Я живу этой болью

Холодный пол подвала обжигал кожу ледяным безразличием. Чонгук лежал, свернувшись калачиком, и каждый вдох отзывался в груди резкой, вспарывающей болью. Его тело превратилось в одну сплошную гематому, а тонкая белая рубашка, теперь пропитанная кровью и грязью, прилипла к израненной спине.

Дверь наверху скрипнула, и в подвал ворвался яркий свет, больно ударивший по глазам. Послышались тяжелые шаги отца. Чонгук невольно вздрогнул, пытаясь сжаться еще сильнее, хотя места для этого уже не оставалось.

– Вставай, ничтожество, – голос господина Чона звучал обыденно, словно он обращался к неисправной мебели. – Ким Тэхён прислал своих людей. Они ждут ответа.

Чонгук с трудом приподнялся на локтях, чувствуя, как кружится голова. Горло пересохло, но он нашел в себе силы прошептать:

– Я не... я не выйду за него. Он чудовище. О нем говорят...

– О нем говорят как о самом могущественном альфе в этой стране! – рявкнул отец, подлетая к сыну и хватая его за волосы, заставляя смотреть на себя. – Его заинтересовал твой запах, твоя покорная рожа. Ты – единственный шанс нашей семьи закрыть долги и подняться на вершину. И ты сделаешь то, что я велю.

– Почему... – слеза скатилась по щеке Чонгука, оставляя чистую дорожку на грязном лице. – Почему всегда я? Чонхён... он ведь тоже омега. Он твой любимец. Он тратит миллионы на клубы и машины, пока я... почему его никогда не наказывают? Почему ты никогда не бьешь его?!

Удар пришелся прямо в челюсть. Чонгук отлетел к стене, чувствуя во рту металлический привкус крови. В дверном проеме показался Чонхён – его брат-близнец, одетый в шелковый халат, с бокалом дорогого вина в руке. На его лице не было ни капли сочувствия, лишь брезгливость и легкая усмешка.

– Потому что я – украшение этой семьи, Гук-и, – манерно протянул Чонхён, рассматривая свой безупречный маникюр. – А ты – просто разменный материал. И, честно говоря, тебе крупно повезло. Ким Тэхён богат, красив и дьявольски опасен. Это ли не мечта?

– Он убивает людей, Чонхён! – выкрикнул Чонгук, захлебываясь рыданиями.

– В нашем мире все кого-то убивают, – пожал плечами брат. – Отец, давай закончим с этим. От его криков у меня болит голова. Если он не согласится, просто скажи людям Кима, что омега слегка «приболел» от избытка чувств.

Отец снова замахнулся, и Чонгук зажмурился, ожидая боли. В этот момент в его сознании что-то надломилось. Он понял, что если останется здесь, в этом доме, он просто не доживет до следующего утра. Родители и брат уничтожат его медленно, наслаждаясь его страданиями. Ким Тэхён был неизвестным злом, опасным хищником, но, возможно, в его логове у Чонгука будет хотя бы шанс на тишину.

– Хорошо... – прохрипел Чонгук, прикрывая глаза. – Я согласен. Я выйду за него.

Отец удовлетворенно хмыкнул и отпустил его волосы.

– Вот и славно. У тебя есть три часа, чтобы привести себя в порядок. Визажисты спрячут твои синяки. Помни, если ты пикнешь хоть слово о том, как мы с тобой обращались, я найду способ сделать твою жизнь еще короче.

***

Особняк Ким Тэхёна напоминал крепость. Высокие стены, вооруженная охрана и гнетущая тишина, которая, казалось, давила на плечи. Чонгука привезли в черном лимузине, словно ценный груз, и провели в огромный кабинет на втором этаже.

Его одели в дорогой костюм, который скрывал бинты под тканью, но каждое движение все равно причиняло боль. Чонгук стоял посреди комнаты, опустив голову, и рассматривал узоры на ковре, пока за столом сидел человек, чье имя заставляло содрогаться весь город.

Ким Тэхён не спешил. Он медленно перелистывал какие-то бумаги, изредка прихлебывая из тяжелого стакана темную жидкость. От него исходил мощный, подавляющий запах сандала и жженого сахара – запах альфы, который привык подчинять.

– Подойди ближе, – раздался низкий, бархатистый голос, от которого по спине Чонгука пробежал мороз.

Омега сделал несколько неуверенных шагов.

– Ближе.

Чонгук остановился в метре от стола. Тэхён наконец поднял глаза. Его взгляд был тяжелым, пронзительным, словно он видел Чонгука насквозь – все его страхи, всю его боль. Альфа медленно встал и обошел стол, приближаясь к своему будущему мужу.

– Твой отец сказал, что ты был в восторге от предложения, – Тэхён остановился слишком близко, нарушая все границы личного пространства. – Но я не вижу радости в твоих глазах. Только ужас. И... запах. Ты пахнешь не только страхом, но и кровью.

Тэхён протянул руку, и Чонгук непроизвольно отшатнулся, зажмурившись. Он ждал удара. Это была привычная реакция, выработанная годами.

Однако удара не последовало. Вместо этого холодные длинные пальцы Тэхёна осторожно коснулись его подбородка, заставляя поднять голову.

– Почему ты дрожишь? – спросил Тэхён, сузив глаза.

– Я... я просто устал, господин Ким, – голос Чонгука сорвался.

Тэхён молча изучал его лицо. Его взгляд задержался на слое пудры у края челюсти, где скрывался след от удара отца. Внезапно рука альфы переместилась на плечо Чонгука и слегка сжала его. Омега не смог сдержать короткий вскрик боли.

В ту же секунду выражение лица Тэхёна изменилось. Жестокость в глазах сменилась ледяным гневом, но направлен он был не на Чонгука.

– Сними пиджак, – приказал он.

– Что? Нет, пожалуйста...

– Сними пиджак, Чонгук. Это не просьба.

Дрожащими руками омега расстегнул пуговицы и сбросил дорогую ткань на пол. Тэхён подошел сзади и, не церемонясь, потянул за край тонкой рубашки, задирая её вверх.

В кабинете повисла мертвая тишина. Тэхён смотрел на изуродованную спину омеги – на свежие рубцы, на багровые синяки и сочившуюся сукровицу. Его пальцы едва коснулись здорового участка кожи, и он почувствовал, как Чонгук мелко дрожит.

– Твой отец сделал это? – голос Тэхёна стал опасно тихим.

– Это не важно... – прошептал Чонгук, закрывая лицо руками. – Теперь я здесь. Вы можете делать со мной всё, что захотите. Я буду послушным, только... только не возвращайте меня туда.

Тэхён обошел его и встал прямо перед ним. Он взял руки Чонгука в свои, вынуждая его открыть лицо.

– Ты думаешь, я купил тебя, чтобы продолжать их дело? – Тэхён усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. – Я жестокий человек, Чонгук. Мои руки в крови по локоть. Но я никогда не трогаю тех, кто принадлежит мне. А ты теперь мой.

Чонгук смотрел на него огромными, полными слез глазами, не решаясь поверить.

– Мои правила просты, – продолжал Тэхён, вглядываясь в его лицо. – Ты не лжешь мне. Ты не пытаешься сбежать. И ты принимаешь мою защиту. Взамен я сделаю так, что никто и никогда больше не посмеет поднять на тебя руку. Даже голос.

– Зачем я вам? – всхлипнул Чонгук. – Вы могли выбрать любого. Чонхён... он намного красивее, он умеет вести себя в обществе, он...

– Твой брат – пустышка, – отрезал Тэхён. – Я видел его на приеме. В нем нет ничего, кроме жадности и фальши. А в тебе... в тебе есть свет, который они пытались потушить, но не смогли. Мне нравится этот свет. И мне нравится, как ты пахнешь, когда не боишься.

Тэхён притянул его к себе, осторожно, стараясь не задевать раны, и обнял. Чонгук замер, пораженный этим жестом. Это не были объятия отца – грубые и удушающие. Это было нечто иное. Тэхён был как скала – холодный, непоколебимый, но дающий защиту от шторма.

– Твой отец и брат ответят за каждый шрам на твоем теле, – прошептал Тэхён ему на ухо, и в его голосе прозвучал смертный приговор. – Я уничтожу их медленно, чтобы они прочувствовали каждую каплю твоей боли. А ты... ты будешь смотреть на это, если захочешь. Или просто забудешь их имена.

Чонгук уткнулся лбом в плечо альфы, и первые за долгое время слезы облегчения хлынули из его глаз. Он не знал, что ждет его впереди. Он знал, что Ким Тэхён – опасный человек, способный на ужасающие вещи. Но в этот момент, в кольце этих сильных рук, он впервые в жизни почувствовал себя в безопасности.

– Спасибо... – прошептал он, теряя сознание от истощения и нахлынувших чувств.

Тэхён подхватил его, не давая упасть, и легко поднял на руки.

– Отдыхай, маленький омега, – произнес он, выходя из кабинета. – Твой кошмар закончился. Мой – только начинается для тех, кто тебя обидел.

На следующее утро город потрясла новость о внезапном банкротстве и аресте семьи Чон. Но Чонгук об этом не узнал. Он спал в огромной кровати на шелковых простынях, а рядом, в кресле, сидел Ким Тэхён, не сводя с него глаз и перебирая четки, словно считая минуты до того момента, когда его омега снова откроет глаза и увидит мир, в котором ему больше не нужно бояться.