Расплох лилии.

Вечерний город тонул в сером мареве дождя, но для Лиама Грея мир сузился до одной-единственной точки. До светлого пятна в окне городской клиники. Там, среди холодных кафельных стен и запаха антисептиков, жил его личный рай. Его спасение. Его Натаниэль.

Лиам прижался плечом к мокрой кирпичной кладке, скрываясь в тени переулка. Его единственный открытый глаз — глубокого карего цвета — неотрывно следил за фигурой в белом халате. Натаниэль стоял в коридоре, сложив руки на груди, и слушал какую-то женщину. Пациентка, судя по больничной пижаме, что-то оживленно рассказывала, то и дело касаясь предплечья врача. Она смеялась, обнажая зубы, и этот смех резал слух Лиама сильнее, чем скрежет металла по стеклу.

Внутри Грея заворочался Зверь. Древний, инстинктивный голод оборотня смешался с человеческой, почти болезненной ревностью. «Моё», — прорычал внутренний голос. Лиам сжал кулаки так, что костяшки побелели на смуглой коже. Ему хотелось вырвать это «моё» из чужих рук, спрятать Натаниэля в темной норе, где никто и никогда не посмеет на него взглянуть.

Натаниэль улыбнулся — мягко, снисходительно, как умел только он. Этот светлый ангел с зелеными глазами всегда был воплощением равновесия. Он взвешивал каждое «да» и «нет», лечил раны и утешал страждущих. Он был слишком добр для этого гнилого мира. И он определенно был слишком хорош для этой женщины, которая посмела так фамильярно к нему прикасаться.

Наконец, Натаниэль кивнул ей на прощание и скрылся в глубине коридора. Пациентка, всё еще улыбаясь, направилась к выходу в больничный сад — видимо, ей разрешили вечернюю прогулку.

Лиам оскалился. Его левый глаз под плотной черной повязкой начал пульсировать, отзываясь жаром на всплеск адреналина. Кровь оборотня требовала выхода. Если кто-то пытается забрать то, что принадлежит волку, волк должен устранить помеху.

Он последовал за ней тенью. Она зашла в тупиковую часть парка, где фонари давно перегорели. Лиам не чувствовал холода, не чувствовал дождя. Только запах её дешевого парфюма и страх, который она еще не успела осознать.

Когда всё было кончено, Лиам стоял над обмякшим телом, тяжело дыша. На его мускулистых руках виднелись ссадины, смешанные с чем-то чужим и липким. В голове немного прояснилось, но зверь всё еще скребся изнутри. Ему нужно было алиби. Ему нужно было быть ближе к Натаниэлю.

Спустя час Лиам Грей, тяжело дыша и прижимая руку к боку (он намеренно задел острый край арматуры, чтобы рана выглядела естественной для драки), вошел в приемный покой.

– Помогите... – прохрипел он, опускаясь на банкетку.

Через несколько минут над ним склонилось знакомое лицо. Золотистые волосы, запах мыла и чистоты. Натаниэль.

– Боже мой, Лиам? Снова вы? – Голос врача был полон искреннего сочувствия. – Что на этот раз? Опять уличная потасовка?

– Напали... в подворотне, – соврал Лиам, любуясь тем, как Натаниэль хмурится, осматривая его.

– Идемте в смотровую. Вы весь в крови и грязи, – Натаниэль подставил плечо, помогая Лиаму встать.

В кабинете было слишком светло. Лиам чувствовал себя неуютно под лампами, но близость Натаниэля дурманила сильнее любого наркотика. Врач действовал быстро и профессионально.

– Снимайте футболку, Лиам. Мне нужно обработать рану на боку и проверить, нет ли других повреждений.

Лиам подчинился. Ткань с трудом соскользнула с широких плеч, обнажая рельефные мышцы и смуглую кожу, покрытую сетью старых шрамов. Натаниэль на мгновение замер, проходя пальцами по его лопатке, но тут же взял себя в руки.

– У вас удивительная способность находить неприятности, – заметил врач, подкатывая столик с инструментами. – Садитесь ровнее.

– Мир жесток, доктор, – Лиам смотрел на него снизу вверх, впитывая каждое движение. – Не все такие добрые, как вы.

Натаниэль взял шприц, чтобы набрать кровь для анализа.

– Доброта — это выбор, а не данность, – спокойно ответил он, затягивая жгут на бицепсе Лиама. – Кулак сожмите.

Лиам послушно сжал ладонь. Он чувствовал, как прохладные пальцы Натаниэля ищут вену. В этот момент Лиам ощутил странный укол беспокойства. Повязка.

– И повязку тоже снимите, – буднично добавил Натаниэль, поднося иглу к локтевому сгибу. – У вас гематома на виске, мне нужно осмотреть область глаза. Вдруг там сотрясение или повреждение глазного дна.

Сердце Лиама пропустило удар.

– Не стоит, Док. Там старая травма. Выглядит скверно, не хочу вас пугать.

Натаниэль остановился и внимательно посмотрел Лиаму прямо в карий глаз. Его зеленый взгляд был пронзительным, лишенным страха.

– Лиам, я врач. Меня сложно напугать «скверным видом». Либо вы снимаете её сами, либо я расценю это как препятствие оказанию медицинской помощи. Вы же не хотите, чтобы я вызвал заведующего?

– Вы слишком упрямы, – Лиам выдавил усмешку, хотя внутри всё сжалось.

Он медленно поднял руку и потянул за узел на затылке. Черная ткань соскользнула, открывая левую сторону лица.

Натаниэль замер.

Левый глаз Лиама не был человеческим. Он был цвета свежепролитой крови, с вертикальным, едва заметным зрачком, который сейчас сузился до ниточки под ярким светом ламп. На фоне смуглой кожи этот глаз казался драгоценным камнем, вставленным в глазницу демона.

Натаниэль молчал долго. Слишком долго. Лиам уже был готов вскочить, перерезать горло единственному человеку, которого любил, и бежать из города, скрываясь в лесах.

– Потрясающе, – прошептал Натаниэль.

Он не отшатнулся. Напротив, он подался вперед, почти касаясь лицом лица Лиама. Его пальцы, всё еще в латексных перчатках, осторожно коснулись скулы под красным глазом.

– Гетерохромия? Или что-то иное? – Натаниэль говорил тихо, словно сам с собой. – Зрачок реагирует на свет... Лиам, почему вы это прячете? Это же... уникально.

– Люди боятся того, чего не понимают, – прохрипел Лиам, пораженный реакцией. – Вы не считаете это уродством?

Натаниэль наконец отстранился, возвращаясь к шприцу. Его лицо снова стало спокойным, уравновешенным, но в глубине зеленых глаз промелькнуло что-то новое.

– Уродство — это когда человек гниет изнутри, – отрезал врач. – А это — природа. Какая бы она ни была.

Он аккуратно ввел иглу в вену. Лиам даже не поморщился. Он смотрел на Натаниэля и чувствовал, как его одержимость переходит на новый уровень. Этот человек не испугался монстра. Он принял его.

– Знаете, Док... – Лиам понизил голос, пока его кровь наполняла пробирку. – Я очень не люблю делиться тем, что считаю своим.

Натаниэль закончил процедуру, прижал спиртовую салфетку к проколу и поднял взгляд.

– Вот как? И что же вы считаете своим в данном контексте?

– Ваше внимание, – Лиам подался вперед, сокращая дистанцию до минимума. – Я видел, как вы улыбались той женщине в коридоре. Мне это не понравилось.

Натаниэль не отвел взгляда. Он зафиксировал салфетку пластырем и медленно убрал руки.

– Лиам, я врач. Пациенты — это часть моей работы. Вы не можете претендовать на моё время вне этих стен.

– Могу, – Лиам оскалился, и в этом оскале было больше волчьего, чем человеческого. – Вы даже не представляете, на что я готов, чтобы вы смотрели только на меня.

Натаниэль выпрямился, поправляя халат. Его лицо оставалось беспристрастным, но Лиам заметил, как участился пульс на шее врача.

– Вы бредите, у вас шок после драки, – спокойно произнес Натаниэль. – Я обработаю вашу рану на боку, наложу швы, и вы отправитесь домой. И, Лиам...

– Да?

– Наденьте повязку обратно. Не потому, что это некрасиво. А потому, что в этом городе слишком много любопытных глаз. А я не люблю лишних вопросов к моим пациентам.

Лиам замер. В словах Натаниэля прозвучало нечто, подозрительно похожее на... покровительство? Или собственничество?

– Вы тоже не любите делиться, Натаниэль? – тихо спросил оборотень, натягивая черную ткань на красный глаз.

Натаниэль подошел к шкафу с медикаментами, повернувшись спиной.

– Я люблю порядок, – отозвался он. – А порядок подразумевает, что каждая вещь и каждый человек находятся на своем месте. Ваше место сейчас — на этой кушетке. Сидите смирно.

Лиам Грей расплылся в довольной, опасной улыбке. Зверь внутри него довольно заурчал. Он еще не знал, что его спокойный, добрый врач может быть куда более опасным собственником, чем любой оборотень. Но эта игра только начиналась.

– Как скажете, Док, – прошептал Лиам, следя за каждым движением Натаниэля. – Я никуда не уйду.

Натаниэль обернулся с иглой и нитью в руках, его зеленые глаза на мгновение сверкнули холодным, расчетливым блеском.

– Я на это и рассчитываю.