...

В квартире Шоты Айзавы всегда пахло одинаково: крепким кофе, старыми книгами и едва уловимым ароматом стерильности, который обычно приносят на одежде люди, часто бывающие в больницах или полицейских участках. Для Рин этот запах давно стал родным. Если дом её дяди, Хизаши Ямады, был воплощением хаоса, громкой музыки и ярких красок, то обитель Сотриголовы служила тихой гаванью.

Рин осторожно поправила одеяло Эри. Девочка спала чутко, но сегодня, вымотавшись после долгого дня игр и рисования, она сопела глубоко и мирно. Маленький рог на её лбу едва заметно поблескивал в свете ночника. Рин улыбнулась, кончиками пальцев коснувшись воздуха. Она представила крошечный, невесомый колокольчик над кроватью, который должен был оберегать сны девочки. Её причуда «Мим» требовала концентрации, но такие мелочи давались ей легко, почти без усилий, не вызывая привычной мигрени.

Взглянув на настенные часы, Рин вздохнула. Половина второго ночи.

– Опять задерживается, – прошептала она самой себе, отходя от кровати на цыпочках.

Она уже успела отправить дяде сообщение: «Шота-сенсей ещё не пришёл. Остаюсь у него. Не забудь выключить кофемолку, она странно шумит». Ответ пришёл мгновенно в виде кучи ярких эмодзи и пожеланий спокойной ночи. Ямада доверял Шоте больше, чем самому себе, поэтому такие ночёвки племянницы его никогда не беспокоили. Напротив, он был рад, что Рин нашла общий язык с его лучшим другом.

Рин вышла в гостиную и замерла, услышав, как в замочной скважине поворачивается ключ. Она ожидала увидеть уставшего Айзаву, возможно, с парой новых царапин, но реальность оказалась чуть более многолюдной.

Дверь тихо скрипнула, и в прихожую вошли двое. Первым, едва переставляя ноги, зашёл Шота. Его геройский шарф-лента висел безжизненным грузом, а волосы спутались больше обычного. Следом за ним, спотыкаясь о порог, ввалился парень с копной растрёпанных фиолетовых волос и кругами под глазами, которые могли посоперничать с тенями самого Сотриголовы.

Хитоши Шинсо. Однокурсник Рин с факультета общего образования, который, как и она, стремился доказать, что достоин большего.

Рин замерла посреди коридора, скрестив руки на груди. Она не произнесла ни слова, лишь приложила указательный палец к губам и выразительно указала на дверь в комнату Эри.

Айзава тяжело вздохнул, стягивая с плеч снаряжение.

– Спит? – одними губами спросил он.

Рин кивнула и сделала шаг навстречу, забирая у него из рук тяжёлую сумку. Её движения были отточенными, хозяйскими. Она чувствовала себя здесь на своём месте – не просто гостьей, а человеком, который держит этот хрупкий быт на плаву, пока герои сражаются с тенями.

Шинсо же застыл в дверях, его глаза расширились от удивления. Он переводил взгляд с Рин, одетой в домашнюю футболку и свободные штаны, на невозмутимого учителя.

– Хизаши? – хрипло выдавил Хитоши, явно не понимая, что ученица из класса 1-J делает в квартире их сурового наставника в два часа ночи.

Рин лишь закатила глаза и жестом пригласила их на кухню. Она двигалась бесшумно, словно тень. Подойдя к Шинсо, она аккуратно взяла его за локоть и потянула за собой, подальше от спальни ребёнка.

Когда они оказались на кухне и дверь в коридор была плотно закрыта, Рин наконец заговорила, хотя и очень тихо:

– Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, Шинсо. И, судя по лицу Шоты-сенсея, грузовик был не один.

– Мы попали в заварушку, – буркнул Айзава, опускаясь на стул и прикрывая глаза ладонью. – Обычный патруль превратился в задержание группы мелких грабителей с довольно противными причудами. А потом пришлось три часа заполнять рапорты в участке. Шинсо живёт на другом конце города, общежитие уже закрыто на комендантский час. Он останется здесь.

Хитоши всё ещё стоял у входа, чувствуя себя крайне неловко.

– Я... я могу поспать на полу, – пробормотал он, глядя на Рин. – Извини, что так поздно. Я не знал, что ты... ну, здесь.

– Расслабься, – Рин уже вовсю хозяйничала у плиты, ставя чайник. – Я здесь часто бываю. Эри привыкла ко мне, да и дядя Шота не самый большой мастер поддерживать порядок, когда зарывается в работу. Садись, я сделаю чай. И нет, на полу ты спать не будешь. Я уже постелила себе на диване у Эри, так что гостевой диван в твоём распоряжении.

– Дядя Шота? – Шинсо медленно опустился на свободный стул, переваривая информацию.

– Она племянница Мика, – пояснил Айзава, не открывая глаз. – Считай, что она часть мебели. Рин, есть что-нибудь поесть? Мы не ужинали.

Девушка выразительно посмотрела на наставника, вскинув бровь.

– Конечно, нет. Вы же герои, вы питаетесь воздухом и справедливостью. Сидите тихо, сейчас что-нибудь соображу.

Она начала быстро двигаться по кухне. В её руках словно из ниоткуда появлялись невидимые инструменты. Вот она сделала пас рукой, словно режет что-то на доске, и через мгновение на сковороде уже шкворчало масло. Её причуда позволяла ей создавать объекты, но сейчас она использовала её скорее для удобства – «создала» невидимую подставку под горячее, чтобы не искать её в шкафу.

Шинсо наблюдал за ней с нескрываемым интересом. В академии Рин знали как умную и довольно острую на язык девушку из управленческого класса, но здесь, в полумраке кухни, она казалась другой. Более тёплой, домашней.

– Ты действительно выиграла тот конкурс в 1-J, – сказал Хитоши, нарушая тишину. – Я слышал, там был огромный конкурс.

– Ум у меня от родителей, – коротко ответила Рин, переворачивая омлет. – А вот характер и желание помогать – от дяди Ямады. Родители хотели видеть меня юристом. Сидеть в душном офисе и перекладывать бумажки... бр-р.

– Понимаю, – кивнул Шинсо. – Мои тоже не сразу приняли моё желание пойти на геройский курс. С такой-то причудой.

Рин остановилась и посмотрела на него. Её зелёные глаза в свете кухонной лампы казались почти фосфоресцирующими.

– Причуда – это просто инструмент, Хитоши. Важно то, кто её держит. Вон, посмотри на Шоту-сенсея. Его причуда не бьёт молниями и не крушит стены, но он – один из самых эффективных героев, которых я знаю. Хотя и зануда редкостный.

– Я всё слышу, – донеслось со стороны стола.

Рин хихикнула и поставила перед мужчинами две тарелки с дымящимся омлетом и рисом.

– Ешьте. И только попробуйте не доесть.

Шинсо принялся за еду с такой жадностью, что стало ясно – он действительно был на грани истощения. Айзава ел медленнее, но тоже с явным удовольствием.

– Спасибо, Рин, – тихо сказал Шота, когда тарелка опустела. – Что бы мы без тебя делали.

– Наверное, заросли бы грязью и питались бы одними энергетическими батончиками, – парировала она, убирая посуду в раковину. – Так, марш в душ и спать. Оба. Хитоши, полотенце на полке в ванной, синее – твоё. Шота-сенсей, не забудьте поставить будильник на шесть, завтра у вас собрание учителей.

Шинсо поднялся, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Усталость навалилась с новой силой, но теперь она не была такой колючей.

– Рин, – позвал он, остановившись в дверях кухни.

Она обернулась, вытирая руки полотенцем.

– Да?

– Спасибо. За всё. И... извини ещё раз, что ворвались так поздно.

– Глупости, – она улыбнулась, и эта улыбка была удивительно похожа на широкую, солнечную улыбку Сущего Мика, только мягче. – Мы же почти коллеги. Будущие герои и те, кто обеспечивает им тыл, должны держаться вместе.

Когда Хитоши ушёл в ванную, а Айзава, пробормотав что-то благодарное, отправился к себе, Рин осталась на кухне одна. Она выключила свет и подошла к окну. Город за стеклом мерцал миллионами огней. Где-то там, в своей квартире, наверняка уже спал её дядя, видя во сне новые радиоэфиры. Где-то там её родители, возможно, до сих пор не понимали, почему их дочь выбрала этот путь.

Но здесь, в этой тихой квартире, среди спящих героев и детей, она чувствовала, что находится именно там, где должна быть.

Она вернулась в комнату Эри и осторожно легла на диван. Перед тем как закрыть глаза, Рин снова сконцентрировалась. В воздухе перед ней на мгновение возник призрачный, невидимый щит, закрывающий дверь. Просто на всякий случай. Просто чтобы этот короткий отдых ничто не могло прервать.

Утро в академии UA обещало быть долгим, но сейчас, под защитой незримых стен и крепкого сна, всё было правильно. Рин закрыла глаза, и последним, что она услышала перед тем, как провалиться в сон, был тихий шум воды в душе и мерное тиканье часов, отсчитывающих время до нового дня.

Прошло всего несколько часов, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь занавески. Рин проснулась без будильника – привычка помогать учителям выработала в ней внутренние часы. Она бесшумно поднялась, стараясь не разбудить Эри, и вышла в гостиную.

На диване, завернувшись в плед, спал Шинсо. Его лицо во сне казалось совсем юным, лишенным той вечной настороженности, которую он носил как броню. Рин на мгновение задержалась, глядя на него. Она знала, как тяжело ему даются тренировки с Айзавой, как сильно он хочет доказать, что его причуда – не проклятие, а дар.

Она прошла на кухню и начала готовить завтрак. Сегодня был важный день для её класса – им предстояло подготовить отчет по логистике для предстоящих практических занятий геройского курса.

Вскоре на кухне появился Айзава. Он выглядел чуть более отдохнувшим, хотя тени под глазами никуда не исчезли.

– Ты всё ещё здесь, – констатировал он, наливая себе кофе.

– Кто-то же должен проследить, чтобы вы не ушли на работу голодными, – улыбнулась Рин. – Как Шинсо? Он справится?

Айзава бросил взгляд в сторону гостиной.

– У него есть потенциал. Больше, чем он сам думает. Он напоминает мне меня в его возрасте. Только у него есть преимущество – такие люди, как ты, которые напоминают ему, что нужно иногда есть и спать.

Рин почувствовала, как к горлу подступил комок. Услышать похвалу от Сотриголовы было редкостью.

– Я просто делаю то, что считаю нужным, – ответила она, опуская глаза.

– Именно это и делает тебя хорошим специалистом для управления, Рин. Ты видишь общую картину.

Через полчаса проснулся и Шинсо. Он выглядел помятым, но вполне живым. Завтрак прошел в относительной тишине, нарушаемой лишь обсуждением планов на день. Когда пришло время выходить, Рин уже собрала сумку.

– Эри ещё спит, – сказала она Айзаве. – Я оставила ей записку и завтрак в холодильнике. Няня придет к девяти, я ей написала.

– И когда ты всё успеваешь? – покачал головой Шинсо, натягивая кроссовки.

– Секрет фирмы, – подмигнула она. – Идём, а то опоздаем на электричку.

Они вышли из дома вместе. Свежий утренний воздух бодрил. Шинсо и Рин шли чуть впереди, а Айзава плелся сзади, погруженный в свои мысли.

– Знаешь, Рин, – внезапно сказал Хитоши, когда они подошли к станции. – Я рад, что ты тогда выиграла тот конкурс. Классу управления повезло.

Рин остановилась и посмотрела на него. В его голосе не было и тени иронии, только искренность.

– Спасибо, Хитоши. А геройскому курсу повезёт, когда в их ряды вступишь ты.

Они обменялись короткими улыбками – двое подростков, которые нашли свой путь вопреки ожиданиям окружающих. Впереди была академия, уроки, тренировки и новые вызовы. Но сейчас, в лучах утреннего солнца, всё казалось возможным.

Рин поправила лямку рюкзака и ускорила шаг. Её ждал длинный день, полный дел, отчетов и, возможно, еще пары поручений от учителей. Но она знала – вечером она снова сможет зайти к дяде, услышать его громкое «HELLO!», или заглянуть к Шоте, чтобы проверить, не забыл ли он поужинать.

Это была её жизнь. Её выбор. И она не променяла бы её ни на что на свете.