Aqua. Продолжение.

Вода вокруг «Сурвиона» всё ещё кипела, насыщенная частицами органического мусора и обломками высокотехнологичного сплава. Эмеральд Флинт откинулся на спинку пилотского кресла, чувствуя, как мелко дрожат пальцы, сжимающие рычаги управления. Гул реактора его субмарины «Мантикора» казался сейчас самым прекрасным звуком во вселенной — звуком жизни. Бионты, эти порождения кошмаров и чуждой логики, были отброшены. Их последнее убежище превратилось в братскую могилу.

Но тишина, воцарившаяся в эфире, не приносила покоя. В Акве покой всегда был лишь временной неисправностью системы.

– База, это Флинт. Подтверждаю визуальный контакт с зоной поражения. Движения нет. Повторяю, «Сурвион» нейтрализован, – произнес он в микрофон, морщась от резкого запаха озона и застоявшегося дыхательного газа.

– Принято, Деддай, – отозвался сквозь помехи голос диспетчера Атлантической Федерации. – Возвращайтесь на «Магеллан». Адмирал Пинг хочет видеть вас немедленно. И, Флинт... хорошая работа.

Эмеральд хмыкнул, отключая связь. «Хорошая работа» в Акве обычно означала, что ты выжил там, где другие превратились в корм для падальщиков. Он бросил взгляд на монитор заднего обзора. Тёмный силуэт разрушенной станции медленно растворялся в непроглядной мгле океанских глубин.

Путь до «Магеллана» занял несколько часов. Флинт провел их в полузабытьи, глядя на индикаторы приборов. Перед глазами то и дело всплывали призраки прошлого. Багровые воды Охотского моря, где кровь трёхсот заключенных смешивалась с солью; холодные глаза Цуй Акиры; нож Хонг Лонг у его горла. Он был «Изумрудом» — продуктом программы «Машина», существом, созданным для эффективности, а не для чувств. Но сейчас, среди бесконечного давления толщи воды, он чувствовал себя просто старым, чертовски усталым наемником.

Когда шлюзовая камера «Магеллана» наконец вытолкнула воду и «Мантикора» опустилась на магнитные захваты, Флинт не спешил выходить. Он достал из потайного кармана комбинезона помятую пачку настоящих сигарет — редкий трофей с Малайского архипелага — и щелкнул зажигалкой. Густой, терпкий дым заполнил кабину. Настоящий табак, не синтетика. Вкус настоящей жизни, за которую стоило сражаться.

На причале его ждали. Адмирал Пинг выглядел постаревшим, хотя его выправка оставалась безупречной. Рядом с ним стоял человек, чье присутствие заставило Флинта непроизвольно напрячься. Эль Топо. Старый лис, который когда-то едва не отправил Флинта на дно из-за «серного» контракта, стоял, скрестив руки на груди, и его единственный глаз хитро щурился.

– Ты выглядишь так, будто тебя прожевал и выплюнул кракен, Эмеральд, – пробасил Эль Топо, когда Флинт спрыгнул с борта субмарины на металлический настил.

– Твоими молитвами, Топо, – Флинт выпустил струю дыма прямо в лицо пиратскому барону. – Надеюсь, на этот раз груз в моих трюмах не окажется секретными файлами Энтрокса, о которых я «случайно» не должен знать.

– Оставим старые обиды, – вмешался адмирал Пинг, делая шаг вперед. – Мир изменился. Бионты разбиты, но вакуум власти, который они оставили, заполняется быстрее, чем прибывает вода в пробитый корпус.

– К чему эта торжественность, адмирал? – Флинт бросил окурок и раздавил его тяжелым сапогом. – Я выполнил контракт. Сёгунат прислал мне помилование, Атлантическая Федерация — благодарность. Я собирался уйти на покой где-нибудь в районе Неополиса, может, открыть бар или заняться легальным извозом.

Пинг и Эль Топо переглянулись. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Пойдем в штаб, Эмеральд, – тихо сказал адмирал. – Есть вещи, которые не предназначены для ушей докеров.

В кабинете, защищенном от прослушивания, было прохладно. На голографическом столе медленно вращалась карта Аквы. Красные точки обозначали недавние столкновения.

– Мы думали, что «Сурвион» был центром управления, – начал Пинг, активируя одну из зон на карте. – Но данные, которые ты извлек из архивов Акиры перед его смертью, говорят о другом. «Машина»... проект, в котором ты родился, Эмеральд. Он не был закрыт.

Сердце Флинта пропустило удар. Он помнил холодные лаборатории Антарктиды, помнил шепот матери о сестрах — Опал и Руби.

– И что с того? – Флинт постарался, чтобы его голос звучал безразлично. – Прошло тридцать лет. Те, кто за этим стоял, давно превратились в донный ил.

– Ошибаешься, – Эль Топо вывел на экран изображение странного объекта. Это была не станция и не корабль, а нечто среднее, покрытое биоорганической броней, подозрительно похожей на технологии бионтов. – Месяц назад это судно было замечено в Южно-Тихоокеанском бассейне. Оно не отвечает на запросы и уничтожает любого, кто приближается. Но самое интересное не это.

Топо увеличил изображение. На борту, среди наростов, отчетливо читался символ — стилизованный драгоценный камень.

– Сапфир, – прошептал Флинт.

– Именно, – кивнул Пинг. – Твой «брат» или «сестра». Мы не знаем. Но этот объект направляется к старым базам Энтрокса в Индийском океане. Если они объединят технологии «Машины» с остатками разработок бионтов, Аква столкнется с угрозой, по сравнению с которой генерал Акира покажется капризным ребенком.

Флинт отошел к иллюминатору. За толстым стеклом колыхалась темная вода, прорезаемая огнями проходящих катеров. Его жизнь была чередой побегов и сражений. Он думал, что искупил свое прошлое, убив Акиру и остановив бионтов. Но прошлое, казалось, имело собственные двигатели и не собиралось идти на дно.

– Почему я? – спросил он, не оборачиваясь. – У вас есть целые флотилии. У Сёгуната есть «Драконы». У Федерации — крейсеры.

– Потому что ты один из них, – жестко ответил Эль Топо. – Твой генетический код — это ключ. Все системы безопасности «Машины» настроены на распознавание определенных последовательностей. Любой другой флот будет расщеплен на атомы еще на подходе. Тебя же они могут подпустить достаточно близко.

– И что вы хотите? Чтобы я нашел родственника и пригласил его на ужин?

– Мы хотим, чтобы ты проник на борт и уничтожил ядро, – сказал Пинг. – Или, если это возможно, взял управление на себя. Это не просто миссия, Флинт. Это ликвидация последней нити, которая связывает Акву с тем безумием, что породило тебя.

Флинт долго молчал. Он вспомнил Хонг Лонг и её слова о том, что он сыграет роль, когда зло восстанет из глубин. Неужели она знала? Неужели всё это время он был лишь фигурой на доске, которую двигали невидимые руки кукловодов из «Машины»?

– Мне нужна «Мантикора», – наконец произнес он. – Полная модернизация. Плазменные пушки «Большой Джо», новейшие сонары и запас кислорода на месяц автономного плавания. И никаких хвостов. Я пойду один.

– Ты получишь всё, что нужно, – облегченно выдохнул адмирал.

– И еще одно, – Флинт повернулся к Эль Топо. – Если я не вернусь... найди способ передать информацию о моей матери в архивы Неополиса. Пусть хоть где-то останется запись о том, что она не была просто «инкубатором №7».

Эль Топо серьезно кивнул.

– Слово пирата, Эмеральд.

Спустя три дня обновленная «Мантикора» покидала доки «Магеллана». Флинт чувствовал, как корабль отзывается на каждое его движение. Новая обшивка блестела в свете прожекторов, а в трюме лежали дополнительные блоки питания для экспериментального оружия.

Он взял курс на юг. Туда, где по слухам вода была теплее, но опасности — смертоноснее.

– Ну что, сестренка или братишка, – прошептал он, глядя на пустой экран радара. – Посмотрим, чему вас учили в этих пробирках.

Связь с базой начала ослабевать, сменяясь характерным треском помех. Флинт уже собирался отключить внешний приемник, когда из динамиков раздался голос. Это не был голос Пинга или Топо. Это был женский голос, холодный и мелодичный, звучащий так, словно он шел из самой его головы.

– Изумруд... Ты всё-таки пришел.

Флинт резко выпрямился, его сердце забилось чаще.

– Кто это? – спросил он, проверяя частоты.

– Та, кто ждала тебя в темноте. Та, кто помнит холод Антарктиды. Руби уже здесь, Эмеральд. Мы ждем только тебя, чтобы начать последнее погружение.

Сигнал оборвался. На экране радара вспыхнула одинокая точка, пульсирующая в такт его собственному пульсу. Она находилась глубоко впадине, там, куда не проникал свет даже самых мощных прожекторов.

– Ну уж нет, – процедил Флинт, сжимая штурвал. – На этот раз я сам буду выбирать глубину.

Он перевел двигатели в форсированный режим. «Мантикора» хищно дернулась и устремилась вниз, прорезая толщу воды, словно клинок.

Вокруг него была Аква — мир, который он ненавидел и любил одновременно. Мир, где каждый глоток воздуха был платным, а каждая минута жизни — украденной у смерти. Он прошел через тюрьмы Сёгуната, через предательства Энтрокса и ужас Бионтов. Он видел, как вода окрашивается в багровый, и как рушатся империи.

Теперь пришло время встретиться с самим собой.

Глубина росла: три тысячи метров, четыре, пять... Давление нарастало, заставляя корпус субмарины жалобно стонать. Флинт не обращал на это внимания. Он проверял системы наведения. Если «Руби» или кто бы то ни было еще думал, что он вернется в «Машину» как послушный пес, их ждало разочарование.

Впереди, в свете поисковых огней, начали проступать очертания чего-то огромного. Это не было похоже на человеческую архитектуру. Изящные, закрученные спиралью башни, светящиеся тусклым фиолетовым светом, поднимались со дна океана. Био-механический город. Наследие, которое должно было быть уничтожено.

– Внимание, неопознанный объект, – произнес Флинт, активируя боевой режим. – Говорит Эмеральд Флинт. Я пришел не для воссоединения семьи. Я пришел закрыть счет.

В ответ город вспыхнул тысячами огней. Десятки мелких, быстрых теней отделились от башен и устремились к «Мантикоре». Это были не субмарины. Это были живые торпеды, подобные тем, что использовали бионты, но гораздо более совершенные.

– Ну, началось, – Флинт оскалился в предвкушении боя. – Потанцуем.

Первый залп «Большого Джо» разрезал воду ослепительно белым лучом. Одна из теней испарилась, превратившись в облако пузырей. Флинт резко бросил корабль в сторону, уходя от ответного огня. Его движения были точными, почти инстинктивными. Генетическая программа «Машины» работала на полную мощность, превращая его в идеальное орудие убийства.

Но в этом и была ирония: он использовал дары своих создателей, чтобы уничтожить всё, что они создали.

– Ты сражаешься с нами, Изумруд? – снова раздался голос в эфире. – Сражаешься со своей кровью?

– У меня нет крови, – ответил Флинт, выпуская веер самонаводящихся ракет. – У меня есть только топливо и боезапас. И того, и другого хватит, чтобы отправить вас всех в ад.

– Ад здесь, под нами, – печально отозвался голос. – Мы лишь пытаемся построить рай, где нам не придется дышать газом из баллонов. Присоединяйся, брат. Оставь этих никчемных людей и их вечные войны за кредиты.

Флинт на мгновение замер. Рай под водой? Без войн? Это звучало как мечта, о которой он никогда не смел даже думать. Но потом он вспомнил глаза заключенных в Охотском море. Он вспомнил, что любая утопия в Акве всегда строилась на горах трупов.

– Мой рай — это чистый горизонт и оплаченный счет, – отрезал он. – А вы — просто очередная неисправность, которую нужно устранить.

Он направил «Мантикору» прямо в центр города, к самой высокой башне, которая пульсировала энергией. Если Пинг был прав, именно там находилось ядро управления.

Вода вокруг него превратилась в хаос из взрывов и лазерных росчерков. «Мантикора» содрогалась от попаданий, системы предупреждения вопили о критических повреждениях, но Флинт не отступал. Он видел цель.

В какой-то момент огромный органический занавес преградил ему путь. Флинт нажал на спуск плазменной пушки, выжигая проход. Он ворвался внутрь башни, где гравитация казалась странной, а свет — почти осязаемым.

В центре огромного зала, заполненного прозрачной жидкостью, висела капсула. В ней, опутанная проводами и сенсорами, находилась женщина. Ее волосы колыхались в воде, как щупальца медузы, а кожа имела легкий изумрудный оттенок.

– Руби? – тихо спросил Флинт, сбавляя ход.

Она открыла глаза. Они были точно такими же, как у него — холодными, пронзительными, цвета глубокого океана.

– Ты опоздал, брат, – ее губы не шевелились, но голос звучал повсюду. – Процесс запущен. Аква будет очищена. Мы вернемся на поверхность, а те, кто не достоин, останутся здесь, в вечной тьме.

– Поверхность мертва, Руби. Там радиация и лед.

– Мы изменим это. У нас есть технологии «Машины» и адаптивность Бионтов. Мы станем богами нового мира.

Флинт посмотрел на панель управления. Его палец завис над кнопкой детонации сейсмического заряда, который он установил на борт перед вылетом. Это уничтожило бы всё в радиусе пяти километров. Включая его самого.

– Знаешь, – сказал он, и в его голосе впервые за долгое время послышалась грусть. – Мать хотела для нас другой судьбы. Она сбежала, чтобы я не стал таким, как ты. Чтобы я был человеком, пусть и плохим.

– Она была слабой, – ответила Руби.

– Нет. Она была единственной из нас, кто был по-настоящему свободен.

Флинт закрыл глаза и нажал на кнопку.

Но взрыва не последовало. Вместо этого все системы «Мантикоры» мгновенно отключились. Свет в кабине погас, сменившись тревожным красным мерцанием аварийных ламп.

– Ты думал, что можешь убить свою судьбу так просто? – Руби улыбнулась, и эта улыбка была самой страшной вещью, которую Флинт видел за всю свою жизнь. – Ты не пришел уничтожить нас, Изумруд. Ты пришел, чтобы завершить цепь. Твой генетический код был последним элементом, которого нам не хватало для стабилизации ядра.

Флинт почувствовал, как из кресла выдвигаются тонкие иглы, пробивая его комбинезон и вонзаясь в позвоночник. Боль была острой, но быстро сменилась странным оцепенением. Он видел, как его кровь по прозрачным трубкам течет куда-то вглубь корабля, а затем — в системы башни.

– Добро пожаловать домой, Эмеральд, – прошептала Руби.

Его сознание начало растворяться в бесконечном потоке данных. Он видел всю Акву сразу: каждый транспорт, каждую базу, каждого пирата в Сэндвичской впадине. Он стал частью чего-то огромного, холодного и бесконечно могущественного.

Но где-то глубоко внутри, в самой темной каморке его разума, маленький мальчик из пиратского клана всё еще сжимал в руке старую зажигалку.

«Это еще не конец», – подумал Флинт, прежде чем темнота окончательно поглотила его. «В Акве ничто никогда не заканчивается просто так».

Снаружи, в безмолвных глубинах, город «Машины» начал вибрировать. Фиолетовое свечение сменилось ярко-изумрудным. Вода вокруг башен закипела, и огромная тень начала медленно подниматься к поверхности, неся с собой новую эру, которую Аква еще не знала.

Эмеральд Флинт, наемник, герой и изгой, исчез. Но Изумруд только что пробудился. И его первый приказ, прозвучавший во всех сетях связи Аквы, был коротким и ясным:

– Внимание всем судам. Горизонт закрыт. Приготовьтесь к погружению.