Запретная страсть

В квартире Эди всегда пахло сандалом и старой бумагой — запахами спокойствия, которые обычно помогали ему сосредоточиться. Но в последние несколько месяцев этот покой был методично, с холодным расчетом, разрушен.

Эди сидел в кресле, делая вид, что полностью поглощен чтением юридического отчета. Ему было двадцать пять, и он привык считать себя человеком выдержанным, почти непробиваемым. Но когда в дверном проеме появился Киан, пальцы Эди невольно сжали края планшета чуть сильнее, чем требовалось.

Киану было девятнадцать. Формально — сын сводного брата, фактически — ходячая катастрофа, которую Эди согласился приютить на время учебы. И Киан, кажется, поставил себе целью проверить границы терпения своего «дяди» на прочность.

– Опять работаешь? – Голос Киана прозвучал тягуче, с той самой интонацией, которая заставляла волоски на затылке Эди вставать дыбом.

Эди не поднял взгляда.

– Кому-то нужно оплачивать счета, Киан.

– И даже не посмотришь на меня? Я купил новую шелковую рубашку. Продавец сказал, что этот глубокий вырез сейчас в моде.

Эди почувствовал, как внутри него что-то натянулось, словно струна. Он медленно поднял глаза. Киан стоял, прислонившись к косяку, и поза его была воплощением фальшивой небрежности. Черный шелк рубашки был расстегнут едва ли не до пупка, открывая вид на бледную кожу, острые ключицы и тонкую цепочку, которая терялась где-то внизу. Ткань была настолько тонкой, что не оставляла места для воображения.

– Тебе не кажется, что это... неуместно для дома? – Эди постарался, чтобы его голос звучал ровно.

– Неуместно? – Киан усмехнулся и сделал шаг в комнату, сокращая дистанцию. – Мы же семья, Эди. Перед кем мне еще расслабляться, если не перед тобой? Или тебя это смущает?

Он подошел вплотную к креслу и оперся руками о подлокотники, нависая над Эди. Запах его парфюма — дерзкий, цитрусовый, смешанный с чем-то мускусным — мгновенно заполнил личное пространство мужчины.

– Ты ведешь себя как ребенок, который требует внимания, – отрезал Эди, глядя прямо в насмешливые глаза племянника.

– А может, я просто хочу увидеть, когда ты, наконец, перестанешь притворяться каменной статуей, – прошептал Киан, облизнув губы. – Ты же не железный, дядя. Я вижу, как ты смотришь.

Киан специально выделил последнее слово, и это стало последней каплей. Месяцы сдержанности, игнорирования коротких шорт, прозрачных маек и случайных касаний в коридоре взорвались внутри Эди ослепительной вспышкой.

В одно мгновение планшет был отброшен на ковер. Эди резко встал, отчего Киан пошатнулся, но не успел отступить — сильные пальцы Эди сомкнулись на его затылке, заставляя задрать голову.

– Ты так долго напрашивался на это, Киан, – голос Эди стал низким, вибрирующим от подавляемой ярости и желания. – Ты действительно думал, что можешь играть со мной бесконечно?

В глазах Киана на секунду мелькнул испуг, тут же сменившийся торжеством и вызовом.

– И что ты сделаешь? Накажешь меня? – Выдохнул он в самые губы Эди.

– Именно.

Эди не стал церемониться. Он подхватил Киана под бедра, заставляя того обхватить себя ногами, и в несколько шагов преодолел расстояние до широкого рабочего стола. Сметя рукой стопку документов, он усадил парня на край, не разрывая визуального контакта.

– Эди... – Киан попытался что-то сказать, но его голос сорвался, когда ладонь мужчины легла ему на шею, чуть сдавливая.

– Молчи, – приказал Эди. – Ты хотел внимания? Теперь ты его получишь. Всё до последней капли.

Он накрыл губы Киана своими — жестко, властно, без тени той мягкости, которую проявлял раньше. Это не был поцелуй любви, это было клеймо, заявление о правах, копившихся долгие месяцы. Киан охнул, впиваясь пальцами в плечи Эди, его тело выгнулось навстречу, жадно впитывая эту внезапную агрессию.

Эди отстранился лишь на мгновение, чтобы взглянуть на раскрасневшееся лицо племянника. Его спокойствие сгорело дотла, оставив лишь первобытное желание приручить этого несносного мальчишку.

– Ты думал, это игра, – прошептал Эди, расстегивая оставшиеся пуговицы на шелковой рубашке Киана. – Но у каждого действия есть последствия.

– Я не боюсь твоих последствий, – дерзко ответил Киан, хотя его дыхание было сбитым и тяжелым.

– Зря.

Эди рывком стянул рубашку с его плеч, оставляя Киана обнаженным по пояс в холодном свете настольной лампы. Кожа парня покрылась мурашками, но не от холода. Мужчина провел ладонью по его боку, чувствуя, как мелко дрожит Киан под его прикосновением.

– Ты провоцировал меня каждый день, – Эди придвинулся ближе, вжимаясь своим телом в пространство между коленями Киана. – Ты хотел увидеть, как я сорвусь. Ну смотри. Тебе нравится?

– Да... – выдохнул Киан, закрывая глаза, когда губы Эди прижались к чувствительной коже за ухом. – Наконец-то...

– Это только начало твоего наказания, – пообещал Эди, и его рука скользнула к ремню джинсов Киана.

В комнате стало невыносимо жарко. Тишина квартиры теперь была наполнена лишь прерывистым дыханием и звуком трения ткани о ткань. Эди действовал уверенно, перехватывая инициативу полностью, не давая Киану ни единого шанса вернуть контроль над ситуацией.

– Посмотри на меня, – скомандовал Эди.

Киан открыл глаза, затуманенные страстью. В них больше не было насмешки — только бесконечная жажда и признание поражения перед силой, которую он сам же и пробудил.

– Ты больше не будешь испытывать моё терпение, – Эди переплел свои пальцы с пальцами Киана, прижимая его руки к столу. – Потому что теперь ты знаешь, что бывает, когда оно заканчивается.

– Я... я понял, – прошептал Киан, но в его голосе слышалось не раскаяние, а обещание новой, еще более опасной игры.

Эди ухмыльнулся, и в этой улыбке не было ничего от того спокойного человека, которого Киан знал раньше.

– Нет, Киан. Ты поймешь это чуть позже. А сейчас... нам предстоит долгая ночь.

Он снова склонился к нему, и на этот раз поцелуй был еще более требовательным, окончательно стирая границы между дядей и племянником, между правильным и запретным, оставляя только пульсирующую в висках страсть, которая наконец-то вырвалась на свободу.