на грани

В полумраке гостиной штаба Мстителей воздух казался наэлектризованным. Тишина не была мирной; она давила на барабанные перепонки, предвещая бурю, которую невозможно было сдержать. Наташа стояла у панорамного окна, глядя на огни ночного Нью-Йорка, и её силуэт казался высеченным из холодного мрамора.

Стив вошёл тихо, но она почувствовала его присутствие кожей. Он всегда двигался так — уверенно, тяжело, но с какой-то врождённой грацией солдата.

– Нам нужно поговорить, Стив, – произнесла она, не оборачиваясь. Голос её был ровным, лишенным эмоций, что само по себе было тревожным знаком.

– Я слушаю, Нат, – Стив остановился в паре метров от неё. Он уже знал, что она скажет. Чувствовал это последние несколько дней по её коротким взглядам и тому, как она ускользала от его прикосновений.

– Это больше не работает, – она наконец повернулась. Её зелёные глаза были холодными, как ледники. – Мы. Ты и я. Это была ошибка с самого начала. Слишком много разного, слишком много риска. Я хочу закончить это сейчас, пока мы не уничтожили друг друга окончательно.

Стив медленно выдохнул. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине голубых глаз вспыхнуло опасное пламя. Он не был тем человеком, который просто принимает поражение, особенно когда на кону было единственное, что делало его жизнь в этом веке настоящей.

– Ошибка? – он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. – Ты действительно думаешь, что я поверю в эту ложь? После всего, что было?

– Вера тут ни при чём, Роджерс, – Наташа скрестила руки на груди, принимая оборонительную позу. – Это расчет. Я вдова, я привыкла уходить вовремя. Собери свои вещи или я соберу свои. Нам пора разойтись.

– Нет, – просто ответил он.

Наташа нахмурилась, её губы тронула горькая усмешка.

– «Нет»? Ты думаешь, у тебя есть право голоса в этом вопросе?

– В наших отношениях – да, – Стив подошёл почти вплотную. От него пахнуло кедром и тем едва уловимым ароматом озона, который всегда сопровождал его после тренировок. – Ты не можешь просто закрыть дверь и сделать вид, что за ней ничего нет. Я тебя не отпущу.

– Попробуй останови меня, – бросила она вызов.

Это было искрой в пороховой бочке. Наташа действовала первой — молниеносно, как кобра. Она нанесла удар в челюсть, но Стив перехватил её руку. Она ожидала этого, поэтому, используя его силу как рычаг, подпрыгнула и обхватила его шею ногами, пытаясь повалить на пол своим коронным приёмом.

Стив глухо рыкнул, удерживая равновесие. Он не бил её — он никогда бы не поднял на неё руку по-настоящему. Но он был сильнее, намного сильнее любого человека, и он прекрасно знал, как использовать свой вес.

Они рухнули на ковер, сцепившись в клубок ярости и страсти. Наташа извернулась, оказавшись сверху, и прижала его плечи к полу, её пальцы впились в его предплечья.

– Уходи, Стив! – выдохнула она, её лицо было в сантиметрах от его лица. – Хватит быть героем! Просто дай мне уйти!

– Никогда, – прошептал он, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Стив резко перекатился, и теперь уже Наташа оказалась прижатой к мягкому ворсу ковра. Он заблокировал её руки над головой одной рукой, удерживая их с железной хваткой, которая, впрочем, не причиняла боли.

– Ты злишься, – констатировал он, глядя ей прямо в глаза. – Ты боишься, что я стану твоей слабостью. Поэтому ты пытаешься оттолкнуть меня.

– Ты и есть моя слабость! – крикнула она, пытаясь вырваться. Её тело изгибалось под ним, она наносила удары коленями, пыталась ударить его головой, но Стив умело блокировал каждое движение, словно они были на спарринге в тренировочном зале.

Только это не был спарринг. Это была битва за их будущее.

– Я не отпущу тебя, Нат, – повторил он, склоняясь ниже. Его дыхание обжигало её кожу. – Можешь драться со мной всю ночь. Можешь ненавидеть меня за это. Но я никуда не уйду.

Наташа замерла на секунду, тяжело дыша. Её волосы разметались по полу огненным ореолом, а грудь бурно вздымалась.

– Ты невыносим, – прошипела она, но в её голосе уже не было той ледяной уверенности.

– А ты упряма, – Стив позволил себе легкую, почти дразнящую улыбку. Он ослабил хватку на её запястьях, но не убрал руку, а начал медленно вести пальцами вверх по её предплечью, вызывая у неё невольную дрожь. – Ты ведь любишь меня. Скажи это.

– Я тебя убью, Роджерс, – она снова попыталась перехватить инициативу, резко дернувшись в сторону, но он поймал её за талию, притягивая обратно к себе.

Они снова покатились по полу, сбивая по пути журнальный столик. Стеклянная ваза вдребезги разлетелась, но ни один из них не обратил на это внимания. Наташа смеялась — коротким, лающим смехом, в котором смешались гнев и возбуждение. Она знала, что он играет с ней, что он поддается, позволяя ей чувствовать, будто у неё есть шанс победить.

– Ты думаешь, это игра? – она перехватила его за воротник футболки, притягивая к себе.

– Это жизнь, Наташа, – он перехватил её за затылок, запуская пальцы в густые рыжие пряди. – И я намерен прожить её с тобой. Даже если мне придется ловить тебя каждый раз, когда ты решишь сбежать.

– Я профессиональная шпионка, Стив. Если я захочу исчезнуть, ты меня не найдешь.

– Найду, – отрезал он. – Я найду тебя на краю света. Я вычислю тебя по биению сердца.

Наташа замахнулась для очередного удара, но Стив поймал её кулак у самого своего лица и медленно, глядя ей в глаза, поцеловал её костяшки. Этот жест был настолько нежным и в то же время властным, что весь запал Наташи внезапно испарился, сменившись чем-то гораздо более опасным.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептала она, и её сопротивление окончательно сломалось.

Она сама потянулась к нему, впиваясь в его губы требовательным, почти болезненным поцелуем. Это не было примирением в обычном смысле слова — это было продолжение их борьбы, только теперь оружием были не кулаки, а губы и руки.

Стив ответил с той же страстью, накопленной за дни отчуждения. Он перевернул её, усаживаясь и устраивая её на своих коленях. Его руки уверенно легли на её бедра, прижимая к себе так крепко, словно он боялся, что она растворится в воздухе, стоит ему ослабить хватку.

– Ты никуда не уйдешь, – пробормотал он в перерыве между поцелуями.

– Ненавижу тебя, – выдохнула Наташа, кусая его за нижнюю губу до крови.

– Врешь, – Стив улыбнулся, чувствуя вкус собственной крови и сладость её помады. – Ты любишь меня до безумия. Так же, как и я тебя.

Наташа отстранилась на мгновение, глядя в его честные, невозможные голубые глаза. В них не было тени сомнения, только бесконечная преданность и та самая сталь, которая сделала его Капитаном Америкой. Но сейчас он был просто Стивом. Её Стивом.

– Если ты думаешь, что я теперь буду послушной... – начала она, поправляя растрепанные волосы.

– Боже упаси, – рассмеялся он, прижимая лоб к её лбу. – Я бы умер со скуки. Мне нравится, когда ты дерешься. Это значит, что тебе всё еще не всё равно.

– Мне никогда не будет всё равно, идиот, – она обняла его за шею, пряча лицо в изгибе его плеча. – Просто иногда быть Наташей Романофф слишком тяжело. Проще быть никем.

– Со мной ты можешь быть кем угодно, – Стив гладил её по спине, успокаивая затихающую бурю внутри неё. – Но ты никогда не будешь одна.

Они сидели на полу среди осколков вазы и перевернутой мебели, тяжело дыша и не разрывая объятий. Мир снаружи продолжал вращаться, враги строили планы, а Мстители ждали своих лидеров. Но здесь, в этой комнате, время остановилось.

Наташа знала, что завтра она снова может попытаться выстроить стены. Она знала, что её прошлое всегда будет следовать за ней по пятам. Но глядя на Стива, на его разбитую губу и синяк, который уже начинал проступать на челюсти — результат её собственного удара, — она понимала одну простую вещь.

Этот человек не просто любил её. Он был её якорем. И как бы сильно она ни пыталась перерезать канат, он всегда будет держать её, не давая уйти на дно.

– Стив? – тихо позвала она.

– Да?

– Убери руки с моей талии, мне нужно встать.

– Нет, – он только крепче прижал её к себе, в его глазах снова заплясали озорные искорки. – Мы еще не закончили обсуждение твоего «увольнения». Я думаю, нам стоит закрепить условия контракта.

Наташа закатила глаза, но на её губах появилась настоящая, теплая улыбка.

– Ты невозможный зануда, Роджерс.

– Но ты меня любишь.

– К сожалению, – шепнула она, прежде чем снова поцеловать его, окончательно признавая свое поражение в этой битве, которая на самом деле стала их общей победой.