Странные мысли

Глухая полночь в подземельях Слизерина всегда ощущалась иначе, чем в остальном замке. Здесь время застывало, превращаясь в вязкую субстанцию, пропитанную запахом озерной воды и старого камня. Драко Малфой не спал. Он сидел в кресле у камина в гостиной, глядя на догорающие угли, пока тени плясали на его бледном, осунувшемся лице. Его левое предплечье ныло — метка под кожей казалась живым существом, которое медленно перегрызало сухожилия.

Но его собственная боль была ничем по сравнению с тем, что происходило в спальне старост, которую они теперь делили с Эмили.

Тихий, надрывный шепот заставил его вздрогнуть и мгновенно оказаться на ногах. Он ворвался в комнату, даже не зажигая света. Эмили металась на простынях, её золотистые волосы спутались, прилипнув к мокрому от пота лбу.

– Драко... очень... очень больно... – выдохнула она, и этот звук полоснул его по сердцу острее, чем любое заклятие.

Он опустился на край кровати, осторожно перехватывая её ледяные ладони. Эмили распахнула глаза — зрачки были расширены настолько, что радужка превратилась в тонкое кольцо. Она судорожно дернула ногой, и край шелковой сорочки задрался, обнажая бедро.

Там, на нежной коже, пульсировала Метка. Она не была черной, как у него. Она горела ядовито-зеленым пламенем, выжигая свой узор в самой структуре её магии. Кожа вокруг рисунка покраснела и вздулась.

– Тсс, я здесь, – прошептал Драко, прижимая её голову к своей груди. – Это адаптация. Тело сопротивляется чужой воле, Эми. Нужно просто переждать.

– Я не могу... – она вцепилась ногтями в его предплечье, оставляя глубокие борозды. – Кажется, кости плавятся. Это он... он злится на меня?

– Нет, это просто цена силы, – Драко коснулся губами её виска, чувствуя жар. – Мы через это пройдем. Вместе. Помнишь, что мы обещали? Весь мир будет гореть, если нам станет слишком холодно.

Он баюкал её до самого рассвета, шепча слова, которые когда-то сам хотел услышать от отца, но получал лишь холодное одобрение. Эмили затихла лишь к утру, когда зеленое свечение сменилось тусклым серым цветом, оставив после себя лишь тень былой боли. Она была его сломленным ангелом, его соучастницей, его единственным смыслом в этом хаосе.

***

Следующий вечер принес неожиданные новости. Большой зал был украшен с излишней, почти вульгарной пышностью. Дамблдор объявил о Святочном бале — жесте «единства и надежды» в темные времена.

Для Драко это было лишь очередным препятствием. Исчезательный шкаф в Выручай-комнате требовал внимания. Последняя деталь, последнее заклинание — и Хогвартс падет. Но Эмили... Эмили была центром внимания.

Сидя за столом Слизерина, он с нарастающим бешенством наблюдал, как к ней один за другим подходят парни. Седрик Диггори, какие-то когтевранцы, даже наглый рыжий Уизли замялся неподалеку, прежде чем его оттащила сестра.

– Она не пойдет с тобой, Финниган, проваливай, пока я не стер твою глупую ухмылку с лица, – процедил Драко, когда очередной смельчак попытался заговорить с Эмили.

Эмили сидела идеально прямо, её лицо было непроницаемой маской. Она не смотрела ни на кого, кроме тарелки с нетронутым ужином. Только когда Гарри Поттер подошел к их столу, она подняла взгляд.

– Эмили, – голос Поттера звучал непривычно мягко, почти умоляюще. – Мне нужно поговорить с тобой. Без него.

Драко медленно поднялся, рука инстинктивно легла на рукоять палочки в кармане мантии.

– Ты плохо слышишь, Поттер? Или шрам окончательно размягчил твой мозг?

Гарри проигнорировал его, глядя прямо в глаза девушке.

– Ты ведь знаешь, что это кончится плохо. Он тянет тебя за собой в бездну. Пойдем со мной на бал. Просто как друзья. Дай мне шанс помочь тебе.

Эмили медленно встала. На её губах заиграла странная, пугающая улыбка, в которой не было ни капли тепла.

– Помочь мне, Гарри? – её голос был тихим, но его услышали все за столом. – Ты даже не можешь помочь себе. Ты ищешь свет там, где давно царит тьма. Я уже обещала этот танец тому, кто понимает цену моей боли.

Она повернулась к Драко и протянула ему руку.

– Мы пойдем вместе, не так ли?

Драко почувствовал триумф, такой острый, что он едва не вскрикнул. Он поцеловал её тонкие пальцы, бросив на Поттера взгляд, полный ядовитого превосходства.

***

Бал стал для них ареной. Эмили в платье цвета ночного неба, расшитом серебряными нитями, выглядела как древняя богиня разрушения. Драко в строгом черном костюме не отходил от неё ни на шаг, его рука собственнически покоилась на её талии.

Они пили огневиски, украденный со стола преподавателей. Алкоголь смешивался с адреналином и предвкушением скорой катастрофы.

– Посмотри на них, – шепнула Эмили ему на ухо во время медленного танца. – Они танцуют на краю пропасти и даже не подозревают об этом.

– Пусть танцуют, – отозвался Драко, крепче прижимая её к себе. – Завтра их мир рухнет. А мы будем смотреть на пепелище.

Музыка гремела, маски падали. Ревность, которая терзала Драко последние недели — из-за Поттера, из-за Пенси, из-за собственного страха потерять контроль — вспыхнула с новой силой, когда он увидел, как жадно другие мужчины смотрят на его женщину.

Когда они вернулись в свои покои, воздух между ними был наэлектризован.

– Драко, – выдохнула она, когда дверь захлопнулась.

Он не ответил словами. Он впился в её губы с яростью, которая копилась в нем месяцами. Это не было похоже на их прежние нежные прикосновения. Это было столкновение двух израненных душ, ищущих забвения в боли друг друга.

Он был груб. Его пальцы оставляли красные пятна на её бледной коже, а движения были резкими, почти отчаянными. Он хотел пометить её, доказать самому себе, что она принадлежит ему — не Темному Лорду, не отцу, не Поттеру, а только ему.

Эмили отвечала с той же неистовостью. Она царапала его спину, кусала губы до крови, шепча его имя как проклятие. В эту ночь они окончательно перешли черту, за которой не было возврата. Они были связаны не только магией и общим преступлением, но и этой деструктивной, болезненной страстью, которая выжигала всё человеческое, что в них осталось.

***

Утро встретило их тяжелым серым светом, пробивающимся сквозь толщу воды Черного озера. Драко проснулся первым. Он чувствовал себя опустошенным, словно после тяжелой битвы.

Рядом, свернувшись калачиком, лежала Эмили. Она была пугающе бледной. Когда она попыталась пошевелиться, с её губ сорвался слабый стон.

– Эми? – он приподнялся на локте.

– Не могу... – прошептала она, закрывая глаза. – Драко, я не могу встать. Всё тело... как будто из свинца.

Он нахмурился, откидывая одеяло. На её бедрах темнели синяки от его пальцев, но пугало не это. Метка снова пульсировала, на этот раз глубоким фиолетовым цветом. Её магия была истощена — и физической близостью, и той темной энергией, которую вливал в неё Исчезательный шкаф каждый раз, когда она касалась его.

– Лежи, – скомандовал он, его голос дрогнул. – Сегодня выходной. Я принесу восстанавливающее зелье из запасов Снейпа.

– Драко, – она поймала его за руку, её пальцы дрожали. – Шкаф... он почти готов. Я чувствую его присутствие в своей голове. Он требует крови.

Малфой замер. Он знал, что магические артефакты такой силы требуют жертв, но он надеялся, что их преданности делу будет достаточно.

– Мы закончим это сегодня, – решительно сказал он, натягивая рубашку. – Поттер крутится вокруг, Грейнджер уже нет, чтобы помешать нам. Как только шкаф заработает, Хогвартс станет нашей территорией. И тогда никто больше не причинит тебе боли.

Эмили слабо улыбнулась, но в её глазах отразилась такая бездонная пустота, что Драко на мгновение стало холодно.

– Мы совершили ошибку, Драко? – спросила она тихо.

Он посмотрел на свои руки — руки убийцы, руки любовника, руки предателя.

– Если это ошибка, то она — лучшее, что случилось в моей жизни.

Он вышел из комнаты, оставив её в тишине подземелий. Впереди был последний рывок. Шкаф ждал. Смерть ждала. И где-то в коридорах замка Гарри Поттер уже начинал понимать, что проиграл войну за душу девушки, которая выбрала яд вместо спасения.