Ъыъ

***

Торин смотрел в окно. Четырнадцатый этаж безликой новостройки открывал вид на такие же безликие коробки, серые даже под ярким июньским солнцем. Дождь, прошедший час назад, оставил на стекле грязные разводы, похожие на слезы. Торин не стал их вытирать. Они идеально соответствовали его настроению.

Когда-то из его окна открывался вид на весь город. Панорамные стекла его кабинета на вершине башни «Эребор Корп» взирали на мир с высоты, достойной короля. Он был королем. Королем стальных конструкций, мостов, что соединяли не только берега, но и судьбы, зданий, что стремились в небо, как молитвы из бетона и стекла. Его имя – Торин Дубощит – было синонимом надежности, нерушимой, как гора.

Теперь оно было синонимом позора.

Он отвернулся от окна. Пустая бутылка из-под виски одиноко стояла на столе, рядом с нетронутым завтраком, который он даже не помнил, как приготовил. Четыре стены. Они давили, сжимались, высасывали воздух. Тишина в квартире звенела громче, чем рев турбин на его бывших заводах. Иногда ему казалось, что он слышит шепот. Шепот биржевых сводок, заголовков новостей, злорадный смех Смауга, провернувшего свою аферу так изящно, что комар носа не подточил. Клевета, подтасованные документы, купленные журналисты – и вот империя, которую его дед и отец строили почти сто лет, рассыпалась в прах. А он, Торин, последний в роду глава компании, остался погребен под ее обломками.

Он потерял не просто бизнес. Он потерял наследие. Честь. Смысл.

Резкий звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Он проигнорировал его. Кто бы это ни был, он никого не хотел видеть. Звонок повторился, настойчивее, а затем к нему добавился энергичный стук.

– Дядя! Мы знаем, что ты дома! Открывай!

Фили. А следом, чуть приглушенно, но не менее настойчиво:

– Иначе мы вызовем слесаря! Ты же знаешь, я могу!

Кили. Его племянники. Единственные, кто еще пытался пробиться сквозь стену его апатии. Тяжело вздохнув, Торин поплелся к двери. Он не сомневался, что Кили действительно способен вызвать слесаря, а то и сам попытаться вскрыть замок с помощью шпильки и неуместного энтузиазма.

Щелкнул замок, и на пороге, словно два солнечных вихря, возникли они. Светловолосый, всегда чуть более серьезный Фили и темноволосый, с вечным блеском озорства в глазах Кили. Они внесли с собой запах улицы, дождя и какой-то неуемной жизни, которая казалась в его квартире кощунством.

– Ну наконец-то, – выдохнул Кили, протискиваясь внутрь и бесцеремонно оглядывая комнату. – Мрачновато тут у тебя, дядя. Тебе не кажется, что пора раздвинуть шторы и впустить немного света?

– Мне кажется, что пора закрыть дверь с той стороны, – проворчал Торин, отступая вглубь комнаты.

– И не подумаем, – Фили вошел следом и решительно закрыл дверь. В руках у него был бумажный пакет, из которого аппетитно пахло свежей выпечкой. – Мы пришли с миром и круассанами. Балин просил передать, что он нашел пару интересных зацепок в документах о слиянии. Говорит, что всё не так чисто, как Смауг пытается представить.

Торин махнул рукой, опускаясь в кресло.

– Балин – хороший друг, но он оптимист. Там всё чисто. Настолько грязно, что выглядит кристально чистым. Юристы Смауга гении. Мои бывшие юристы.

Он потер виски. Головная боль, его верная спутница последних месяцев, снова напомнила о себе.

Кили тем временем уже хозяйничал на кухне, гремя чайником.

– Так нельзя, дядя. Сидеть тут и смотреть, как паутина по углам растет. Тебе нужно чем-то заняться.

– Я занят, – буркнул Торин. – Я созерцаю бренность бытия.

– Ага, созерцает он, – фыркнул Кили, появляясь в дверном проеме. – В обнимку с бутылкой. Мы с Фили так не думаем. Поэтому…

Фили перехватил инициативу. Он поставил пакет на стол, отодвинув пустую бутылку с явным неодобрением, и сел напротив дяди. Его взгляд был серьезным, взрослым.

– Поэтому мы нашли тебе работу.

Торин замер. Он медленно поднял голову, и в его голубых глазах блеснул холодный огонь.

– Что ты сказал?

– Работу, – повторил Фили, не отводя взгляда. – Небольшую подработку. Чтобы ты выходил из дома. Чтобы… чтобы ты снова начал жить, а не существовать.

На несколько секунд в комнате повисла тяжелая тишина. Торин смотрел на племянника так, словно тот предложил ему продавать шнурки на вокзале. Смесь недоверия, оскорбленной гордости и ярости закипала в его груди.

– Работу? – переспросил он, и его голос был опасно тихим. – Мне? Торину Дубощиту? Вы решили, что мне нужна… подачка?

– Это не подачка! – вспыхнул Кили. – Это возможность!

– Возможность унизиться еще больше? – Торин поднялся на ноги, нависая над Фили. Он снова чувствовал себя королем, пусть и свергнутым, в своем крошечном, убогом королевстве. – Я руководил корпорацией с десятитысячным штатом! Я заключал сделки на миллиарды! А вы предлагаете мне… что? Разносить пиццу? Стоять за кассой в супермаркете?

– Нет, конечно! – Фили тоже встал, не желая уступать. В нем была та же упрямая порода Дуринов. – Мы не считаем тебя немощным, дядя! Мы просто видим, что эти стены тебя съедают! Ты нужен нам! Нам нужен наш дядя, а не этот призрак, который смотрит сквозь нас!

– Хватит! – рявкнул Торин. Слово ударилось о стены и вернулось к нему глухим эхом. Он провел рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Ярость уступила место горькой усталости. – Я ценю вашу заботу. Правда. Но я не нуждаюсь в жалости.

– А это и не жалость, – мягче сказал Кили, подходя ближе. – Это… операция по спасению. Мы просто нашли лазейку. Помнишь нашего друга, Фродо? Мы с ним в университете на одном потоке учились.

Торин неопределенно кивнул. Он смутно припоминал вежливого молодого человека с большими серьезными глазами, который пару раз заходил к ним на рождественский ужин.

– Так вот, – продолжил Фили, уловив момент, когда оборона дяди дала трещину. – У его дяди небольшой бизнес. И ему нужен помощник. Фродо сказал, что его дядя – человек хороший, но немного… неорганизованный. Ему нужен кто-то с системным мышлением, кто поможет привести дела в порядок.

Торин снова сел. Любопытство, слабое, как огонек свечи на ветру, все же шевельнулось в нем.

– Что за бизнес?

Фили и Кили переглянулись. На лице Кили промелькнула тень виноватой улыбки.

– Книжный магазин, – выпалил он.

Торин уставился на него. А потом рассмеялся. Это был сухой, безрадостный смех, больше похожий на кашель.

– Книжный… магазин? Вы серьезно? Вы предлагаете мне, человеку, который строил мосты, пойти расставлять книжки на полках?

– Не просто книжный, – поспешил добавить Фили. – Там еще и чайная комната. И он специализируется на антиквариате. Старые книги, карты, рукописи. Там огромный архив, в котором царит полный хаос. Фродо говорит, его дядя Бильбо годами не может там разобраться. Ему нужен кто-то, кто сможет все каталогизировать, систематизировать. Ты же всегда любил порядок. Твой архив в «Эреборе» был эталоном!

Торин молчал. Книги. В этом было что-то… почти ироничное. Всю жизнь он имел дело с материальным, с вещами, которые можно было потрогать, измерить, взвесить. Сталь, бетон, деньги. А теперь – бумага, чернила, истории. Пыль веков.

– Его зовут Бильбо Бэггинс, – сказал Кили. – Фродо уже договорился о встрече. Сегодня, в три. Он сказал, это не собеседование, а просто знакомство. Чтобы вы посмотрели друг на друга.

– Я никуда не пойду, – отрезал Торин, хотя в его голосе уже не было прежней стальной уверенности.

– Пойдешь, – твердо сказал Фили. – Хотя бы ради нас. Сходи, поговори, откажись, если захочешь. Но просто выйди из этой квартиры. Прошу тебя, дядя.

Он смотрел на племянников. На их встревоженные, полные надежды лица. Они были детьми его покойной сестры, всем, что у него осталось от семьи, кроме воспоминаний. Ради них он когда-то был готов свернуть горы. Сможет ли он сейчас хотя бы дойти до книжного магазина?

Он потер переносицу, прогоняя остатки головной боли.

– Хорошо, – выдохнул он. – Я с ним поговорю. Но ничего не обещаю.

Лица Фили и Кили просветлели так, словно солнце пробилось сквозь тучи.

***

Такси, вызванное Кили, везло его в ту часть города, где он не был уже много лет. Высотки делового центра сменились солидными домами викторианской эпохи, а затем и вовсе уютными улочками, утопающими в зелени. Воздух здесь казался чище, а время текло медленнее. Район назывался Шир. Идеальное название.

Магазинчик «Нора: книги и чай» находился на тихой улочке, зажатый между пекарней, откуда божественно пахло корицей, и цветочной лавкой. У него был круглый зеленый фасад, напоминавший вход в жилище какого-то сказочного существа, и начищенная до блеска латунная ручка на двери в виде кольца. Над входом висела кованая вывеска.

Торин расплатился с таксистом и вышел на тротуар. Он был одет в темный костюм – старая привычка, от которой он не мог избавиться. Пусть и не от Армани, как раньше, но все же безупречно скроенный. На фоне пасторальной улочки он выглядел чужеродно, как гранитный валун на цветущем лугу.

Несколько мгновений он просто стоял, глядя на круглую дверь. Вся его суть протестовала. Это была ошибка. Унизительная, жалкая ошибка. Ему хотелось развернуться и уехать обратно, в свою серую коробку, к своей привычной апатии. Но он обещал племянникам. Слово Дубощита, даже поверженного, чего-то стоило.

Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь. Внутри звякнул маленький колокольчик.

Его окутал запах. Густой, сложный аромат старой бумаги, кожаных переплетов, сладковатой пыли и чего-то еще – крепкого чая и, кажется, лимонного пирога. Помещение было заставлено стеллажами из темного дерева, которые уходили под самый потолок. Книги были повсюду: они стояли ровными рядами, лежали стопками на полу, на столах, на подоконниках. Свет из больших окон падал на потертые корешки, золотое тиснение, пожелтевшие страницы. В дальнем углу виднелось несколько уютных столиков, за одним из которых сидела пожилая леди с чашкой чая и толстым романом.

Это место было полной противоположностью его миру. Его мир был миром прямых углов, холодных поверхностей, стали и стекла. А здесь все было мягким, теплым, немного хаотичным и невероятно… живым.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Голос раздался откуда-то снизу. Торин опустил взгляд и увидел хозяина этого заведения. Тот стоял на небольшой стремянке, пытаясь запихнуть непокорный фолиант на верхнюю полку.

Это, должно быть, и был Бильбо Бэггинс. Он был ниже Торина на целую голову, полноватый, с копной непослушных каштановых кудрей, уже тронутых сединой на висках, и добрыми, немного растерянными глазами. Одет он был в удобные вельветовые брюки и мягкий шерстяной кардиган горчичного цвета поверх клетчатой рубашки. На ногах – домашние туфли.

– Я… к мистеру Бэггинсу, – произнес Торин, и его собственный голос показался ему слишком громким и резким для этой тихой обители.

– О, это я, – мужчина наконец справился с книгой и, отряхнув руки, начал спускаться. – А вы, должно быть, мистер Дубощит. Фродо меня предупредил. Очень рад знакомству. Прошу прощения за беспорядок.

Он спрыгнул с последней ступеньки и протянул руку. Рукопожатие у него было на удивление крепким, а ладонь – теплой и сухой.

– Торин, – коротко представился он.

– Бильбо. Пройдемте в мой… кабинет. Так будет удобнее.

«Кабинетом» оказалась крошечная комнатка за стеллажом, почти полностью занятая массивным письменным столом, заваленным бумагами, книгами и чашками. На стене висела старая, пожелтевшая карта какого-то вымышленного мира.

– Присаживайтесь, прошу вас, – Бильбо указал на единственное свободное кресло, предварительно смахнув с него стопку писем. – Чаю? У меня есть превосходный дарджилинг. Или, может, кофе?

– Нет, спасибо, – отказался Торин, садясь. Кресло оказалось неожиданно удобным.

Бильбо обошел стол и устроился в своем собственном, скрипучем кресле, которое выглядело так, словно помнило еще его деда. Он сцепил пальцы на животе и с дружелюбным любопытством посмотрел на Торина.

– Итак… Фродо сказал, что вы ищете… занятие. И что у вас аналитический склад ума.

Торин напрягся. Он ожидал вопросов о предыдущем месте работы, о причинах увольнения. Он приготовил обтекаемые, ничего не значащие ответы.

Но Бильбо не спрашивал. Он просто смотрел на него своими ясными глазами, и в его взгляде не было ни тени осуждения или подозрительности. Только искренний интерес.

– Мои племянники считают, что мне нужно развеяться, – сдержанно ответил Торин.

– Ах, племянники! – улыбнулся Бильбо. – Замечательные создания. Вечно суют нос не в свои дела, но исключительно из добрых побуждений. Мой Фродо точно такой же. Без него я бы, наверное, давно зарос паутиной вместе со своими книгами.

Он помолчал, постукивая пальцами по столу.

– Видите ли, мистер Дубощит… Торин. У меня проблема. Этот магазин – дело всей моей жизни. Я люблю книги. Я люблю истории, которые в них живут. Но я совершенно непрактичный человек. Я покупаю больше, чем могу продать, я забываю вносить данные в каталог, а мой архив… – он махнул рукой в сторону неприметной двери в углу. – Мой архив – это нечто среднее между полем битвы и логовом дракона. Только вместо сокровищ там – редкие издания, которые я боюсь потерять навсегда в этом хаосе.

Торин проследил за его жестом. Дверь выглядела старой и крепкой.

– Фродо говорит, вы человек порядка, – продолжил Бильбо. – Человек структуры. А я… я человек историй. Нам с вами нужен кто-то, кто сможет принести в этот хаос систему. Разобрать, описать, каталогизировать. Создать электронную базу данных. Это нудная, кропотливая работа. Но для этого места – жизненно важная.

Он говорил просто, без всяких корпоративных уловок и скрытых смыслов. Он не предлагал «карьерного роста» или «конкурентной зарплаты». Он просто описывал проблему и искал того, кто мог бы ее решить.

– Почему вы думаете, что я справлюсь? – спросил Торин, сам удивляясь своему вопросу.

Бильбо снова улыбнулся, на этот раз как-то по-особенному тепло.

– Не знаю. У вас вид человека, который не боится сложных задач. И который ценит наследие. А эти книги, – он обвел взглядом свой заваленный кабинет, – это тоже своего рода наследие. Не такое большое, как мосты и небоскребы, конечно. Но тоже важное.

В этот момент Торин понял, что Бильбо знает. Может, не все детали. Но он знал, кем был Торин. Фродо, очевидно, рассказал ему больше, чем просто «у друга дядя ищет работу». И, тем не менее, в его голосе не было и намека на жалость. Только уважение.

– Я покажу вам, – сказал Бильбо, поднимаясь.

Он подошел к той самой двери и, порывшись в кармане кардигана, извлек оттуда большой старый ключ. Замок щелкнул с протестующим скрежетом.

– Добро пожаловать в мое самое большое фиаско, – с кривой усмешкой произнес он и открыл дверь.

Торин подошел и заглянул внутрь. Это была длинная, узкая комната без окон, освещенная одной-единственной тусклой лампочкой. Воздух был спертый, пахло пылью и тленом. И книги. Они были повсюду. Не на стеллажах, а в стопках, в картонных коробках, просто сваленные на полу. Некоторые были завернуты в пожелтевшую бумагу, другие лежали без всякой защиты. Торин разглядел старинные кожаные переплеты, потрепанные обложки, свитки карт. Это действительно было поле битвы. И где-то в этой горе макулатуры, возможно, скрывались настоящие сокровища.

Любой другой на его месте пришел бы в ужас. Но Торин… Торин почувствовал укол чего-то давно забытого. Это был вызов. Хаос, который нужно было упорядочить. Задача, требующая концентрации, системы и железной воли. Это было не строительство моста, но принципы были те же: оценить масштаб, разработать план, шаг за шагом двигаться к цели.

– Да, – произнес он тихо, глядя на этот книжный апокалипсис. – Здесь есть над чем поработать.

Бильбо, стоявший рядом, облегченно выдохнул.

– Я понимаю, если это не для вас…

– Я не сказал «нет», – перебил его Торин, не отрывая взгляда от хаоса. Он медленно повернул голову и посмотрел на Бильбо. – Какие условия?

Бильбо слегка смутился.

– Ну… я не могу предложить вам зарплату главы корпорации, боюсь. Но на жизнь хватит. Оплата почасовая. График… абсолютно свободный. Вы можете приходить, когда вам удобно. Можете работать здесь по ночам, если захотите. Главное – результат. И, конечно, чай и пироги за счет заведения в неограниченном количестве.

Торин едва заметно усмехнулся. Чай и пироги. Какая нелепая, какая абсурдная замена опционам и годовым бонусам. И почему-то эта мысль не вызвала в нем привычной горечи.

– Я подумаю, – сказал он. Это была ложь. Он уже все решил.

– Конечно, конечно, – закивал Бильбо. – Не торопитесь.

Они вернулись в кабинет. Торин уже собирался уходить, когда Бильбо остановил его.

– Мистер Дубощит… Торин. Я не знаю всех обстоятельств вашей… ситуации. Но я знаю, что такое терять что-то важное. Иногда, чтобы построить что-то новое, нужно сначала разобрать старые завалы. Не только в архиве.

Он сказал это тихо, без всякого пафоса. И эти простые слова попали в самую цель, туда, куда не могли пробиться ни уговоры племянников, ни сочувствие друзей.

Торин молча кивнул.

– Я приду завтра, – сказал он. – В девять.

На лице Бильбо расцвела такая искренняя, такая облегченная улыбка, что Торину на мгновение стало не по себе от ее тепла.

– Буду ждать, – ответил он. – Поставлю свежий чайник.

Выйдя из магазина, Торин снова оказался на залитой солнцем улочке. Колокольчик над дверью звякнул ему на прощание. Он вдохнул полной грудью. Воздух все так же пах корицей и цветами, но теперь к этому запаху примешивался еще один – аромат старых книг и пыли. Запах его новой, нелепой, неожиданной работы.

Он не чувствовал радости. Не чувствовал и унижения. Он чувствовал… что-то другое. Что-то похожее на интерес. Впервые за долгие месяцы он смотрел не в прошлое, полное пепла и руин, а в завтрашний день. День, когда ему предстояло спуститься в логово дракона и начать разбирать его сокровища.

Он медленно пошел по улице, не вызывая такси. Впервые за долгое время ему хотелось пройтись пешком. Где-то впереди, за поворотом, его ждала его серая квартира. Но теперь она не казалась ему тюрьмой. Она была просто местом, где можно было переночевать перед новым рабочим днем.

Торин Дубощит, бывший король стали и бетона, шел устраиваться на работу в книжный магазин. И это было самое абсурдное и, возможно, самое правильное, что случалось с ним в жизни.