Мальчик который стал великим или который ушел в тьму?

Вечер в гостиной Гриффиндора был пропитан запахом жженого дерева и старого пергамента. Витя Пхакин сидел в глубоком кресле у самого камина, глядя на танцующие языки пламени сквозь свои круглые очки. Шрам в виде молнии на лбу неприятно покалывал — верный признак того, что Темный Лорд снова был чем-то разгневан.

Витя поправил очки и вздохнул. Прошло три года с тех пор, как он узнал правду о Питере Петтигрю. Тот, кого все считали героем, оказался жалкой крысой, предавшей Василия и Елену Пхакиных. И вот уже два года, как этот трус вернул Волендеморта к жизни, омыв его возрождение кровью Седрика Диггори.

– Снова думаешь о нем? – Тихий голос Насти Самодаевой заставил Витю вздрогнуть.

Она присела на подлокотник его кресла. Ее темные волосы мягко спадали на плечи, а голубые глаза светились неподдельным беспокойством. Настя была той, кто удерживал его от падения в бездну ярости все эти месяцы.

– О Петтигрю? – Витя криво усмехнулся, в его карих глазах блеснул холодный огонек заносчивости, свойственный ему в моменты сильного напряжения. – Я думаю о том, какой способ смерти будет для него самым подходящим. Трансфигурировать его в настоящую крысу и отдать какому-нибудь коту? Или позволить Сириусу наконец-то закончить то, что он начал двенадцать лет назад?

– Месть не вернет твоих родителей, Вить, – мягко сказала Настя, коснувшись его руки. – Ты староста школы, капитан команды, лучший дуэлянт поколения. Ты — Избранный. Если ты позволишь ненависти поглотить тебя, Волендеморт победит, даже не поднимая палочки.

– Избранный... – Витя резко встал, его спортивная фигура отбрасывала длинную тень на ковер. – Я не просил этой роли, Настя. Я просто хочу, чтобы те, кто разрушил мою жизнь, ответили за это. Петтигрю живет, прячется где-то в тенях, пока мой крестный Сириус вынужден скрываться, хотя он невиновен!

В этот момент в гостиную шумно вошел Дима Самодаев, старший брат Насти и лучший друг Вити. Высокий, худощавый, он выглядел измотанным после тренировки по квиддичу, где он, как вратарь, сегодня пропустил несколько обидных мячей.

– Опять вы о высоком? – Дима бросил свою метлу в угол и плюхнулся на диван. – Витя, брось. У нас завтра игра со Слизерином. Если ты, как капитан и лучший ловец школы, будешь летать с головой, забитой крестражами и крысами, мы проиграем. А я не переживу насмешек Малфоя.

– Дима, сейчас не время для твоих шуток, – строго заметила Амалия Якобсон, заходя следом.

Она была старостой факультета и, пожалуй, единственной, кто мог соперничать с Витей в знаниях магии. Ее белые волосы были аккуратно собраны, а черные глаза внимательно изучали Пхакина. Амалия восхищалась Витей, его талантом к невербальной магии и способностью создавать собственные заклинания, но в глубине души ее грызла зависть. Почему всё достается ему? И слава, и сила, и... Дима, который смотрел на Витю с таким обожанием, какого Амалия никак не могла добиться для себя.

– На самом деле, Дима прав в одном, – Амалия подошла ближе к камину. – Тебе нужно сосредоточиться. Если Волендеморт узнает, что ты слаб из-за жажды мести, он ударит именно туда. Витя, ты ведь уже умеешь трансгрессировать, ты владеешь магией, которая не снилась многим взрослым волшебникам. Используй это для дела, а не для личных счетов.

– Ты не понимаешь, Амалия, – Витя резко развернулся к ней. – Петтигрю двенадцать лет жил в доме Самодаевых! Он спал в одной комнате с Димой! Он предал моих родителей, которых я даже не помню!

Дима помрачнел. Упоминание о "Коросте" всегда вызывало у него приступ тошноты и ярости.

– Я знаю, Вить, – тихо сказал Дима. – И я тоже хочу свернуть ему шею. Но если ты сейчас сорвешься, если пойдешь по темному пути ради мести... кто тогда защитит Настю? Кто защитит Тедди, твоего крестника? Римус и Тонкс доверили его тебе не для того, чтобы ты стал вторым Темным Лордом.

Слова о Тедди Люпине подействовали на Витю как холодный душ. Он вспомнил маленького метаморфа, сына своего наставника Римуса. Быть крестным — это ответственность, которую он ценил превыше всего.

– Я не стану таким, как он, – голос Вити стал тише, но в нем все еще чувствовалась сталь. – Но я не успокоюсь, пока Петтигрю не предстанет перед судом. Или перед Сириусом.

– Сириус хочет, чтобы ты был жив, – Настя подошла к нему вплотную и заглянула в глаза. – Он любит тебя как сына. Ему не нужна твоя месть, ему нужен ты — счастливый и свободный от этого груза.

Витя посмотрел на нее, и его вспыльчивость начала угасать. Настя была его светом. Он любил ее так сильно, что иногда это пугало. Он знал, что после Хогвартса их ждет война, но в тайне мечтал о времени, когда они смогут просто быть вместе, без пророчеств и шрамов.

– Ладно, – Витя провел рукой по волосам, взъерошив их еще сильнее. – Завтра квиддич. А послезавтра... послезавтра я напишу Сириусу. Нам нужно обсудить план по поиску крестражей. Если мы уничтожим их, Волендеморт станет смертным. И тогда я покончу с этим раз и навсегда. Не ради мести, а ради мира.

– Вот это мой лучший друг! – Дима вскочил и хлопнул Витю по плечу. – А теперь, может, пойдем на кухню? Я умираю от голода, а домовики наверняка припрятали пару пирогов с почками.

Амалия лишь покачала головой, но на ее губах появилась слабая улыбка. Она знала, что Витя Пхакин — лидер, за которым они пойдут до конца, даже если этот путь приведет их в само сердце тьмы.

---

Ночью Вите не спалось. Он стоял у окна спальни мальчиков, глядя на запретный лес. Где-то там, в темноте, скрывалось зло. Волендеморт — высокий, бледный, с красными глазами и змеиными чертами лица — не был просто врагом. Он был тенью, которая преследовала Витю с самого рождения.

– Sss-ha-ne-sss... – прошептал Витя на змеином языке, сам того не замечая.

Способность говорить со змеями всегда напоминала ему о связи с врагом. Но он также знал, что он — наследник Гриффиндора. В его жилах текла кровь храбрейших, и он не позволит страху или ненависти диктовать свои правила.

Завтра он выйдет на поле. Он поймает снитч. Он станет лучшим молодым волшебником этого поколения не потому, что так сказано в пророчестве, а потому, что у него есть то, чего никогда не будет у Волендеморта.

У него были друзья. У него был Сириус. У него была Настя.

И ради них он пройдет этот путь до конца, оставив заносчивость и жажду мести в прошлом, чтобы стать тем героем, в котором так нуждалась магическая Британия.

– Я найду тебя, Том, – тихо произнес Витя, глядя на луну. – И на этот раз никакие крестражи тебя не спасут.

Он развернулся и пошел к своей кровати. Впереди была долгая война, но сегодня он сделал свой главный выбор. Он выбрал свет, даже если этот свет был окружен самой глубокой тьмой.

А в это время в старом поместье Малфоев Питер Петтигрю вздрогнул от беспричинного холода. Он не знал, что его судьба уже была предрешена в маленькой уютной гостиной Гриффиндора, где четверо друзей поклялись стоять друг за друга до самого конца.

Витя Пхакин заснул, и во сне он видел не зеленые вспышки заклятий, а голубые глаза Насти и смех своего крестного. Это была та жизнь, за которую стоило сражаться. И он был готов.