Бледно светлые розы

Стены Дома Очага всегда пахли одинаково: старым камнем, дезинфицирующим средством и едва уловимым, приторным ароматом роз, которые так любила Мать. Но сегодня к этому букету примешивался запах железа. Кровь. Она была повсюду — на тренировочной площадке, в коридорах, на руках тех, кого Эвелина еще вчера называла братьями и сестрами.

Королевский отбор начался.

Эвелина стояла в тени колонны, неосознанно накручивая на палец черную прядь волос. Ее розовые зрачки-кресты в темноте казались двумя тлеющими углями. Она видела, как мимо пробежал мальчик, с которым они вместе учились владеть клинком. Теперь он сжимал в руке нож, а его глаза были расширены от ужаса и жажды выжить.

– Глупцы, – прошептала она, и звук ее собственного голоса показался ей чужим. – Мать не растит королей. Она растит жертвенное мясо.

Она знала, что времени осталось совсем немного. Перуэр уже ушла на встречу с Крукабеной. Ее старшая сестра, холодная и непоколебимая, шла к своей цели с прямотой лезвия гильотины. А Клерви... Клерви металась между ними, пытаясь найти свет там, где давно царила вечная ночь.

Эвелина проверила кинжал, спрятанный в высоком сапоге, и поправила серебряный кулон — подарок Перуэр. Луна холодно блеснула в свете факелов.

– Пора, – сказала она себе.

Она нашла Клерви в западном крыле, возле старой оранжереи. Девушка сидела на полу, обхватив колени руками. Ее светлые волосы растрепались, а на лице застыла маска отчаяния. Услышав шаги, Клерви вскинула голову.

– Эвелина! – в ее голосе прозвучала слабая надежда. – Ты видела Перуэр? Мы должны ее остановить! Она собирается бросить вызов Матери... Она погибнет, или Мать убьет ее, или...

– Или она станет новым «Королем», Клерви, – Эвелина подошла ближе, ее шаги были бесшумны. – Но ты ведь знаешь, что это значит.

– Мы можем поговорить с Матерью! – Клерви вскочила, хватая Эвелину за плечи. – Если мы все вместе попросим... если мы покажем, что мы — семья...

Эвелина посмотрела в глаза подруги. В них была та самая чистота, которую Крукабена так старательно пыталась растоптать все эти годы. Именно эта чистота убьет Клерви сегодня, если Эвелина ничего не предпримет.

– Прости меня, – мягко произнесла Эвелина.

– За что? – Клерви нахмурилась, не понимая.

– За то, что я не даю тебе выбора.

Прежде чем Клерви успела среагировать, Эвелина резко сместилась в сторону и нанесла точный, выверенный удар основанием ладони в основание черепа. Клерви охнула, ее глаза закатились, и она обмякла на руках подруги.

Эвелина осторожно опустила ее на пол и оттащила в заранее подготовленную нишу за тяжелой гобеленовой шторой. Там, в тайнике, уже лежали припасы: бинты, вяленое мясо, фляга с водой и поддельные документы, которые Эвелина собирала по крупицам последние два года, рискуя жизнью в кабинетах архивариусов Фатуи.

– Спи, – Эвелина поправила прядь волос на лбу Клерви. – Когда ты проснешься, этого кошмара больше не будет. Или, по крайней мере, тебя в нем не будет.

Теперь оставалась самая сложная часть. Перуэр.

Эвелина нашла сестру на пути к главному залу, где Крукабена ожидала своего верного «ребенка», чтобы завершить ритуал крови. Перуэр шла медленно, ее длинный плащ развевался, словно крылья огромной птицы. Она даже не обернулась, когда Эвелина вышла из тени.

– Ты опоздала на бой, сестренка, – голос Перуэр был сухим, как пергамент. – Уходи. Здесь скоро станет слишком тесно для двоих.

– Я не собираюсь драться с тобой за корону, которой не существует, – Эвелина преградила ей путь.

Перуэр остановилась. Ее черные глаза, идентичные глазам Эвелины, уставились на младшую сестру с ледяным спокойствием.

– Ты нарушаешь приказ. Опять. Мать не прощает неповиновения в такой день.

– Мать вообще ничего не прощает, – Эвелина шагнула вперед, сокращая дистанцию. – Перуэр, послушай меня. Я знаю, что ты думаешь. Ты думаешь, что если убьешь ее и займешь трон, ты сможешь изменить правила. Ты думаешь, что Дом Очага станет другим под твоим началом.

– Я знаю это, – отрезала Перуэр.

– Нет, ты ошибаешься! – Эвелина почти крикнула, ее розовые зрачки вспыхнули ярче. – Ты видела тех детей, что исчезали? Ты думала, их переводят? Я видела отчеты Дотторе. Я видела, что он делает с «перспективным материалом». Крукабена не учительница, она поставщик! Мы для нее — урожай. И «Король» — это просто самый качественный плод, который подадут к столу Царицы или скормят безумному доктору.

Перуэр сузила глаза.

– Ты лжешь, чтобы остановить меня.

– Я никогда не лгала тебе! – Эвелина сорвала с пояса связку ключей и бросила их к ногам сестры. – В западном крыле, за гобеленом, спрятана Клерви. Я оглушила ее. Там же — план эвакуации, который я составляла месяцами. Канализационные люки, которые не охраняются, графики смен патрулей, которые я подсмотрела, пока ты тренировалась до кровавого пота.

Перуэр посмотрела на ключи, затем снова на сестру. В ее взгляде промелькнуло что-то похожее на сомнение, но оно тут же скрылось под маской холода.

– Ты подготовила побег? Пока мы сражались за право дышать?

– Я готовила жизнь, Перуэр! – Эвелина схватила сестру за рукав пиджака. – Уходи с ней. Сейчас. Пока Мать ждет тебя в зале, у вас есть пятнадцать минут, чтобы выбраться за периметр. Я знаю, как отвлечь охрану. Я знаю, как задержать Мать.

– Ты хочешь встретиться с ней вместо меня? – Перуэр медленно перевела взгляд на руку сестры на своем плече. – Ты погибнешь через тридцать секунд. Ты сильна, Эвелина, но ты — не я.

– Я знаю, – Эвелина горько усмехнулась. – Но я — твоя кровь. И я не позволю этому дому сожрать вас обеих. Ты всегда защищала меня от наказаний Матери, принимала удары на себя. Теперь моя очередь.

Перуэр молчала долго. В коридоре послышался далекий крик и звон стали — кто-то из детей нашел свою цель. Воздух становился тяжелее с каждой секундой.

– Где Клерви? – спросила наконец Перуэр.

– Сектор семь, за статуей льва. Она будет в отключке еще час.

Перуэр наклонилась и подняла ключи. Ее пальцы на мгновение сжались на металле так сильно, что побелели костяшки.

– Если я уйду... – начала она, но Эвелина перебила ее.

– Если ты уйдешь, у Дома Очага будет шанс умереть вместе с Крукабеной. Я подожгу восточное крыло. Там склады с алхимическими реагентами, которые Дотторе прислал на прошлой неделе. Будет знатный фейерверк. В суматохе вы проскользнете мимо внешнего кольца.

Эвелина чувствовала, как сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Она ждала удара. Ждала, что Перуэр оттолкнет ее, назовет предательницей и пойдет совершать свое правосудие. Но старшая сестра сделала то, чего Эвелина не ожидала.

Перуэр подошла вплотную и прижала лоб к ее лбу.

– Ты всегда была проблемным ребенком, Эвелина, – прошептала она. – Самым непослушным и самым упрямым.

– В этом наш род, разве нет? – Эвелина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но быстро смахнула их. – Уходи. Пожалуйста. Ради Клерви. Ради меня.

Перуэр отстранилась. Ее лицо снова стало непроницаемым, но в глубине глаз зажегся огонь, который Эвелина никогда раньше не видела. Это был не огонь подчинения, а огонь истинной ненависти к тем цепям, которыми их сковали.

– Я не забуду этого, – сказала Перуэр. – И если ты выживешь в этом пламени... найди нас.

– Я постараюсь, – соврала Эвелина. Она знала, что шансов почти нет.

Перуэр развернулась и стремительно направилась в сторону западного крыла. Эвелина смотрела ей вслед, пока фигура сестры не растворилась в дымке коридора. Теперь у нее была своя миссия.

Она направилась к складам. Ее путь преградил один из старших воспитателей — грузный мужчина, который не раз порол ее за «излишнее любопытство».

– Куда это мы собрались, маленькая дрянь? – оскалился он, доставая дубинку. – Мать ждет всех в зале.

– Мать ждет смерти, – ответила Эвелина, выхватывая кинжал. – И я принесла ей подарок.

Бой был коротким. Эвелина не была так сильна, как Перуэр, но она была быстрее и злее. Она не фехтовала — она жалила. Когда воспитатель осел на пол, зажимая разорванное горло, Эвелина даже не замедлилась. Она ворвалась на склад алхимии.

Бочки с горючей смесью, ящики с нестабильными кристаллами... Дотторе был щедр на опасные игрушки. Эвелина начала вскрывать емкости одну за другой. Резкий запах эфира ударил в нос.

– Ну что, «дорогой доктор», – прошептала она, чиркая огнивом. – Посмотрим, как горят твои отчеты.

Первая искра упала в лужу масла. Огонь нехотя пополз по полу, но, коснувшись первой бочки, взревел, словно пробудившийся зверь. Пламя мгновенно окрасилось в неестественный фиолетовый цвет — химия Фатуи вступала в реакцию.

Эвелина выскочила из склада, когда за ее спиной раздался первый взрыв. Здание содрогнулось. С потолка посыпалась штукатурка, а где-то в глубине Дома Очага завыла сирена тревоги.

Она бежала по коридорам, которые заполнялись едким дымом. Дети, охваченные паникой, бросали оружие и бежали к выходам. Смертельный отбор превратился в хаотичное бегство. Именно это ей и было нужно.

Она достигла главного зала. Двери были распахнуты. Внутри, на возвышении, стояла Крукабена. Она выглядела величественно и жутко в отсветах пожара.

– Где Перуэр? – голос Матери перекрыл гул пламени. Она смотрела на Эвелину, и в ее взгляде не было ни капли удивления — только холодное разочарование.

– Она ушла, – Эвелина остановилась в десяти шагах, тяжело дыша. Ее лицо было перепачкано сажей, а плащ обгорел. – Ушла туда, где ты никогда ее не найдешь.

Крукабена медленно спустилась по ступеням.

– Ты думаешь, что спасла ее? Ты просто отсрочила неизбежное. Ребенок, рожденный в тени, не может жить на свету. Он сгорает.

– Тогда я сгорю с удовольствием, – Эвелина вскинула подбородок, ее розовые глаза сияли на фоне пожара. – Потому что сегодня я разрушила твой идеальный сад, Мать.

– Ты разрушила только себя, – Крукабена вскинула руку, и воздух вокруг Эвелины начал сгущаться, превращаясь в ледяные оковы.

Эвелина почувствовала, как холод проникает под кожу, сковывая движения. Но она улыбалась. Она знала, что Перуэр уже должна была добраться до Клерви. Знала, что они уже у тайного лаза.

Второй взрыв, гораздо мощнее первого, сотряс фундамент Дома Очага. Часть свода в зале обрушилась, разделяя Эвелину и Крукабену стеной из камня и огня.

– Бегите... – прошептала Эвелина, падая на колени. Дым заполнял легкие, сознание начало уплывать.

Последнее, что она помнила, — это холодный блеск серебряного кулона на своей груди. Она не знала, выживет ли она. Не знала, что станет с ее сестрами в огромном, враждебном мире Тейвата. Но в эту минуту, среди рушащегося ада, который был ее единственным домом, она впервые за четыре года чувствовала себя по-настоящему свободной.

Она не стала королем. Она стала искрой, которая сожгла трон.

Где-то далеко, за пределами пылающего особняка, Перуэр тащила на себе приходящую в сознание Клерви. Она обернулась лишь на мгновение, глядя на столб фиолетового дыма, поднимающийся к ночному небу Кур-де-Фонтейна.

– Мы вернемся за тобой, Эви, – тихо произнесла Перуэр, сжимая в руке ключи. – Чего бы нам это ни стоило.

Но Дом Очага хранил свои секреты крепко. И трагедия, начавшаяся четыре года назад, еще не была завершена. Она просто сменила декорации, превращаясь из детских слез в пепел и сталь будущей Арлекино.