Люблю тебя

Утро ворвалось в комнату через незашторенное окно, ослепляя своей бесцеремонностью. Семён проснулся первым — привычка медиума всегда быть настороже не покидала его даже после самой странной ночи в его жизни. Он осторожно высвободил руку из-под одеяла, стараясь не потревожить спящую рядом Варю. Она выглядела совсем иначе, чем на съемочной площадке: без привычной маски ироничной гордости, без колких шуточек, просто беззащитная девушка, разметавшаяся по подушке.

Семён поднялся, накинул рубашку и ушел на кухню. Ему нужно было время, чтобы собрать мысли в кучу. Холодный расчет, который всегда был его верным спутником, на этот раз дал сбой. Вчерашнее «нет», сказанное пьяной Варе, далось ему нелегко, но сейчас, вдыхая аромат свежесваренного кофе, он понимал, что поступил правильно.

Варя открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли. Голова раскалывалась так, словно по ней били молотом. Она огляделась: чужая квартира, минималистичный интерьер в серых тонах, запах дорогого парфюма и кофе. Память возвращалась обрывками: «Эхо», липкие руки какого-то наглеца, холодный взгляд Семёна и... её собственное признание?

В дверях появился Семён. Он держал в руках чашку, от которой шел пар. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на теплоту.

– Ну что, переспать больше не хочешь? – негромко спросил он, протягивая ей кофе.

Варя резко села, натянув одеяло до самого подбородка. Сердце забилось в горле.

– Только не говори, что... что мы это сделали, – прохрипела она, чувствуя, как щеки заливает краска.

Семён едва заметно улыбнулся — редкое зрелище, которое обычно не доставалось никому из коллег.

– Нет. Ты меня активно манила в постель, но я сказал «нет». Я предпочитаю, чтобы мои партнеры осознавали, с кем они и где.

Варя шумно выдохнула, плечи её опали. Стыд накрыл её с головой, вытесняя остатки похмелья. Она, гордая и независимая Варя, которая никогда не давала повода усомниться в своей силе, так унизилась.

– Прости... Семён, прости, мне так стыдно, – она закрыла лицо руками. – Я не должна была так напиваться. И говорить всё это...

– Ладно, забудь, – он присел на край кровати, но не коснулся её. – У нас съемки скоро. Давай, приходи в себя, я отвезу тебя домой переодеться, и поедем на площадку вместе.

Весь съемочный день прошел как в тумане. Варя старалась не смотреть на Семёна, боясь увидеть в его глазах насмешку или жалость. Но он вел себя как обычно: холодный, справедливый, пугающе точный в своих видениях. Только один раз, когда они столкнулись в узком коридоре павильона, его пальцы на мгновение коснулись её ладони, и этот короткий электрический разряд заставил её вздрогнуть.

Когда камеры выключились и операторы начали сворачивать оборудование, Семён подошел к ней.

– Пойдем прогуляемся по парку? – предложил он так буднично, будто они делали это каждый день. – Воздух пойдет тебе на пользу.

Варя кивнула, не в силах отказать. Они долго шли по аллее, шурша опавшими листьями. Городской шум остался где-то позади, здесь, среди старых деревьев, казалось, что «Битвы» и вечной гонки за рейтингами не существует.

– Варь, – Семён остановился у старого дуба. – Вчера ты говорила, что любишь меня. Это правда? Или это был просто алкоголь?

Варя застыла. В голове пронеслись тысячи вариантов ответа: отшутиться, соврать, перевести тему. Её гордость кричала, что нужно защищаться, что открываться — значит проиграть. Но, глядя в его серые, как предгрозовое небо, глаза, она вдруг поняла, что устала быть одна.

– Да, это правда, – выдохнула она, глядя прямо на него. – Я понимаю, что это не взаимно, и ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей, но...

Она не успела договорить. Семён сделал шаг вперед, его руки легли на её талию, притягивая к себе.

– Это взаимно, – прошептал он ей в самые губы.

Его поцелуй был не таким, как она представляла: не холодным и отстраненным, а жадным, глубоким, полным накопившегося напряжения. Варя ответила с такой же страстью, запуская пальцы в его волосы, окончательно разрушая барьеры, которые строила годами.

На следующий день проект требовал выезда на натурные съемки в другой регион. Организаторы, как назло, напутали с бронированием, и в небольшой гостинице у черта на куличках мест оказалось меньше, чем ожидалось.

– Лескович и Варя, вы в 402-м, – распорядился администратор, не глядя на них. – Номеров с раздельными кроватями больше нет, извините.

Они вошли в номер молча. Напряжение между ними после вчерашнего поцелуя можно было резать ножом. Съемки на месте затянулись до глубокой ночи: ледяной ветер, кладбищенская тишина и тяжелая энергетика места вымотали обоих.

Вернувшись в номер, Варя чувствовала себя опустошенной. Ей хотелось только одного — смыть с себя этот день.

– Сём, отвернись, пожалуйста, я переоденусь, – попросила она, доставая из сумки ночную сорочку.

Семён послушно отвернулся к окну, но планировка номера сыграла с ними шутку. Прямо перед ним висело большое трюмо, в котором отражалась вся комната. Он видел, как она медленно стягивает с себя свитер, как расстегивает джинсы. Когда Варя осталась в одном кружевном белье, он почувствовал, как внутри всё закипает.

– Варь, – хрипло произнес он, не отрывая взгляда от её отражения. – Может, ты так спать будешь?

Варя замерла. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом в зеркале. Секунда осознания — и по телу пробежала дрожь. Она не стала прикрываться. Напротив, она выпрямилась, принимая свою уязвимость как силу.

Семён обернулся. В три шага он преодолел расстояние между ними, его руки снова оказались на её талии, но теперь кожа к коже. Он начал целовать её — сначала в губы, жадно и властно, затем спустился к шее, заставляя её запрокинуть голову. Его губы обжигали ключицы, а руки уже искали застежку лифчика.

Когда тонкая ткань упала на пол, Семён на мгновение замер, любуясь ею. Его ладони накрыли её грудь, он начал мягко сминать её, вызывая у Вари рваный вдох.

– М-м-м... Сём... – она прижалась к нему всем телом, чувствуя его желание. – Пожалуйста... войди в меня.

Он не заставил себя ждать. Избавившись от остатков одежды, Семён подхватил её, усаживая на край кровати. Когда он вошел в неё, Варя вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Ритм был рваным, неистовым, смывающим всё: страх перед разоблачением, профессиональное соперничество, прошлые обиды. Она стонала, не сдерживаясь, зная, что в этом пустом крыле отеля их никто не услышит.

Позже, когда дыхание выровнялось, а страсть уступила место нежному теплу, они долго лежали в ванной, наполненной горячей водой. Семён смывал с её плеч усталость прошедшего дня, а Варя просто прижималась спиной к его груди, чувствуя себя наконец-то дома.

Они заснули под утро, голые, переплетясь руками и ногами под тонким одеялом. Впереди были новые испытания, камеры, конкуренты и необходимость снова надевать маски. Но здесь, в тишине 402-го номера, они знали: теперь их двое, и этот тайный союз — самое реальное, что когда-либо случалось в их жизни.