Ведьма в мире Ведьмака

Воздух над долиной Понтара не просто дрожал — он рвался, словно ветхая ткань под когтями невидимого зверя. Сто лет прошло с тех пор, как Сопряжение Сфер навсегда изменило этот мир, наполнив его чудовищами и магией, но даже для этой эпохи первозданного беспорядка то, что происходило на поляне, казалось аномалией.

Пространство вывернулось наизнанку, вспыхнув стерильно-белым светом, который не имел ничего общего с золотистым сиянием Силы или багровыми всполохами хаоса. Когда свет погас, на примятой траве осталась сидеть маленькая фигурка.

Девочка лет восьми, с волосами белыми, как свежевыпавший снег, и огромными, ясными глазами, в которых плескалось детское любопытство, смешанное с легкой растерянностью. На ней было странное облачение: серая мешковатая пижама с непонятными символами на груди и тонкий браслет на запястье.

Сигизмунд, молодой чародей, чье имя еще не гремело в советах, но чьи амбиции уже перехлестывали через край, замер в кустах, сжимая в руке посох. Он почувствовал выброс энергии за пять миль. Это не был портал. Это было... вторжение.

– Эй, – негромко произнесла девочка, оглядываясь по сторонам. – Здесь очень много цветов. Это сон?

Она протянула руку к распустившемуся колокольчику. В ту же секунду цветок начал расти, превращаясь в гигантское хрустальное изваяние, которое запело на сотни голосов.

Сигизмунд почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он не чувствовал заклинания. Не было формул, не было черпания энергии из стихий. Девочка просто захотела, чтобы цветок стал таким.

***

В замке Аретуза, который в те времена еще только обретал свою строгую иерархию и величие, Тиссая де Врие стояла перед огромным зеркалом. Но она не любовалась собой. В гладкой поверхности отражались потоки хаоса, опутавшие Континент.

– Вы тоже это чувствуете, – не вопрос, а утверждение сорвалось с ее губ.

Из тени комнаты вышла женщина ослепительной красоты. Золотистые волосы, глаза цвета нефрита и аура такой древности, что даже Тиссая невольно выпрямила спину. Францеска Финдабаир, Маргаритка из Долин, была гостьей редкой и опасной.

– Это трудно не почувствовать, Тиссая, – голос эльфки лился как мед, но в нем слышался звон стали. – Ткань мира стонет. Кто-то или что-то пробило брешь, которую невозможно закрыть обычными печатями.

– Мои наблюдатели сообщают о ребенке, – Тиссая повернулась к эльфке, ее лицо было маской ледяного спокойствия. – Девочка с волосами цвета звездного света. Она не использует магию. Она меняет реальность по своему усмотрению.

Францеска подошла ближе к зеркалу, вглядываясь в туманные очертания далекой долины. В ее глазах вспыхнул опасный огонек.

– Люди называют это «чудом», – прошептала эльфка. – Мы, старшие народы, называем это «истоком истоков». Если это дитя попадет в руки ваших королей, они сотрут нас с лица земли. Но если она пойдет за мной...

– Она не пойдет ни за кем, пока мы не поймем природу ее силы, – резко перебила Тиссая. – Капитул и Братство не допустят, чтобы такая мощь гуляла на свободе. Это опасно. Мир слишком хрупок для детских фантазий, становящихся явью. Она должна быть под контролем. В безопасности, в Аретузе, под моим личным надзором.

Францеска едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке не было тепла.

– Контроль — это ваше любимое слово, Тиссая. Но как ты собираешься контролировать того, кто может превратить твою крепость в песок одним лишь зевком?

***

Сигизмунд решился выйти из укрытия. Он старался выглядеть максимально дружелюбно, хотя его пальцы судорожно сжимали амулет защиты.

– Здравствуй, дитя, – произнес он, делая осторожный шаг.

Девочка обернулась. Ее глаза, лишенные зрачков в обычном понимании, казались окнами в иной мир.

– Привет! – Она улыбнулась так искренне, что чародей на мгновение забыл о страхе. – Я — Сигги. Ой, то есть Сигрид. Но доктор Клеф называл меня 239. А ты кто? Ты тоже волшебник? У тебя забавная палка.

– Я... да, я чародей, – Сигизмунд сглотнул. – Как тебя зовут, маленькая госпожа? И откуда ты пришла?

Сигрид (или 239, как она себя назвала) надула губы, пытаясь вспомнить.

– Я была в своей комнате. Было скучно. Доктор Альто сказал, что мне нужно поспать, но я не хотела. Я подумала, что было бы здорово оказаться там, где много приключений и нет серых стен. И вот я здесь!

Она махнула рукой в сторону леса. Деревья мгновенно окрасились в ярко-синий цвет, а их листья превратились в крошечных бабочек, которые с тихим шелестом взмыли в небо.

– Ой, – девочка прикрыла рот ладошкой. – Наверное, не надо было этого делать. Доктора расстроятся.

Сигизмунд понял, что стоит перед существом, способным переписать законы природы. В 100-м году от Сопряжения мир был диким и необузданным, но это... это было чем-то запредельным.

– Послушай, Сигрид, – чародей присел на корточки. – Здесь очень опасно. В лесах водятся чудовища, а люди могут быть... недобрыми. Тебе нужно пойти со мной.

– Зачем? – спросила она, наклонив голову набок.

– Я научу тебя... – он запнулся. – Я помогу тебе спрятаться.

В этот момент воздух вокруг них сгустился. Пространство прорезала вертикальная щель, из которой повеяло ароматом вербены и старого пергамента. Из портала вышла Тиссая де Врие. Секундой позже, словно соткавшись из лунного света, рядом появилась Францеска Финдабаир.

Сигизмунд побледнел и рухнул на колени.

– Госпожи... я...

Тиссая даже не взглянула на него. Ее взгляд был прикован к девочке. Она видела не ребенка. Она видела пульсирующее ядро чистой энергии, вокруг которого реальность изгибалась, как расплавленный воск.

– Дитя, – голос Тиссаи был мягким, но в нем чувствовалась воля, способная передвигать горы. – Ты потерялась. Мы здесь, чтобы помочь тебе вернуться.

Францеска сделала шаг вперед, мягко оттесняя чародейку.

– Не слушай ее, маленькая звезда, – эльфка протянула руку, и на ее ладони расцвел цветок, сотканный из чистого света. – Она хочет запереть тебя в каменных стенах. Я же вижу в тебе то, что этот мир давно потерял. Красоту и истинную свободу. Пойдем со мной, и леса будут петь для тебя, а горы склонятся перед твоим величием.

Сигрид смотрела то на одну, то на другую. Она видела строгость и порядок в глазах Тиссаи, и манящую, но холодную глубину в глазах Францески.

– Вы тоже волшебницы? – спросила девочка, и в ее голосе послышались слезы. – Но вы спорите. Я не люблю, когда спорят. От этого у меня начинает болеть голова.

Земля под ногами чародеек мелко задрожала. Трава вокруг Сигрид начала превращаться в острые стеклянные шипы.

– Тише, дитя, – быстро сказала Тиссая, чувствуя, как нарастает магическое давление. – Никто не спорит. Мы просто...

– Вы врете! – крикнула Сигрид. – Я чувствую! Вы хотите использовать меня, как те люди в белых халатах! Но я не хочу быть инструментом! Я хочу играть!

С этими словами она топнула ногой.

Ударная волна была такой силы, что Тиссаю и Францеску отбросило назад, несмотря на их мощнейшие щиты. Сигизмунда и вовсе унесло в кусты.

Когда пыль улеглась, чародейки увидели, что ландшафт изменился до неузнаваемости. На месте поляны теперь стоял пряничный домик в человеческий рост, а вокруг него порхали маленькие драконы размером с воробьев.

Сигрид сидела на пороге домика и плакала, закрыв лицо руками.

– Я хочу домой... – всхлипывала она. – К доктору Брайту... Он хотя бы смешно шутил, когда я превращала его в обезьяну...

Францеска поднялась, поправляя растерзанное платье. Ее лицо было бледным.

– Ты видела это? – прошептала она. – Она не черпает Силу. Она сама и есть Сила. Тиссая, если мы не договоримся...

– Мы договоримся, – отрезала де Врие, хотя ее руки заметно дрожали. – Но не здесь и не сейчас. Она нестабильна. Ее эмоции диктуют законы физики. Нам нужен план. И нам нужно Братство. Все Братство.

– Братство слишком медлительно, – эльфка прищурилась. – Пока ваши старцы будут обсуждать протоколы, я найду способ подойти к ней. Она — ключ к возрождению моего народа. И я не позволю человеческим амбициям уничтожить этот шанс.

– Твой народ уничтожит себя сам, если попытается обуздать этот вихрь, Энид, – Тиссая посмотрела на девочку, которая теперь увлеченно кормила «дракончиков» леденцами, появившимися из воздуха. – Это не Исток. Это нечто иное. Дитя из другого мира, где магия — это болезнь, которую лечат изоляцией.

В небе над долиной Понтара сгущались тучи, но они не были грозовыми. Они были розовыми и пахли клубникой.

Мир Ведьмака, суровый, кровавый и реалистичный, только что столкнулся с чем-то гораздо более непредсказуемым, чем Сопряжение Сфер. Он столкнулся с детским воображением, не знающим границ.

А в тени деревьев, незамеченный великими чародейками, Сигизмунд сжимал в руках странный предмет, выпавший из кармана девочки. Это был маленький бейджик с фотографией и надписью на языке, который не знал ни один лингвист этого мира: «SCP Foundation. Class: Keter».

Чародей еще не знал, что это значит, но он чувствовал — история Континента с этого момента пошла по совершенно иному, безумному пути.

– Сигрид! – позвала Тиссая, делая еще одну попытку, ее голос был максимально ласковым. – Хочешь увидеть настоящий замок? С башнями, которые касаются облаков?

Девочка подняла голову, вытирая слезы.

– А там будут книжки про принцесс? – с надеждой спросила она.

– Там будет всё, что ты пожелаешь, – ответила Францеска, опережая соперницу. – Весь мир станет твоей книгой, если ты позволишь мне показать тебе его.

Сигрид встала, и пряничный домик за ее спиной мгновенно растаял, превратившись в облако золотой пыльцы.

– Хорошо, – сказала Дитя-ведьма. – Но если мне не понравится, я превращу вас в тыквы. Договорились?

Тиссая и Францеска переглянулись. Впервые в жизни две могущественнейшие женщины своего времени почувствовали настоящий, первобытный страх перед маленьким ребенком.

– Договорились, – эхом отозвались они.

И над 100-м годом от Сопряжения Сфер взошло странное, неестественно яркое солнце, знаменуя начало эпохи, которую позже назовут «Белым Безумием». Но до этого было еще далеко, а пока маленькая девочка с белыми волосами, держа за руки двух величайших чародеек, шагнула в будущее, которое она собиралась перерисовать по своему вкусу.