что если бы гарри поттер попал в слизерин

Гарри Поттер никогда не понимал, почему окружающие так одержимы идеей самопожертвования. В чулане под лестницей, где единственным развлечением было изучение трещин на потолке и подсчет шагов Дадли наверху, он быстро усвоил один урок: мир не вращается вокруг тебя, пока ты сам не заставишь его это делать.

Когда Хагрид выломал дверь в хижине на скале, Гарри не почувствовал благоговения перед магией. Он почувствовал возможность. Инструмент. Ресурс.

Сейчас, сидя в купе «Хогвартс-экспресса», одиннадцатилетний мальчик с аккуратно зачесанными назад темными волосами и пронзительным, слишком взрослым взглядом зеленых глаз, листал «Историю магии». Он не искал там сказок о героях. Его интересовали прецеденты, законы и то, как именно магическое сообщество умудрилось стагнировать до такой степени, что их судьба зависела от годовалого младенца.

Дверь купе с грохотом отъехала в сторону. На пороге стоял рыжий мальчишка, чье лицо было усыпано веснушками, а мантия выглядела так, будто ее донашивали поколения три.

– Привет, тут не занято? Везде уже полно народу, – протараторил он, не дожидаясь ответа.

Гарри медленно поднял взгляд от книги. Его лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из холодного мрамора.

– Занято, – ответил он спокойным, ровным голосом.

Рыжий мальчик замер, моргнув.

– Э-э... но тут же только ты один?

– Именно, – Гарри слегка наклонил голову набок. – Мне необходимо личное пространство для подготовки к занятиям. Я ценю тишину. Уверен, в конце вагона есть места, если ты приложишь чуть больше усилий к поискам.

Рон Уизли — а это был именно он, судя по описаниям из книг о «чистокровных семьях», которые Гарри успел изучить в Косом переулке — выглядел так, будто его только что ударили пыльным мешком. Он пробормотал что-то невнятное и поспешно закрыл дверь.

Гарри вернулся к чтению. Ему не нужны были друзья, которые будут отвлекать его своими мелкими проблемами или, что еще хуже, пытаться греться в лучах его сомнительной славы. Ему нужны были союзники, инструменты и информация.

Спустя час дверь снова открылась. На этот раз это была девочка с густыми каштановыми волосами и уже надетой школьной мантией.

– Никто не видел жабу? Мальчик по имени Невилл потерял ее, – заявила она тоном, не терпящим возражений.

Гарри закрыл книгу, заложив страницу длинным тонким пальцем.

– Жаба — не самое эффективное домашнее животное для школы магии, – заметил он, рассматривая вошедшую. – Она медлительна, не обладает выдающимися магическими свойствами и легко теряется. Почему твой друг не воспользуется заклинанием призыва?

Девочка осеклась. Ее глаза расширились.

– Мы еще не проходили заклинания призыва. Это программа старших курсов! И вообще, ты кто?

– Гарри Поттер, – представился он, наблюдая за тем, как ее лицо вытягивается от изумления. – И если заклинание призыва — это программа старших курсов, это лишь означает, что учебный план составлен с расчетом на самых ленивых учеников.

Гермиона Грейнджер — а это была она — на мгновение потеряла дар речи. Она ожидала увидеть легенду, героя, возможно, скромного мальчика, но никак не этого холодного, высокомерного ребенка, который смотрел на нее так, будто препарировал взглядом.

– Ты... ты уже читал учебники? – наконец выдавила она.

– Я прочитал всё, что смог купить, – Гарри указал на стопку книг рядом с собой. – Знание — это единственная валюта, которая не обесценивается. Садись, если хочешь. Ты кажешься более полезным собеседником, чем предыдущий претендент.

Гермиона осторожно присела на край сиденья, завороженная его уверенностью.

– Я Гермиона Грейнджер. И я тоже прочитала все учебники. Но я не думала, что кто-то еще...

– Большинство людей предпочитают плыть по течению, Гермиона, – перебил ее Гарри. – Они ждут, пока им укажут путь. Я предпочитаю строить свой собственный. Скажи, что ты думаешь о распределении по факультетам?

– Ну... Гриффиндор кажется лучшим, – неуверенно начала она. – Говорят, сам Дамблдор там учился.

– Дамблдор — великий человек, но его путь — это не мой путь, – Гарри слегка улыбнулся, и эта улыбка не затронула его глаз. – Гриффиндор — для тех, кто сначала действует, а потом думает. Слизерин — для тех, кто ценит амбиции, но слишком часто путает их с чистотой крови. Когтевран... возможно. Но мне не нужен факультет, который определит меня. Мне нужно место, где мне меньше всего будут мешать.

Гермиона смотрела на него, затаив дыхание. Она никогда не встречала сверстников, которые говорили бы так — взвешенно, цинично и с такой пугающей ясностью цели.

***

Большой зал встретил их шумом и светом тысяч свечей. Гарри шел в шеренге первокурсников, сохраняя идеальную осанку. Он не смотрел на зачарованный потолок — он читал о нем в «Истории Хогвартса» и не видел смысла восхищаться тем, что уже знал. Его взгляд был прикован к преподавательскому столу.

Альбус Дамблдор. Человек, который оставил его у Дурслей. Человек, который считал, что имеет право распоряжаться жизнью «Мальчика-Который-Выжил».

Гарри почувствовал легкое покалывание в шраме, когда его взгляд встретился с глазами профессора в черном, сидевшего рядом с Квирреллом. Снейп. Гарри отметил его враждебность и тут же отложил это в памяти как фактор, который нужно будет нейтрализовать или использовать.

– Поттер, Гарри! – выкрикнула профессор Макгонагалл.

Зал погрузился в мертвую тишину. Шепотки поползли по рядам, как змеи. Гарри спокойно подошел к табурету и сел, позволив опустить шляпу себе на глаза.

– Хм... – раздался в его голове скрипучий голос. – Очень интересно. Огромный интеллект, я вижу. Нежелание подчиняться правилам, если они не служат вашим целям. И... о, какая жажда власти, скрытая под слоем ледяного спокойствия. Вы не ищете славы, мистер Поттер. Вы ищете контроль.

– Шляпа, – мысленно произнес Гарри, – мне не нужны твои комплименты. Мне нужно место, где я смогу реализовать свой потенциал, не отвлекаясь на чужие идеалы.

– Гриффиндор сделал бы вас героем, – прошептала Шляпа. – Слизерин сделал бы вас королем. Но вы уже решили, не так ли?

– Я сам себе король, – холодно ответил Гарри. – Дай мне то, что принесет наибольшую выгоду.

– Что ж... раз вы так настаиваете. Пусть будет так. СЛИЗЕРИН!

Стол в зелено-серебряных тонах взорвался аплодисментами, хотя многие выглядели шокированными. Герой магического мира, золотой мальчик, символ победы над Темным Лордом — и на Слизерине?

Гарри снял шляпу и направился к своему столу. Он сел рядом с Драко Малфоем, который выглядел так, будто выиграл в лотерею, но Гарри даже не взглянул на него. Он смотрел на Дамблдора. Директор выглядел обеспокоенным, его привычная маска добродушного дедушки на мгновение дрогнула.

Гарри это понравилось.

***

Первая неделя в Хогвартсе показала, что Гарри Поттер не собирается играть по правилам. Он не ввязывался в ссоры, не реагировал на провокации и игнорировал попытки Малфоя стать его «лучшим другом и наставником».

В гостиной Слизерина, когда старшекурсники попытались устроить «проверку» новичкам, Гарри просто поднял взгляд от пергамента и произнес:

– Если вы считаете, что ваш стаж в этой школе дает вам право тратить мое время, вы ошибаетесь. Мое время стоит дорого. Ваше — судя по вашим оценкам по Трансфигурации — ничего.

Когда один из семикурсников, Кэссиус Уоррингтон, попытался схватить его за воротник, Гарри даже не вздрогнул. Он просто приставил палочку к горлу противника. Это было сделано так быстро и точно, что никто не успел заметить движения.

– Я не люблю, когда меня трогают, – тихо сказал Гарри. – И я очень быстро учусь проклятиям. Хочешь проверить, насколько далеко я продвинулся в изучении «Темных искусств для самообороны»?

Уоррингтон отступил, видя в глазах первокурсника недетскую решимость и полное отсутствие страха. С того дня Гарри оставили в покое.

На уроках Зельеварения Снейп пытался его задеть, но Гарри отвечал на каждый вопрос с безупречной точностью, не проявляя ни капли эмоций.

– Поттер, – процедил Снейп, стоя над его котлом. – Вы считаете себя слишком умным, чтобы следовать моим инструкциям? Почему вы добавили корень валерианы на три минуты позже?

– Потому что при текущей температуре в классе, профессор, реакция замедляется на четыре процента, – спокойно ответил Гарри, не отрываясь от нарезки ингредиентов. – Если бы я добавил его раньше, зелье бы помутнело. Сейчас оно идеально. Проверьте сами.

Снейп заглянул в котел. Жидкость была безупречного прозрачно-голубого цвета. Профессор скрипнул зубами и отошел, не сняв ни одного балла, но и не добавив их.

После уроков Гарри часто видели в библиотеке, но не в общем зале, а в самых дальних углах. Однажды к нему подошла Гермиона, которая, несмотря на распределение на Гриффиндор, все еще искала его общества.

– Гарри, почему ты выбрал Слизерин? – спросила она шепотом, присаживаясь напротив. – Там же... там все говорят о чистой крови. Тебе там не место, ты ведь... ну, ты понимаешь.

– Чистота крови — это концепция для тех, у кого нет иных достижений, Гермиона, – Гарри перевернул страницу. – Магия не заботится о генеалогии. Магия заботится о воле и интеллекте. На Слизерине я нахожусь среди людей, которые понимают ценность влияния. Это полезная среда.

– Но они же злые! – воскликнула она, тут же прикрыв рот рукой под строгим взглядом мадам Пинс.

– Добро и зло — это категории для сказок, – Гарри наконец закрыл книгу и посмотрел на нее. – Есть только цели и средства. Моя цель — стать настолько сильным, чтобы никто и никогда не мог диктовать мне условия. Если для этого мне нужно быть на Слизерине, я буду там. Если мне нужно будет дружить с тобой — я буду.

Гермиона нахмурилась, пытаясь переварить услышанное.

– Ты говоришь так, будто всё вокруг — это просто шахматная доска.

– А разве нет? – Гарри едва заметно улыбнулся. – Разница лишь в том, что большинство людей — пешки, которые даже не знают, что идет игра. Я предпочитаю быть игроком.

– И кто же твой противник? – спросила она серьезно.

Гарри на мгновение задумался. Его взгляд скользнул к окну, за которым сгущались сумерки над Запретным лесом.

– Весь мир, который считает, что я ему что-то должен, – ответил он. – И человек, который оставил этот шрам на моем лбу. Не потому, что я хочу отомстить за родителей — я их не помню. А потому, что он посмел посягнуть на мою жизнь.

Гермиона вздрогнула от холода, прозвучавшего в его голосе. В этот момент она поняла, что перед ней не тот герой, о котором писали в книгах. Это был кто-то гораздо более опасный.

***

Хэллоуин в Хогвартсе начался с криков профессора Квиррелла о тролле в подземельях. В Большом зале началась паника. Дамблдор приказал старостам вести факультеты в гостиные.

Гарри встал вместе со всеми, но вместо того чтобы идти за толпой слизеринцев, он незаметно скользнул в тень за одной из колонн. Он знал, что тролль в школе — это не случайность. И он знал, что Квиррелл вел себя подозрительно весь вечер.

– Куда ты собрался? – раздался шепот за спиной.

Гарри обернулся. Гермиона Грейнджер стояла там, тяжело дыша.

– Иди в свою башню, Гермиона, – мягко, но властно сказал он. – Это не твоя игра.

– Ты идешь туда, где тролль! Я видела, как Снейп пошел на третий этаж! – она вцепилась в его рукав. – Это опасно!

Гарри аккуратно высвободил руку.

– Опасность — это лишь переменная, которую можно просчитать. Профессор Снейп идет защищать то, что спрятано за дверью на третьем этаже. А я иду посмотреть, стоит ли это сокровище моего внимания.

– Я иду с тобой, – упрямо заявила она.

Гарри на секунду замер, оценивая ее. Она была умна, предана правилам, но в ней горела искра любопытства, которую он мог использовать.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Но ты будешь делать ровно то, что я скажу. Если ты подставишь нас под удар, я оставлю тебя там, не оглядываясь. Ты понимаешь?

Гермиона сглотнула и кивнула.

Они двигались по коридорам, словно тени. Гарри использовал дезиллюминационные чары — не совершенные, но достаточные для первокурсника, который провел в библиотеке больше времени, чем в спальне.

Когда они достигли коридора на третьем этаже, они услышали рычание. Но это был не тролль. Из-за приоткрытой двери доносился многоголосый лай.

– Трехголовый пес, – прошептал Гарри, заглядывая в щель. – Классический страж. Значит, под ним что-то действительно ценное.

– Мы должны уйти, – дрожащим голосом сказала Гермиона. – Если нас поймают...

– Нас не поймут, если ты перестанешь дрожать, – отрезал Гарри.

В этот момент в конце коридора послышались шаги. Тяжелые, неровные. Это был Квиррелл, но он выглядел иначе. Его походка была уверенной, а от него исходила аура такой густой и темной магии, что Гарри почувствовал, как волоски на загривке встали дыбом.

Гарри затащил Гермиону в нишу за гобеленом, прижав палец к губам.

Квиррелл прошел мимо, что-то бормоча под нос. Гарри внимательно наблюдал за ним. Он видел страх в глазах профессора, но это был страх перед кем-то, кто находился внутри него самого.

«Две души в одном теле», – догадался Гарри. Это было логично. Это объясняло всё.

Когда Квиррелл вошел в комнату с псом, Гарри не бросился за ним. Он стоял и ждал.

– Мы не пойдем внутрь? – спросила Гермиона.

– Нет, – ответил Гарри. – Сейчас — нет. Мы узнали главное: что там находится и кто за этим охотится. Теперь у нас есть рычаг.

– Рычаг против кого?

– Против всех, – Гарри посмотрел на нее, и в полумраке его глаза казались светящимися углями. – Директор использует школу как ловушку. Темный Лорд — или то, что от него осталось — пытается вернуть силу. А я... я просто собираю информацию. Тот, кто владеет информацией, владеет миром, Гермиона.

Он развернулся и пошел прочь от запретного коридора, даже не взглянув назад.

– Ты ведь не собираешься рассказывать Дамблдору? – догнала его она.

– Зачем? Чтобы он погладил меня по голове и сказал, какой я храбрый мальчик? – Гарри усмехнулся. – Нет. Дамблдор хочет, чтобы я был героем в его пьесе. Но я предпочитаю сам писать сценарий.

В ту ночь, лежа в своей кровати в подземельях Слизерина, Гарри Поттер смотрел на темные воды озера за окном. Он знал, что впереди война. Он знал, что его будут пытаться использовать обе стороны.

Но они ошибались в одном. Они думали, что он — символ. Жертва. Оружие.

Они еще не поняли, что он — архитектор. И этот замок, этот мир, эта магия — всё это скоро станет его фундаментом.

Гарри закрыл глаза, на его губах играла едва заметная, холодная улыбка. Ему было всего одиннадцать, но он уже начал свой путь к вершине. И он не собирался ни с кем делиться этим местом.