул друга по плечу.

– Ну наконец-то! Я уж думал, придется вызывать тебя на дуэль, чтобы вправить мозги. Хотя, признаться, шансов у меня маловато, ты ведь у нас лучший дуэлянт школы.

Настя подошла к Вите и взяла его за руку. Ее ладонь была теплой, и Витя почувствовал, как напряжение окончательно покидает его тело.

– Мы найдем крестражи вместе, – сказала она. – И мы победим его. Не как мстители, а как друзья.

– У меня есть наметки по поводу чаши Хельги Хаффлпафф, – подала голос Амалия, не отрываясь от пергамента, но на ее губах играла довольная улыбка. – Если мои расчеты верны, один из фрагментов души может быть спрятан в надежном месте, о котором Том Реддл знал еще со времен своего ученичества.

Витя сел рядом с ними, чувствуя, как внутри него рождается новый план. Он больше не был просто "мальчиком, который выжил". Он был лидером, который знал, за что сражается.

– Хорошо, – сказал Витя, и в его глазах зажегся огонь, но на этот раз это был огонь надежды, а не ненависти. – Рассказывай, Амалия. У нас мало времени. Волендеморт не будет ждать, когда мы закончим школу.

В ту ночь в гостиной Гриффиндора четверо молодых волшебников поклялись друг другу идти до конца. Витя знал, что впереди его ждут тяжелые испытания: битвы, потери и, возможно, самая главная встреча в его жизни — лицом к лицу с тем, кто лишил его всего. Но смотря на Настю, он понимал, что после войны его ждет не пустота, а жизнь. Жизнь, которую он защитит любой ценой.

А где-то далеко, в тени старого поместья, Питер Петегрю дрожал от страха, чувствуя, как кольцо судьбы сжимается вокруг него. Он еще не знал, что его жизнь больше не цель для Вити Пхакина. Ведь Витя выбрал свет, а для тьмы это было самым страшным приговором.