Другая Гилберт

Табличка «Добро пожаловать в Мистик Фоллс» выглядела всё так же уныло, как и пять лет назад. Габриэль Гилберт затормозила перед въездом в город, поправив солнцезащитные очки. Ветер ворвался в салон её старого кабриолета, перебирая каштановые пряди волос. В багажнике лежала пара сумок, несколько древних гримуаров и стойкое нежелание возвращаться в это болото.

Но Елена звонила трижды. Елена плакала. А когда младшая сестренка плачет, Габриэль, несмотря на весь свой колючий характер, бросает всё и едет спасать мир. Или то, что от него осталось.

– Ну что, Гилберт, добро пожаловать в ад, – пробормотала она себе под нос, переключая передачу.

Дом Гилбертов встретил её тишиной, которая обычно предшествует буре. Когда Габриэль вошла в гостиную, она сразу почувствовала чужое присутствие. И это было не присутствие Джереми, который вечно прятался по углам с альбомом для рисования.

– Габриэль! – Елена бросилась ей на шею, едва не сбив с ног. – Ты приехала. Слава богу, ты приехала.

– Легче, мелкая, ты мне ребра переломаешь, – Габриэль отстранилась, внимательно изучая лицо сестры. – Выглядишь паршиво. Кто на этот раз? Оборотни? Древние? Или просто очередной экзистенциальный кризис из-за того, что ты не можешь выбрать цвет туфель?

– О, так это и есть та самая легендарная старшая сестра? – раздался бархатный, пропитанный сарказмом голос со стороны бара.

Габриэль повернула голову. Возле окна стоял мужчина с глазами цвета штормового неба и улыбкой, которая явно говорила о том, что он привык получать всё, что захочет. В его руке был стакан с янтарной жидкостью.

– А ты, надо полагать, тот самый парень, из-за которого Елена забыла, как дышать? – Габриэль скрестила руки на груди, игнорируя предупреждающий взгляд сестры. – Стефан?

– Не угадала, дорогуша, – мужчина сделал глоток и подошел ближе. – Я Дэймон. Тот, который «плохой брат». Стефан сейчас занят тем, что спасает котят или пишет в дневнике о своих чувствах. А ты, значит, у нас ведьма?

Габриэль дернула бровью. Она почувствовала исходящую от него силу — холодную, хищную. Вампир. Причем старый.

– Я ведьма, которая может поджечь твои внутренности одним щелчком пальцев, если ты не перестанешь называть меня «дорогушей», – спокойно ответила она.

Дэймон усмехнулся, в его глазах вспыхнул опасный огонек интереса.

– Остра на язык. Мне нравится. Елена, почему ты не говорила, что в вашей семье есть кто-то с характером, а не только с комплексом мученицы?

– Дэймон, пожалуйста, – выдохнула Елена, переводя взгляд с одного на другую. – Габриэль, нам нужна помощь. В городе происходит что-то странное...

– В этом городе всегда происходит что-то странное, – отрезала Габриэль, проходя вглубь комнаты и бесцеремонно забирая стакан из рук Дэймона. Она сделала глоток, поморщилась и вернула его обратно. – Дешевое пойло. В Новом Орлеане вампиры пьют вещи получше.

***

Прошел месяц. Мистик Фоллс предсказуемо оказался забит проблемами по самую завязку. Клаус, гибриды, бесконечные ритуалы — Габриэль едва успевала перелистывать страницы своих книг.

Стефан стал для неё тихой гаванью. С ним было просто. Он понимал её усталость, он не задавал лишних вопросов, когда она до рассвета чертила солью круги в подвале. Но Дэймон... Дэймон был занозой в её идеальной ведьминской жизни.

– Опять бормочешь свои заклинания? – Дэймон облокотился на дверной косяк её комнаты. – Пошли в «Мистик Грилль». Я угощаю.

– Уйди, Сальваторе, – не оборачиваясь, ответила Габриэль. – Я пытаюсь найти способ снять это проклятие, пока твоя драгоценная Елена не превратилась в статую.

– Елена в безопасности, Стефан охраняет её, как верный пес, – Дэймон подошел ближе, его шаги были абсолютно бесшумными. – А ты бледная, как смерть. Тебе нужен перерыв.

– Мне нужна тишина, – она резко обернулась, и искры магии на мгновение вспыхнули на её кончиках пальцев. – Почему ты вечно лезешь ко мне? Иди, пофлиртуй с кем-нибудь еще.

– Ты слишком колючая, Гилберт, – он вдруг оказался совсем рядом, сокращая дистанцию до минимума. – Это вызов. А я люблю вызовы.

– Ты любишь играть с огнем, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

– О, я не боюсь обжечься.

Их отношения были похожи на партию в шахматы, где каждый ход сопровождался колкостью. Но когда на Габриэль напал один из гибридов Клауса, именно Дэймон вырвал сердце нападавшему раньше, чем Габриэль успела произнести хоть слово заклинания.

– Я бы и сама справилась, – сказала она тогда, вытирая кровь со щеки.

– Знаю, – ответил Дэймон, и в его голосе впервые не было сарказма. – Но я не хотел ждать.

***

Все изменилось в ту ночь, когда план Стефана пошел прахом. Лес был окутан туманом, а воздух пропитан запахом озона и крови. Габриэль стояла в центре ритуального круга, пытаясь удержать барьер, но силы были на исходе.

Один из приспешников Клауса, мощный ведьмак, нанес удар сзади. Габриэль почувствовала, как холодная сталь кинжала вошла под лопатку. Боль была ослепляющей. Она упала на колени, чувствуя, как жизнь утекает сквозь пальцы.

– Габи! – крик Дэймона был последним, что она услышала перед тем, как мир начал меркнуть.

Он был рядом мгновенно. Он разметал врагов с яростью, которой она никогда в нем не видела. Дэймон опустился на землю, подхватывая её голову.

– Эй, эй, не смей закрывать глаза, – его голос дрожал. – Слышишь меня? Габриэль!

– Больно... – прохрипела она, хватаясь за его куртку. – Дэймон, я... я не могу...

– Можешь. Ты самая упрямая ведьма из всех, кого я знал, – он лихорадочно огляделся. Помощи ждать было неоткуда. Она истекала кровью слишком быстро. Магия не спасала её, она лишь ускоряла процесс, пытаясь заживить рану и выжигая последние ресурсы организма.

Дэймон принял решение за доли секунды. Он прокусил свое запястье и прижал его к её губам.

– Пей. Габриэль, пей, черт тебя дери!

– Нет... – она пыталась отвернуться, зная, что это значит.

– Пей, или я сам тебя убью за то, что ты меня бросаешь! – прорычал он.

Вкус металлической, горячей крови наполнил её рот. Она сделала несколько судорожных глотков, прежде чем сознание окончательно покинуло её.

***

Пробуждение было похоже на взрыв. Габриэль резко села на кровати, жадно хватая ртом воздух. Каждая клеточка её тела вибрировала. Звуки стали невыносимо громкими: тиканье часов внизу, шелест листвы за окном, биение сердца... чужого сердца.

Она была в поместье Сальваторе. В комнате Дэймона.

Сам хозяин комнаты сидел в кресле напротив, наблюдая за ней с бокалом виски. Он выглядел так, будто не спал вечность.

– С возвращением в мир живых. Ну, технически, – произнес он негромко.

Габриэль посмотрела на свои руки. Кожа казалась бледнее, а внутри пульсировала новая, темная сила, которая конфликтовала с её затихающей магией.

– Ты... ты это сделал, – её голос звучал иначе. – Ты обратил меня.

– Ты умирала, Габриэль, – Дэймон встал и подошел к кровати. – У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда! – она вскочила, и в ту же секунду оказалась у противоположной стены. Скорость была пугающей. – Я ведьма! Моя магия... я её почти не чувствую. Ты превратил меня в монстра.

– Я спас тебе жизнь! – он в два шага преодолел расстояние между ними и схватил её за плечи. – Ты думаешь, мне было легко смотреть, как ты уходишь? Ты, со своим невыносимым характером и вечными шуточками?

Габриэль тяжело дышала, глядя на него. В её глазах стояли слезы гнева и страха.

– И что теперь? – спросила она. – Я Гилберт. Мы не становимся вампирами, Дэймон. Мы их ненавидим.

– Ты не Елена, Габриэль, – он мягко коснулся её лица. – Ты никогда не была такой, как она. Ты сильнее. И ты справишься. А я буду рядом, чтобы ты не перегрызла глотку всему городу в первый же день.

Она посмотрела на его губы, потом снова в глаза. Голод внутри неё проснулся, острый и требовательный, но это был не только голод по крови.

– Я тебя ненавижу, – прошептала она, подаваясь вперед.

– Знаю, – усмехнулся Дэймон, прежде чем перекрыть её протест поцелуем.

В этом поцелуе был вкус виски, крови и новой, пугающей вечности. Габриэль Гилберт больше не была ведьмой-защитницей. Она стала чем-то другим. И, судя по тому, как крепко Дэймон прижимал её к себе, эта новая жизнь обещала быть гораздо интереснее предыдущей.