Шайтан машина

На следующее утро, когда первые лучи солнца едва коснулись крыш Конохи, Наруто уже был на ногах. Ритуал начался. Зеркало отразило бледное лицо, которое он методично превращал в маску. Черная, как смоль, помада легла на губы, создавая хищный, неестественный оскал. Он оделся в свой привычный бунтарский наряд — темные штаны и рубашку, поверх которых накинул свободное кимоно с вышитыми на нем языками пламени. Традиционная соломенная шляпа-каса и спадающие на лицо пряди волос скрыли почти всё, оставив на виду лишь тонкую полоску кожи и мрачный росчерк губ. Два клинка, его верные спутники, бесшумно скользнули в ножны под кимоно.

Он двигался на цыпочках, словно призрак в собственном доме. Но взрослые, терзаемые бессонной ночью, проснулись еще раньше. Запах свежей выпечки и жареного бекона наполнил кухню — отчаянная попытка вернуть хотя бы видимость нормальной жизни. У самой входной двери его путь преградила Шизуне. Ее лицо было уставшим, а голос — натянутым.

– Наруто, завтрак готов, – сказала она, стараясь не смотреть ему в глаза, словно боялась увидеть там что-то ужасное.

С тяжелым вздохом, полным вселенской досады, Наруто повернулся и пошел на кухню. Он сел за стол и ел молча, игнорируя встревоженные взгляды родителей. Минато пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Кушина же, не в силах сдержать материнский инстинкт, просто заваливала его тарелку едой, словно количество еды могло как-то исправить зияющую пропасть между ними. Контейнер для бенто, который она приготовила, был непомерно большим.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в дом ворвались Зеницу и Иноске.

– Нарутооо! – радостно завопил Иноске, кидаясь к нему.

– Пошли гулять! – подхватил Зеницу, сверкая глазами.

– Го, – коротко бросил Наруто, поднимаясь из-за стола.

Троица уже двинулась к выходу, когда строгий голос Минато остановил их, словно удар хлыста.

– Нет.

Они обернулись. В глазах Хокаге плескалась сталь.

– Сегодня у вас академия.

Три пары глаз уставились на него с одинаковым выражением скуки и презрения.

– А может, не надо? – протянул Зеницу.

– Надо, – отрезал Минато.

С поникшими плечами, полными фальшивого разочарования, троица в сопровождении такого же понурого Менмы отправилась в академию. Как только за ними закрылась дверь, Шизуне тут же открыла ноутбук. На экране появилось изображение из хрустального шара Третьего Хокаге, теперь подключенного к современным технологиям. Вся элита Конохи — Минато, Кушина, Цунаде, Орочимару, Какаши, Гай, и даже Обито с Рин, приглашенные для «семейной консультации», — сгрудилась вокруг маленького экрана, готовясь к новому сеансу самоистязания.

***

Троица дошла до ворот академии. Во дворе толпились дети, с благоговением слушая пафосную речь директора о Воле Огня. Наруто, Зеницу и Иноске, не обращая ни на кого внимания, уселись под раскидистым деревом в тени. Они просто лежали на траве, заложив руки за голову, и смотрели на плывущие в небе облака. Менма, наоборот, тут же примкнул к группе других детей, жаждая внимания.

Речь закончилась. Вместо директора на крыльцо вышел молодой учитель, Ирука Умино. Он начал зачитывать списки учеников. К всеобщему удивлению и ужасу наблюдающих взрослых, Наруто, Зеницу и Иноске попали в один класс с Саске, Менмой, Хинатой и Шикамару.

Ирука повел свой новый класс в кабинет. Дети тут же разбились на группы. Троица, как и следовало ожидать, заняла заднюю парту. Они откинулись на спинки стульев, заложив руки за спину, и уставились в потолок с видом смертельной скуки.

– Итак, класс, добро пожаловать в Академию! – бодро начал Ирука. – Сегодня у нас ознакомительное занятие. Я хочу, чтобы каждый из вас вышел к доске и немного рассказал о себе: что вы любите, что нет, о чем мечтаете.

Все пошло по канону. Дети выходили, что-то лепетали. Саске, мрачный, как туча, буркнул, что его цель — превзойти брата. Затем настала очередь Наруто.

Он лениво поднялся, вышел к доске и, не говоря ни слова, достал из-под кимоно… порножурнал. Открыв его на случайной странице, он начал с преувеличенным интересом его разглядывать.

– Люблю читать, – процедил он, не отрывая взгляда от глянцевых страниц.

В комнате наблюдения повисла гробовая тишина, которую нарушил сдавленный кашель Какаши.

– Это… это журнал Джирайи-самы? – прошептала Кушина, закрыв лицо руками.

– Похоже на то, – констатировал Минато, чувствуя, как седеет на глазах. – Но где он его взял? И почему… почему он делает это на глазах у всего класса?

– Это демонстрация, – задумчиво протянул Орочимару, его золотистые глаза нездорово блеснули. – Он не просто нарушает правила. Он показывает, что правила для него не существуют. Он плюет на авторитет учителя, на нормы поведения, на саму идею этого «знакомства». Это не просто бунт, это заявление о превосходстве.

– Какое к черту превосходство?! – взорвалась Цунаде. – Это деградация! Он позорит имя Узумаки и Сенджу!

Ирука на экране побагровел, но не нашелся, что сказать. Наруто, насладившись эффектом, захлопнул журнал, бросил его на учительский стол и вернулся на свое место.

Вышел Зеницу.

– Люблю гулять, – проныл он. – Мечтаю о лучшей подружке.

Затем Иноске. Он выпятил грудь и заорал:

– Я люблю драться! И я тут самый крутой! КАБАНЬИМ НАБЕГОМ!

Троица снова откинулась на стульях, заложив руки за голову, и демонстративно заскучала. Когда все закончили, Ирука, все еще не оправившийся от шока, объявил, что на сегодня все свободны.

Взрослые в комнате наблюдения выдохнули. Минато уже собирался отправить АНБУ, чтобы забрать их, как вдруг Наруто повернулся к Иноске.

– Пойдем к тебе, поиграем. Все равно скучно.

Зеницу и Иноске согласно кивнули.

– О, слава Ками, – выдохнула Кушина. – Просто поиграют. Обычные дети.

Минато нахмурился, но промолчал. Мысль о том, что его сын может быть «обычным ребенком», была слишком соблазнительной. Они остановили АНБУ, не заподозрив ничего опасного. О, как же они ошибались.

По дороге Иноске и Зеницу отделились, получив от Наруто какие-то указания и пачку денег. Сам же Наруто свернул в неприметный переулок и исчез. Через мгновение он появился уже в «Городе Истребителей» — скрытом квартале, о существовании которого Коноха даже не догадывалась.

Он подошел к дому Ренгоку. Столп Пламени, его тезка по титулу, вышел с сияющей улыбкой. После короткого разговора он согласно кивнул. Затем они вместе дошли до экстравагантного особняка Тенгена Узуя. Столп Звука, услышав предложение, блестяще улыбнулся и присоединился. Следующим был дом Токито. Юный Столп Тумана, на удивление, тоже согласился без лишних вопросов. Последним был Санеми. Вечно злой Столп Ветра, выслушав Наруто, скривился, но все же пошел с ними.

Четверо Хашира направились к дому Иноске, а Наруто пошел в магазин. И вот тут начался настоящий кошмар для наблюдателей.

Камера следовала за ним. Наруто вошел в круглосуточный магазин, взял большую корзину и начал методично ее заполнять.

– Обручи? – пробормотал Какаши. – Зачем ему гимнастические обручи?

Затем Наруто подошел к полке с алкоголем и сгреб с нее целую батарею бутылок с кричащей этикеткой «Чекушка».

– О, нет, – простонала Цунаде, приложив руку ко лбу. – Только не это. Это же не водка, это технический спирт с ароматизатором! Чистый яд! Содержание спирта под девяносто процентов! Одна такая бутылка может убить неподготовленного человека! Зачем ему столько?!

– Он покупает зажигалку и три пачки сигарет, – констатировал Орочимару с научным интересом. – В его возрасте это прямой путь к хроническим заболеваниям легких и сердечно-сосудистой системы. Интересно, он осознает риски или ему просто все равно?

– Ему все равно! – всхлипнула Кушина.

Дальше — больше. В корзину полетели: 360-градусная камера, мотки проводов, мощный электрошокер. А затем Наруто неторопливо прошел в хозяйственный отдел и заказал… четыре гроба. Простых, сосновых, похоронных гроба.

В комнате наблюдения воцарилась мертвая тишина.

– Г-гробы? – выдохнул Минато. Его лицо стало белее стены.

– Может, это какая-то шутка? – с надеждой предположил Гай. – Сила юности иногда проявляется в странных розыгрышах!

– В покупке гробов, чистого спирта и электрошокера? – скептически хмыкнул Орочимару. – Сомневаюсь, Гай. Это не розыгрыш. Это подготовка. Вопрос — к чему?

Наруто также прихватил несколько металлических труб и моток цепи. Подойдя к кассе, он не стал ждать, пока продавец пробьет товар. Он просто вывалил на прилавок толстую пачку денег, значительно превышающую стоимость покупки, и молча вышел, оставив ошарашенного кассира стоять с открытым ртом.

Дотащив все это до дома Иноске, он затащил покупки внутрь. Четверо Хашира, Зеницу и Иноске уже были там, попивая саке. Увидев, что принес Наруто, они замолчали.

– Наруто, нахрена тебе гробы? – ошарашенно спросил Тенген.

– Ты решил кого-то из нас заранее похоронить? Блестяще! – усмехнулся Ренгоку.

Наруто не ответил. Он лишь бросил: «Подождите двадцать минут», – и заперся в одной из комнат.

Взрослые, затаив дыхание, следили за ним.

Первым делом он снял паркет. Затем начал выкапывать землю, выбрасывая ее в окно. В вырытые ямы, на расстоянии около тридцати сантиметров друг от друга, он установил гробы.

– Он хоронит гробы… в доме? – прошептала Рин, прижимаясь к Обито.

– Это какой-то ритуал? – предположил Минато.

– Это создание площадки для эксперимента, – поправил его Орочимару, не отрывая взгляда от экрана.

Наруто открыл каждый гроб. Внутри уже была мягкая обивка. Он установил по камере внутри каждого, а затем захлопнул крышки и вырезал в них круглые отверстия на уровне, где должно было находиться лицо. В эти отверстия он вставил короткие трубы, на другой конец которых прикрепил воронки. Чтобы гробы нельзя было открыть, он повесил на них амбарные замки.

Затем он накрыл всю конструкцию покрывалом, поставил на стул ноутбук Иноске и начал что-то быстро печатать. Через пять минут принтер начал выводить листы с цифрами от 1 до 40. Наруто прикрепил их скотчем к стене.

Следующим шагом была «Шайтан-машина». Он установил на штатив 360-градусную камеру и подключил ее к компьютеру. Вокруг камеры он поставил обруч, который с помощью арматуры и сварки (которую он, видимо, тоже прихватил) превратил в подобие стула без сиденья — обруч на ножках из арматуры. К обручу он подключил два электрошокера, также соединенных с компьютером. В центр конструкции, рядом со штативом, он поставил еще какой-то прибор и тоже подключил его. Пространство под обручем он заставил ящиками, чтобы убрать свободное место. А на ящики, прямо под траекторией падения с обруча, он расставил бутылки «Чекушки», острыми горлышками вверх.

– Боже мой… – выдохнула Цунаде, поняв замысел. – Это… это пыточное устройство. Бутылки… если кто-то упадет… горлышко войдет в тело, как нож. А учитывая, что это почти чистый спирт, это вызовет не только чудовищную боль, но и химический ожог внутренних тканей! Это… это садизм в чистом виде!

– Он продумал все, – прошипел Орочимару с восхищением и ужасом. – Обруч, к которому подключен ток, заставит мышцы сокращаться. Человек будет вынужден держаться за него. Но что будет триггером для падения?

Наруто закончил, напечатав на ноутбуке еще несколько команд. Затем он вышел из комнаты и позвал остальных.

Хашира, Зеницу и Иноске вошли и замерли. Перед ними было нечто, сотворенное больным гением.

– Что это за херня? – первым нарушил тишину Санеми.

– Это игра, – спокойно ответил Наруто. Он подошел к каждому и завязал им глаза. Затем подвел их к обручу и помог «сесть» — так, чтобы обе руки лежали на обруче, а ноги упирались в ящики. Под пятой точкой каждого опасно поблескивало горлышко бутылки. Наруто сел последним.

– Снимайте повязки.

Они сняли. И ничего не поняли. Но когда Тенген попытался разжать руки, он не смог. Словно невидимая сила сковала его пальцы.

– Что за?.. – прорычал он.

Наруто начал объяснять, и его голос был лишен каких-либо эмоций.

– Сейчас я буду включать очень кринжовые звуки. Нейросеть через эту камеру следит за вашими лицами. Электрошокеры подают постоянный ток на обруч, заставляя ваши руки сжиматься. Вы не можете их разжать. Но если кто-то из вас засмеется или даже улыбнется… нейросеть это зафиксирует и прекратит подачу тока на его сектор обруча. Руки разожмутся, и он упадет… задницей на «Чекушку».

В комнате наблюдения наступил Армагеддон.

– НЕЙРОСЕТЬ?! – взревела Цунаде. – Откуда у него доступ к таким технологиям?! Это же уровень передовых лабораторий! Он создал систему наказания за проявление эмоций! Это… это психологическая пытка, подкрепленная физической!

– Он превратил их в подопытных крыс в своем собственном лабиринте Скиннера! – глаза Орочимару горели безумным огнем. – Положительное подкрепление — не упасть на бутылку. Отрицательное наказание — сама угроза падения. Это гениально и чудовищно!

– Он сведет их с ума! – кричала Кушина, вцепившись в Минато. – Минато, сделай что-нибудь!

Но Хокаге молчал, его лицо было каменным. Он смотрел на сына, который объяснял правила своей дьявольской игры, и понимал, что тот Наруто, которого он знал, умер. Если вообще когда-либо существовал.

Хашира на экране взорвались проклятиями.

– Ты ебанулся, Узумаки?! – орал Санеми, пытаясь вырваться, но ток держал его мертвой хваткой.

– Наруто, это совсем не блестяще! Выпусти нас немедленно! – рычал Тенген.

Даже обычно спокойный Ренгоку выглядел взбешенным. Только Токито, Зеницу и Иноске молчали. Последние двое — потому что были заодно с Наруто, но не подавали вида.

Наруто пожал плечами.

– Начинаем.

Он отдал команду, и на экране ноутбука появилось колесо фортуны. Оно закрутилось и остановилось на секторе с надписью «Рин и Обито».

Из колонок полился вкрадчивый мужской голос.

**«Эй, Рин, ты спишь? Рин, не стоит притворяться спящей. Я видел, как у тебя глаза дергаются».**

В комнате наблюдения Рин и Обито, сидящие рядом, замерли.

– Что это? – прошептала Рин.

– Это… это не мой голос, – прохрипел Обито, бледнея.

**«Обито, что ты делаешь?»** – раздался женский голос.

**«Да, я смотрю, тут попытками поспать даже и не пахнет. Рин, на кого дружка свою теребила?»**

– О, Ками-сама, – выдохнула Кушина, закрывая уши. Минато обнял ее, но сам не отрывал взгляда от экрана, его лицо выражало смесь ужаса и отвращения.

**«Да ничего я не делал, Обито».**

**«Пиздишь. Я же вижу, какая ты возбужденная. А я вижу, моя вот агравию у тебя вода рукой».**

– Это отвратительно! – воскликнул Гай. – Это оскорбляет их честь!

– Это не просто оскорбление, – процедил Какаши, его единственный видимый глаз сузился. – Это намеренная психологическая атака. Он использует их имена, их связь, чтобы создать максимально мерзкий и провокационный контент.

**«Вот как. Дрочишь на родного брата. Не странно».**

**«Обито, пожалуйста, убери руку. Я не хочу».**

**«Почему ты сразу ко мне не обратилась? Я бы с радостью тебе помог. Я ведь твой старший брат».**

Рин на самом деле всхлипнула и уткнулась в плечо Обито, который сидел красный как рак, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

**«Обито, хватит. Прошу тебя, остановись, пожалуйста».**

**«Рин, сегодня я в хорошем настроении, поэтому я просто подрочу тебе и мы ляжем вместе спать».**

**«Как сложно держать себя в руках, когда ты так стонешь. Рин, не кусайся. Не дергайся и не порти мне настроение, иначе вырву так, что буду в ней седая шерсть».**

**«Я вообще-то не буду так, я просто выражаю тебя в анал».**

**«Обито, пожалуйста, не надо, у тебя же 20 сантиметров».**

**«Да, Рин, поэтому молчи, жопа твоя — моя сегодня на ночь».**

Аудиозапись оборвалась. В комнате с Хашира стояла звенящая тишина. Все старались не дышать, их лица были багровыми от сдерживаемого смеха и ужаса. И тут Санеми не выдержал. Он фыркнул. Короткий, сдавленный смешок.

Этого было достаточно.

Нейросеть сработала безупречно. Ток в секторе Санеми отключился. Его руки разжались. С диким воплем он рухнул вниз. Раздался отвратительный влажный звук и звон разбитого стекла. Санеми дернулся и затих, мгновенно вырубившись от болевого шока.

Оставшиеся на обруче смотрели на это с немым ужасом.

– Ты… ты ублюдок! – прошипел Тенген, обращаясь к Наруто. – Он мог умереть!

– Тварь! Психопат! – вторил ему Ренгоку.

– Новый звук, – безразлично сказал Наруто и нажал на кнопку. На этот раз это была женская исповедь.

**«Ученик отлизал мне за оценку. Из-за работы у меня имелись проблемы с личной жизнью, несмотря на мою молодость и привлекательность. На работе у меня был проблемный ученик, симпатичный, но ленивый двоечник. Когда дело близилось к концу учебногоногода, он, как и все, искал способы исправить положение. После уроков, когда я в пустом кабинете проверяла итоговые работы, он зашёл договориться об исправлении оценок. Не знаю, как он понял, чего я хочу, но первым же делом он предложил доставить мне удовольствие языком в замен на пятёрку за итоговую».**

– Это… это же подрыв всей системы образования! – воскликнул Минато. – Это же уголовное преступление!

– Не только, – добавила Цунаде, массируя виски. – Это использование власти в личных целях, совращение несовершеннолетнего… хоть и по его инициативе. Эта история бьет по самым основам нашего общества. По доверию к учителям.

**«Убедившись, что он не шутит, я не смогла отказаться. Он тут же зашёл за стол, повернул моё кресло к себе, сел на колени и начал целовать мои ноги, забираясь всё выше под юбку. Я была мокрая ещё с момента, как он предложил договориться, поэтому, когда он наконец отодвинул мои трусики, его пальцы легко вошли в мою киску. Он облизывал и посасывал мой клитор, трахая меня пальцами, пока я не испытала первый за долгое время яркий и долгий оргазм. Свою пятёрку ученик отработал сполна. И теперь у нас есть маленький общий секретик».**

Запись кончилась. Лицо Тенгена подергивалось. Он изо всех сил старался сохранить самообладание, но уголки его губ предательски поползли вверх. Ренгоку, всегда такой сияющий и позитивный, тоже боролся с собой, его плечи мелко дрожали.

Они не выдержали почти одновременно. Легкий смешок Тенгена и сдавленное хрюканье Ренгоку. Щелк. Щелк.

Два тела с воплями рухнули на бутылки. Грохот, звон стекла, и два сильнейших воина Конохи замерли в неестественных позах рядом с Санеми.

На обруче остались только Наруто, Зеницу, Иноске и Токито. Юный Столп Тумана дрожал, его глаза были полны слез и ненависти.

– Пожалуйста… остановись… – прошептал он, глядя на Наруто. – Ты монстр… просто больной, безумный монстр…

– Следующий, – сказал Наруто. Из колонок полился новый, еще более абсурдный текст.

**«На протяжении всей своей жизни я ежедневно засовываю в свою попку помидорки черри и получаю с этого кайф. Но совсем недавно я понял, что меня это уже заебало и нужно что-то более большое и возбуждающее. Поэтому мне пришла идея засунуть себе в жопу ананас».**

– Что?.. – выдохнул Какаши.

– С физиологической точки зрения, это невозможно, – тут же вставил Орочимару. – Анальная ампула не способна так растянуться, не говоря уже о том, чтобы протолкнуть целый ананас в прямую кишку. Это приведет к разрыву сфинктера и внутренних тканей, перитониту и смерти.

– Да кого волнует физиология?! – вскричала Цунаде. – Они слушают это! Их психика! В их возрасте! Они же ломают себе все представления о мире!

**«Утром следующего дня я собрался и пошел в магазин. Придя туда, я купил мыло, ананас и, конечно же, бананы, ведь перед ананасом нужно хорошенько разработать свою попу. Дома я разделся, тщательно намылил анал и начал вставлять туда-сюда банан, это было пиздато, я думал, что умру в тот момент от оргазма, но это было только начало. Когда моя попка приобрела большой размер, я взял ананас и засунул его себе в жопку, и неожиданно она проглотила его, и ананас оказался в желудке».**

– Он в желудке?! – взвизгнула Рин.

– Это бред! Абсолютный, антинаучный бред! – Орочимару был почти в восторге от уровня абсурда. – Пищевод не соединяется с толстой кишкой!

**«Я хэзэ как это, но уже целый месяц я хожу с ананасом в желудке. На прошлой неделе под вечер сильно устал и лег спать, и вдруг ко мне в комнату зашли три проститутки и спросили: "Это вы Клуша Небритый Писян?", я ответил "да", и они начали раздеваться…»**

И тут Токито не выдержал. Это было слишком. Слишком тупо, слишком абсурдно, слишком нелепо. Из его горла вырвался истерический, булькающий смех.

Щелк.

С криком, полным отчаяния, последний из Хашира рухнул вниз, присоединившись к своим товарищам в царстве боли и беспамятства.

На обруче осталась только троица. Они сидели молча. Наруто посмотрел на Зеницу и Иноске.

– Ну что, кто кайфанул? – спросил он с ухмылкой.

В тот же миг раздался тихий механический звук. Бутылки под ними тремя плавно уехали в стороны, а ящики, на которых стояли их ноги, опустились, позволяя им безопасно встать на пол.

Они были заодно. Вся эта дьявольская игра была лишь спектаклем для унижения тех, кого Наруто считал недостойными.

В комнате наблюдения воцарилась тишина, более страшная, чем любой крик. Взрослые смотрели на экран, где их сын стоял посреди комнаты, заваленной телами лучших воинов деревни, лежащих в лужах собственного достоинства и дешевой водки. Кушина беззвучно плакала. Лицо Минато превратилось в непроницаемую маску. Цунаде опустила голову на стол. Орочимару смотрел на экран, и в его глазах впервые за долгое время не было ни любопытства, ни восхищения. Только холодное, пустое осознание.

Авторитет взрослых был не просто дискредитирован. Он был растоптан, сожжен и развеян по ветру смехом сумасшедшего подростка. И это было только начало.