Тень в семье

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо над Сеулом в багрово-золотые тона. Веранда особняка семьи Сон была погружена в приятную прохладу, но даже этот покой казался натянутым, словно тетива лука перед выстрелом.

Сон Юки сидел в плетеном кресле, вытянув свои длинные ноги. В свои семнадцать лет он уже достиг роста в сто девяносто пять сантиметров, из-за чего любая мебель казалась ему тесноватой. Его атлетическое телосложение, над которым он работал годами, было скрыто под простой черно-белой футболкой, но даже через ткань проглядывали очертания мускулатуры, которую многие назвали бы божественной. Короткие, растрепанные черные волосы падали на лоб, почти закрывая глаза — пронзительно синие, как сапфиры, вспыхивающие магическим светом. Этот цвет он унаследовал по отцовской линии, редкий дар, напоминавший о силе прабабушки.

В ушах Юки были беспроводные наушники, а на его левом предплечье красовалась татуировка — знак ассасинов из его любимой видеоигры. Юки всегда предпочитал цифровые миры реальности, где всё было слишком предопределено. В отличие от своего старшего брата Сухо, который был почти точной копией отца с его серыми глазами и невозмутимым спокойствием, Юки был бунтарем. Он не хотел быть «новым Монархом Теней». Его сила, не уступающая отцовской, проявлялась не в призыве верных слуг, а в разрушительном черном пламени, способном испепелить само пространство.

Сзади послышались шаги. Тихие, выверенные — шаги охотника.

– Опять прячешься от реальности за музыкой? – Сухо подошел к перилам веранды и оперся на них, глядя на закат.

Юки медленно снял один наушник, бросив на брата холодный взгляд своих синих глаз. Несколько черных сережек-колец в его левом ухе негромко звякнули.

– Реальность переоценена, Сухо, – ответил Юки низким, бархатистым голосом. – В играх хотя бы правила честные. Ты знаешь, кто враг, а кто союзник. А здесь... здесь всё слишком размыто.

Сухо вздохнул. Он выглядел уставшим, несмотря на свою идеальную осанку. Его серая радужка глаз казалась тусклой в наступающих сумерках.

– Отец хотел, чтобы ты сегодня зашел в тренировочный зал, – произнес Сухо, не оборачиваясь. – Он говорит, твое пламя становится нестабильным.

Юки усмехнулся, обнажив острые, почти звериные клыки. Эта улыбка не была доброй — она была вызывающей.

– Мое пламя в порядке. Просто оно не хочет подчиняться его системе. Знаешь, в чем твоя проблема, брат? Ты слишком стараешься быть «Сон Сухо, сыном Сон Джинву». Ты — его тень. Идеальная, послушная, серая тень.

Сухо резко повернулся к нему, его лицо напряглось.

– Я стараюсь сохранить то, что они построили! – Его голос стал громче. – Мы — семья величайших охотников в истории. Ты хоть понимаешь, какая это ответственность?

Юки медленно встал. Его рост позволял ему смотреть на старшего брата сверху вниз, и в этот момент аура черного пламени едва заметно колыхнулась вокруг его плеч, заставляя воздух вибрировать.

– Семья? – Юки издал короткий, сухой смешок. – Сухо, мы давно перестали быть семьей. Ты живешь в иллюзии идеального дома, где папа — герой, а мама — прекрасная дева. Но посмотри правде в глаза.

Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

– Наши родители — великие охотники, тут я не спорю. Но как родители они провалились, – слова Юки падали, как тяжелые камни. – Они перестали быть для меня отцом и матерью, когда мне исполнилось десять. Именно тогда они окончательно забыли, что значит быть просто людьми. Быть родителями. Просто радоваться жизни, не думая о спасении мира или балансе сил.

– Как ты можешь так говорить? – прошептал Сухо, пораженный горечью в голосе младшего брата.

– Легко, потому что я вижу то, что ты отказываешься замечать, – Юки прищурился. – Ты становишься таким же, Сухо. Холодной, идеальной куклой. Ты выполняешь приказы, ты соответствуешь ожиданиям, ты носишь это лицо «наследника», пока твоя собственная личность стирается. А я? Я просто живу так, как хочу. Я не хочу быть частью их легенды. Я — это я.

В дверях, ведущих на веранду, замерли две тени. Сон Джинву и Ча Хэ Ин стояли в полумраке гостиной, не решаясь выйти. Они пришли, чтобы позвать сыновей к ужину, но слова Юки пригвоздили их к месту.

Джинву, человек, победивший саму Смерть, сейчас чувствовал странную, забытую боль в груди. Он смотрел на своего младшего сына — на этого высокого, красивого юношу с татуировкой ассасина и синими глазами, которые сейчас горели праведным гневом.

– Я уже давно не считаю их родителями в том смысле, который в это вкладывают нормальные люди, – продолжал Юки, не подозревая о присутствии взрослых. – Для меня они — божества, которые иногда спускаются с Олимпа, чтобы проверить, достаточно ли хорошо тренируются их последователи. Но любви? Тепла? Этого не было в нашем доме уже много лет.

Ча Хэ Ин прикрыла рот рукой, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Она всегда гордилась успехами Юки, его умом и силой, но она никогда не задумывалась, что за этой внешней идеальностью скрывается такая пропасть отчуждения.

– Юки, это несправедливо, – голос Сухо дрогнул. – Они любят нас. По-своему.

– «По-своему» — это оправдание для тех, кому нечего дать, – отрезал Юки. – Посмотри на меня, Сухо. Я — их величайшее достижение и их самый громкий провал. Я обладаю силой, способной сжигать миры, но я предпочитаю тратить время на видеоигры, потому что там я чувствую себя живым. А здесь, в этом доме, я просто экспонат в музее Сон Джинву.

Юки отвернулся от брата и подошел к краю веранды, глядя на городские огни.

– Я не буду куклой, Сухо. И если ради этого мне нужно отречься от «наследия», я сделаю это не задумываясь.

Сон Джинву медленно вышел из тени на свет заходящего солнца. Его присутствие мгновенно изменило давление воздуха на веранде. Сухо тут же выпрямился, приняв привычный официальный вид, но Юки даже не обернулся. Он лишь слегка повел плечом, чувствуя приближение отца.

– Значит, вот что ты чувствуешь, Юки, – голос Джинву был тихим, но в нем слышалась мощь океана.

Юки медленно повернул голову. Его синие глаза встретились с серыми глазами отца. В этом взгляде не было страха — только бесконечная, холодная усталость.

– Я не чувствую, отец. Я знаю. Чувства — это то, что вы оставили в других мирах, когда сражались с правителями и монархами.

– Юки... – Ча Хэ Ин вышла вслед за мужем, ее голос дрожал. – Мы всегда хотели для вас только лучшего. Мы хотели, чтобы вы были в безопасности, чтобы вы были сильными...

– Сильными для чего? – Юки наконец полностью развернулся к ним. Его высокий рост и мощная фигура делали его угрожающим даже на фоне самого сильного человека в мире. – Чтобы продолжать вашу бесконечную войну? Чтобы быть стражами порядка, пока наши собственные души выгорают? Вы забыли спросить, хотим ли мы этого.

Он посмотрел на свои руки, где на запястье чернела татуировка.

– Вы создали идеальных воинов. Поздравляю. Но вы потеряли детей.

– Я могу всё исправить, – твердо сказал Джинву, делая шаг к сыну.

Юки снова улыбнулся своей клыкастой улыбкой, и в этой улыбке было столько боли, что Хэ Ин невольно отшатнулась.

– Ты не можешь воскресить то, чего никогда не существовало, папа. Ты — Монарх Теней. Ты повелеваешь мертвыми. Но я еще жив. И я не твоя тень.

Юки надел второй наушник, полностью игнорируя воцарившуюся тишину. Он прошел мимо отца и матери, даже не задев их плечом, словно они были лишь призраками в его мире. Его шаги были тяжелыми и уверенными.

Сухо остался стоять у перил, глядя в пол. Джинву смотрел вслед младшему сыну, и впервые за долгие столетия он почувствовал себя абсолютно бессильным. Сила, способная сокрушать армии, была бесполезна против тихих слов семнадцатилетнего парня, который просто хотел, чтобы его любили как человека, а не как оружие.

– Он прав, не так ли? – тихо спросил Сухо, не поднимая глаз.

Джинву не ответил. Он смотрел на закат, который казался ему теперь не золотым, а черным, как пламя его младшего сына. Пламя, которое грело само себя, потому что в родном доме ему было слишком холодно.

Юки зашел в свою комнату и плотно закрыл дверь. Он бросился на кровать, включил приставку и погрузился в мир ассасинов, где всё было просто. Где были цели, были враги и была свобода, которой ему так не хватало в реальности. Его синие глаза светились в темноте комнаты, отражая экран телевизора.

Он был Сон Юки. И он собирался написать свою собственную историю, даже если для этого ему придется сжечь дотла всё, что построили его родители.