Омега монарха

Воздух в комнате был настолько густым от феромонов, что его, казалось, можно было резать ножом. Сон Джинву, Теневой Монарх, перед силой которого трепетали правители и боги, сейчас сам был в плену. Но не в плену вражеской магии или оков из калтейна, а в плену аромата, который сводил его с ума.

Персик. Сладкая карамель. Пряная корица. И едва уловимая, дерзкая нотка дорогого табака, которая выдавала в этом омеге его истинную натуру — доминантную, непокорную, опасную.

Перед ним на столе, прижатый к холодной поверхности, лежал Окумура Юки. Шестнадцатилетний одноклассник его сына, Сухо. Мальчишка, который должен был быть просто тенью в школьных коридорах, оказался той самой деталью пазла, которой Джинву не хватало всю его бесконечную жизнь.

Юки не был похож на обычных омег. Его атлетическое телосложение, идеальные линии мышц, не перекачанные, но сухие и сильные, вызывали у Джинву инстинктивный трепет. Взлохмаченные черные волосы, выбритые виски, пирсинг под нижней губой и россыпь серег в ушах — всё в нем кричало о бунте. На шее чернела татуировка знака ассасинов, а на плече — сложный узор, скрывающий за собой силу, способную уложить любого альфу. Джинву знал: этот парень мог ломать кости, не моргнув и глазом. Но сейчас он был слаб. Течка превратила его силу в тягучую истому.

Джинву тяжело дышал, его серые глаза потемнели, превращаясь в две бездонные пропасти. Рост в сто девяносто сантиметров позволял ему полностью накрыть собой юношу. Его широкие ладони по-хозяйски легли на узкую, но крепкую талию Юки. В этот момент для Монарха перестал существовать весь мир.

Где-то там, за пределами этого дома, защищенного мощнейшим барьером, была его жена Ча Хэ Ин. Был его сын. Была привычная жизнь идеального охотника и семьянина. Но всё это оказалось ложью, декорацией, которую он воздвиг вокруг себя, чтобы не сойти с ума от одиночества. У него с Хэ Ин никогда не было связи истинных. Она была лишь спутницей, удобным выбором, чтобы общество оставило его в покое.

Но Юки... Юки был его судьбой.

– Джинву... сэр... пожалуйста, не надо, – прохрипел Юки, вжимаясь лицом в столешницу. Его голос дрожал, а пальцы судорожно скребли по дереву.

– Детка, надо, – голос Джинву сорвался на низкий рык, вибрирующий в самой грудной клетке. – Слишком поздно для «не надо». У тебя течка, а я твой альфа. Единственный, кто может тебе помочь.

Джинву закусил край своей футболки, пытаясь сдержать рвущегося наружу зверя. Его собственное тело горело. Он медленно, дюйм за дюймом, начал входить в омегу, чувствуя, как каждая клеточка его существа вопит от восторга.

– Черт... какой же ты узкий... горячий... – выдохнул Джинву, зажмурившись. – И только мой. Теперь только мой.

Юки всхлипнул, его тело выгнулось дугой от невыносимого давления и жара.

– Нет... он у вас слишком большой... вы меня порвете! – вскрикнул он, пытаясь отодвинуться, но хватка Монарха на его бедрах была железной.

– Тише, маленький, тише, – Джинву склонился к нему, покрывая его спину, отмеченную старым шрамом, короткими успокаивающими поцелуями. Его рука скользнула вперед, переплетая пальцы с пальцами Юки, прижимая их к столу. – Я здесь. Я не причиню тебе вреда, которого ты не смогла бы вынести. Доверься мне.

Он гладил омегу, нашептывая слова на древнем языке, который понимали только тени, успокаивая его взвинченные нервы. А затем, когда Юки на мгновение расслабился, Джинву резким, мощным толчком вошел в него полностью, заполняя до предела.

Юки издал громкий, надрывный стон, переходящий в крик. Его глаза, небесно-голубые и влажные от слез, широко распахнулись. Мир вокруг них вздрогнул. Тени в углах комнаты заплясали, приветствуя своего нового господина, признавая связь, которая только что была скреплена плотью.

Джинву не дал ему прийти в себя. Он склонился к его шее, туда, где пульсировала жилка, источая самый сильный аромат персика и табака. Его клыки, обычно скрытые, удлинились, становясь острыми, как кинжалы из черного камня.

– Теперь ты навсегда принадлежишь мне, Окумура Юки, – прошептал он прямо в кожу.

Одним точным движением Джинву сомкнул челюсти, ставя метку.

Юки снова вскрикнул, но на этот раз в его голосе не было боли. Это было облегчение. Глубокое, первобытное узнавание своего альфы. Магия Теневого Монарха хлынула в кровь омеги, смешиваясь с его собственной силой, создавая нечто новое, нерушимое.

Связь установилась.

Джинву чувствовал, как внутри него рушатся последние барьеры. Ему было плевать на приличия, на то, что Юки — друг его сына. Ему было плевать на долг перед ассоциацией. В этой комнате, под защитой барьера, существовал только этот дерзкий, умный и невероятно сильный мальчишка, который смог подчинить себе самого Монарха Смерти.

– Мой, – рычал Джинву, начиная двигаться внутри него, задавая ритм, от которого у обоих темнело в глазах. – Только мой истинный.

Юки, еще минуту назад пытавшийся сопротивляться, теперь сам подавался назад, ловя каждое движение, отвечая на каждый толчок. Его пальцы впились в предплечья Джинву, оставляя глубокие отметины.

– Твой... – выдохнул Юки, и в его голубых глазах блеснула искра той самой силы, которая позволяла ему «нагибать» альф. Но сейчас эта сила была направлена на то, чтобы удержать своего единственного. – Да, Джинву... еще...

В этот момент в доме Теневого Монарха родилась тайна, способная перевернуть весь мир охотников. Но пока что она была скрыта за барьером, в запахе персиков, карамели и горького табака.