Хз

Воздух в комнате Уилла казался тяжелым, пропитанным запахом масляных красок и старой бумаги. Майк сидел на краю кровати, нервно постукивая ногой по деревянному полу. За дверью ванной комнаты слышался мерный шум воды — Уилл решил освежиться после долгого дня, проведенного за рисованием. Майк пришел к нему, чтобы обсудить их планы на выходные, но мысли его были совсем не о настольных играх или походах в кино.

Перед глазами Майка стоял образ Оди. Он вспоминал ее улыбку, то, как она смотрела на него, и то короткое, но пылкое свидание, которое у них было вчера. Сердце забилось чаще, а внизу живота разлился знакомый, тягучий жар. Майк всегда считал себя «правильным» парнем. Он ненавидел всё, что выходило за рамки его понимания нормальности, часто отпуская грубые шутки в адрес тех, кто вел себя «не так». Для него мир был простым: парень любит девушку, и точка.

Но сейчас, в пустой комнате лучшего друга, его воображение разыгралось не на шутку. Он представил, как Оди касается его, и это возбуждение стало почти болезненным. Посмотрев на закрытую дверь ванной, Майк сглотнул. Уилл выйдет еще не скоро — он всегда мылся долго, словно пытаясь смыть с себя невидимую грязь.

– Черт, – прошептал Майк, чувствуя, как джинсы становятся невыносимо тесными.

Он быстро огляделся. В доме было тихо, Джойс ушла в магазин, а Джонатан был на работе. Поддавшись импульсу, который он сам бы назвал постыдным, Майк расстегнул ремень. Пальцы дрожали, когда он спускал штаны и боксеры, обнажая свое возбужденное естество. Он прикрыл глаза, снова вызывая в памяти образ Оди, ее мягкие губы и светлые волосы.

Его рука обхватила горячую плоть. Майк издал тихий стон, запрокинув голову. Ритмичные движения приносили мгновенное облегчение, но вместе с тем и острое чувство риска. Он ускорился, представляя, как Оди шепчет его имя. Он был так поглощен своим телом, так глубоко погрузился в фантазию, что шум воды в ванной внезапно прекратился, а он этого даже не заметил.

Дверь скрипнула.

Уилл вышел из ванной, обернутый в одно лишь полотенце на бедрах. Капли воды еще блестели на его загорелых плечах и крепкой груди. Он замер на пороге, увидев картину, которую никак не ожидал застать в своей спальне. Его лучший друг, Майк Уилер, сидел на его кровати, занимаясь самоудволетворением.

Майк застыл. Его рука всё еще сжимала член, а лицо покраснело до корней волос. Секунда тишины показалась вечной.

– Майк? – голос Уилла был хриплым, в нем смешались шок и странное, темное торжество.

– Уилл! Я... я просто... – Майк судорожно попытался натянуть одеяло, но Уилл сделал шаг вперед, преграждая ему путь.

Взгляд Уилла переместился на пах Майка. Он видел, как тот дрожит, как напряжены его мышцы. Уилл давно скрывал свои чувства, он годами подавлял в себе желание коснуться Майка, поцеловать его, почувствовать его вкус. И сейчас, видя Майка в таком уязвимом положении, он почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Гомофобия Майка, его вечные разговоры об Оди — всё это сейчас не имело значения.

– Тебе, кажется, нужна помощь, – тихо сказал Уилл, подходя ближе.

– О чем ты несешь? Уйди! – Майк попытался встать, его голос сорвался на крик. – Это мерзко! Не подходи ко мне!

Но Уилл не остановился. Он опустился на колени прямо перед Майком, глядя ему в глаза. В его темных глазах горел огонь, который Майк никогда раньше не видел.

– Ты же хочешь этого, Майк. Я видел, как ты смотрел. Ты весь дрожишь.

– Нет! Я люблю Оди! Ты больной, Уилл! – Майк попытался оттолкнуть его, но Уилл перехватил его запястья, прижимая их к кровати.

Уилл был сильнее, чем казалось на первый взгляд. Его телосложение, окрепшее за последние месяцы, позволяло ему удерживать сопротивляющегося друга.

– Оди здесь нет, – прошептал Уилл, наклоняясь к самому уху Майка. – Здесь только я. И я знаю, что тебе нужно.

– Пусти меня, ты, гребаный извращенец! – Майк дернулся, его кудрявые волосы рассыпались по подушке. – Мне тошно от тебя!

Несмотря на гневные слова, тело Майка предавало его. Когда Уилл свободной рукой коснулся его бедра, Майк непроизвольно вздрогнул, и его возбуждение только усилилось. Уилл почувствовал это. Он медленно провел ладонью выше, обхватывая пальцами горячий ствол.

– Смотри на меня, Майк, – приказал Уилл.

– Пошел ты... – выдохнул Майк, но его глаза против воли сфокусировались на лице друга.

Уилл начал двигать рукой, медленно и уверенно. Он знал каждое движение, которое могло довести Майка до предела, потому что сотни раз представлял это в своих самых смелых мечтах. Его большой палец мазнул по головке, вызывая у Майка резкий вдох.

– Прекрати... это неправильно... – Майк зажмурился, пытаясь вырвать руки, но его сопротивление становилось всё слабее. – Ты же мой друг... Уилл, пожалуйста...

– Друзья помогают друг другу, – мягко ответил Уилл, ускоряя темп. – Просто расслабься. Тебе ведь нравится, я чувствую.

Уилл наклонился и прижался губами к шее Майка, вдыхая его запах — смесь пота и дешевого одеколона. Майк застонал, и на этот раз это был не стон протеста. Его бедра начали непроизвольно двигаться в такт руке Уилла.

– Нет, нет, нет... – шептал Майк, словно молитву, но его пальцы впились в простыни.

Уилл видел, как Майк борется сам с собой, как его ненависть к «таким вещам» сталкивается с первобытным удовольствием. Уилл не собирался останавливаться. Он хотел, чтобы Майк запомнил этот момент навсегда, чтобы он понял, что никакая Оди не сможет дать ему того, что может дать он.

– Скажи мое имя, Майк, – потребовал Уилл, сжимая его плоть крепче.

– Уилл... прекрати... ах! – Майк выгнул спину, когда Уилл применил технику, о которой Майк даже не догадывался.

– Еще раз. Скажи это.

Майк тяжело дышал, его лицо было искажено смесью экстаза и ужаса. Он чувствовал, как приближается разрядка, и в этот момент все его убеждения, вся его гомофобия рассыпались в прах перед лицом чистого вожделения.

– Уилл... – выдохнул он, сдаваясь.

Уилл улыбнулся — это была торжествующая, почти хищная улыбка. Он довел Майка до самого пика и, когда тот был готов взорваться, Уилл накрыл его губы своими. Это был грубый, властный поцелуй, пахнущий мятой и желанием. Майк сначала замер, а потом, к собственному ужасу, начал отвечать, вплетая пальцы в мокрые волосы Уилла.

В ту секунду, когда Майк кончил, содрогаясь всем телом, он выкрикнул имя Уилла прямо ему в губы. Семена его возбуждения запачкали живот и пальцы Уилла, но тот лишь сильнее прижал друга к себе.

Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Майк лежал неподвижно, глядя в потолок остекленевшими глазами. Его грудь тяжело вздымалась. Уилл медленно отстранился, вытирая руку о край простыни.

– Теперь ты знаешь, – тихо сказал Уилл, поднимаясь на ноги.

Майк резко перевернулся на бок, закрывая лицо руками. Его трясло.

– Уходи, – прохрипел он. – Просто уходи. Я ненавижу тебя.

Уилл посмотрел на него сверху вниз. Он видел слезы, пробивающиеся сквозь пальцы Майка, видел его позор и его сломленность. Но он также знал, что теперь между ними всё изменилось. Майк мог ненавидеть его сколько угодно, но он больше никогда не сможет забыть то, что произошло в этой комнате.

– Я никуда не уйду, Майк, – ответил Уилл, набрасывая на плечи футболку. – Мы же лучшие друзья, помнишь?

Майк ничего не ответил, лишь сильнее сжался в комок, пытаясь спрятаться от правды, которая только что разрушила его идеальный, правильный мир. А Уилл стоял рядом, чувствуя, как внутри него расцветает темное, неправильное, но такое сладкое удовлетворение. Это было только начало.