Малыш чу

Огромный особняк семьи Баджи, скрытый за высоким кованым забором в элитном районе Токио, всегда казался Чифую декорацией к фильму о жизни небожителей. Здесь даже воздух пах иначе — дорогим парфюмом, старым деревом и едва уловимым ароматом власти. Мацуно, выросший в тесной бетонной коробке на окраине, где вечно подтекал кран, а единственным украшением были старые плакаты с мангой, до сих пор чувствовал себя здесь незваным гостем.

Чифую стоял перед высоким зеркалом в золоченой раме, поправляя воротник белоснежной шелковой рубашки. Ткань была такой тонкой и дорогой, что казалась второй кожей. Женитьба на Кейске Баджи, наследнике огромного состояния и одном из самых сильных альф города, стала для него спасением от долгов семьи, но одновременно и самым тяжелым испытанием.

– Опять ты замер, – раздался низкий, хрипловатый голос от двери.

Чифую вздрогнул и обернулся. Баджи стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Его длинные черные волосы были собраны в небрежный хвост, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты, открывая вид на острые ключицы. Он выглядел как хищник, отдыхающий в своих владениях.

– Извини, Кейске-сан, – Чифую опустил взгляд, рассматривая свои начищенные туфли. – Я просто... не уверен, что этот наряд подходит для приема.

Баджи подошел ближе, и Чифую невольно вдохнул его запах — терпкий, лесной, с нотками жженого сахара. Это был запах истинного альфы, от которого у омеги подгибались колени.

– Ты выглядишь чертовски красиво, – Кейске бесцеремонно взял его за подбородок, заставляя поднять голову. – И перестань извиняться. Ты теперь Баджи. Если кто-то посмотрит на тебя косо, я лично вырву ему глотку.

– Не говори так, – тихо прошептал Чифую, чувствуя, как щеки заливает румянец. – Там будут твои родители и их партнеры. Я не хочу тебя позорить.

Баджи фыркнул, обнажив клыки в короткой ухмылке, и провел большим пальцем по нижней губе омеги.

– Пошли. Нас уже заждались.

Они спустились в огромную гостиную, где уже собрались гости. Хрустальные люстры заливали зал ослепительным светом, а звон бокалов и негромкий ропот голосов создавали атмосферу светского раута.

Семья Баджи была известна своей строгостью и приверженностью традициям. Мать Кейске, величественная женщина с холодным взглядом, сидела в центре дивана, окруженная свитой из дальних родственников. Когда Баджи и Чифую вошли, разговоры на мгновение стихли.

– А вот и наш «сюрприз», – раздался глумливый голос.

К ним подошел высокий блондин с ленивой улыбкой — Шуджи Ханма, один из деловых партнеров семьи. Его взгляд, липкий и неприятный, прошелся по фигуре Чифую, задерживаясь на тонкой талии.

– Кейске, ты действительно выбрал себе самого хрупкого омегу во всем Токио? – Ханма усмехнулся, потягивая вино. – Он выглядит так, будто сломается от одного громкого слова.

Баджи почувствовал, как Чифую рядом с ним напрягся, едва заметно втянув голову в плечи. Альфа сделал шаг вперед, закрывая своего мужа плечом. Из него начала медленно сочиться тяжелая, подавляющая аура.

– Советую тебе следить за языком, Ханма, – голос Баджи звучал как низкий рык. – Если ты еще раз позволишь себе оценивать моего омегу как товар, наша сделка закончится прямо здесь. Вместе с твоим носом.

Ханма поднял руки в примирительном жесте, хотя в его глазах всё еще плясали насмешливые искры.

– Тише, тише. Я просто восхищен. Красота этого мальчика действительно... ослепительна.

– Отойди, – бросил Кейске и потянул Чифую в сторону террасы, где было меньше людей.

Выйдя на свежий воздух, Чифую наконец смог вздохнуть полной грудью. Ночной воздух был прохладным, и он обхватил себя руками за плечи.

– Прости за него, – Баджи встал рядом, глядя на темный сад. – В этом кругу полно идиотов, которые думают, что деньги дают им право на хамство.

– Всё в порядке, – Чифую грустно улыбнулся. – Я привык. Просто... я иногда думаю, что они правы. Я не вписываюсь сюда. Твои родители хотели для тебя кого-то из высшего общества, а получили меня.

Баджи резко развернулся к нему, хватая за плечи. Его глаза в темноте казались почти желтыми, как у волка.

– Послушай меня внимательно, Чифую. Мне плевать на то, что хотели родители. Я выбрал тебя не потому, что мне нужна была красивая кукла для приемов.

Он замолчал на секунду, подбирая слова, что всегда давалось ему с трудом.

– Ты единственный, кто не боится меня, когда я в ярости. Ты единственный, кто готовит этот ужасный пересоленный якисоба и улыбается так, что мне хочется разнести весь этот проклятый дом, лишь бы ты был счастлив. Ты — мой. И это единственное, что имеет значение.

Чифую почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он прижался лбом к груди Баджи, слушая мерный стук его сердца.

– Я так боюсь тебя потерять, – прошептал он в рубашку альфы.

– Не дождешься, – Кейске обнял его, зарываясь носом в светлые волосы, пахнущие зимним жасмином и чистотой.

Их уединение было прервано шагами. На террасу вышел Мицуя Такаши, старый друг Кейске, единственный, кого Чифую не опасался в этом доме. Мицуя был дизайнером и обладал мягким, успокаивающим характером.

– Простите, что мешаю, – Мицуя улыбнулся, глядя на них. – Кейске, твоя мать требует, чтобы вы вернулись. Начинается официальная часть.

Баджи недовольно поморщился.

– Опять эти речи. Тошнит от них.

– Потерпи немного, – Мицуя подошел к Чифую и поправил на нем воротник, который слегка смялся. – Кстати, Чифую, ты выглядишь великолепно. Этот оттенок белого идеально подчеркивает твою кожу.

– Спасибо, Мицуя-кун, – Чифую чуть расслабился. – Твои советы очень помогли мне выбрать одежду.

– Идемте, – вздохнул Баджи. – Чем быстрее начнем, тем быстрее свалим в нашу спальню.

Когда они вернулись в зал, Чифую старался держать спину прямо, как учил его Кейске. Он чувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, осуждающих, завистливых. Но теперь, когда рука Баджи собственнически лежала на его талии, страх отступил.

Глава семьи, отец Кейске, поднял бокал, призывая к тишине.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить укрепление наших связей, – начал он своим глубоким, властным голосом. – И я хочу официально представить вам нового члена нашей семьи — Мацуно Чифую. Теперь он носит имя Баджи.

Чифую почувствовал, как сотни глаз впились в него. Он замер, не зная, что делать, но Кейске слегка сжал его талию, подталкивая вперед.

– Скажи что-нибудь, – шепнул Баджи ему на ухо. – Просто будь собой.

Чифую сделал шаг вперед, чувствуя, как дрожат колени. Он посмотрел на собравшихся — на этих людей в дорогих костюмах, которые видели в нем лишь выскочку из бедного квартала.

– Благодарю за теплый прием, – его голос сначала дрогнул, но быстро окреп. – Для меня большая честь стать частью вашей семьи. Я... я приложу все усилия, чтобы оправдать доверие Кейске-сана.

В зале повисла тишина. Чифую показалось, что он сказал что-то не то, но вдруг мать Кейске, сидевшая до этого с каменным лицом, едва заметно кивнула. Это был знак одобрения, который значил больше, чем любые слова.

– Неплохо, – пробормотал Баджи, когда гости снова вернулись к разговорам. – Ты был очень убедителен.

– Правда? – Чифую посмотрел на него с надеждой.

– Правда, – Баджи наклонился и быстро, почти незаметно для окружающих, поцеловал его в висок. – А теперь пошли отсюда. Я больше не вынесу запаха этого дешевого шампанского.

Они ускользнули через боковую дверь, когда внимание гостей переключилось на закуски. Оказавшись в длинном коридоре, ведущем к их крылу дома, Кейске подхватил Чифую на руки.

– Эй! Кейске-сан, поставь меня! – вскрикнул Чифую, краснея до корней волос. – Нас могут увидеть слуги!

– Пусть смотрят, – Баджи рассмеялся, и этот звук был самым искренним во всем этом огромном особняке. – Ты мой муж, и я имею право нести тебя в нашу кровать.

Он донес его до спальни и ногой захлопнул тяжелую дубовую дверь, отсекая шум праздника и чужие взгляды. Здесь, в их маленьком мире, не было места сословным предрассудкам и холодным расчетам.

Баджи опустил Чифую на мягкий ковер и прижал к стене, нависая сверху. Его взгляд стал темным и глубоким.

– Ты сегодня был самым красивым, – прошептал он, обжигая дыханием кожу. – Мой скромный, прекрасный Чифую.

– А ты был самым пугающим, – улыбнулся омега, обвивая шею альфы руками. – Спасибо, что защитил меня.

– Я всегда буду тебя защищать, – Кейске прильнул к его губам в требовательном, но полном нежности поцелуе.

В этом огромном доме, полном золота и холода, Чифую наконец понял: он не в клетке. Он дома, пока рядом с ним этот невозможный, грубый и бесконечно преданный альфа. И пусть весь мир смотрит свысока — им двоим было достаточно друг друга.

За окном падал тихий снег, укрывая сад белым одеялом, а в комнате пахло зимним жасмином и лесом, создавая историю, в которой бедность и богатство больше не имели никакого значения.