Далёкий голос ангела

В воздухе маленькой пиццерии «У Эллиота» застыл густой запах свежего теста, томатного соуса и дезинфицирующего средства. Эллиот, поправляя свой красный козырек, который едва держался на копне ярко-желтых волос, нервно протирал стойку. Его длинные, худые пальцы подрагивали. Он всегда был застенчивым, предпочитая компанию коробок с пиццей шумным толпам, но сегодня всё изменилось.

Дверь пиццерии распахнулась, впуская внутрь прохладный вечерний воздух и звон колокольчика.

Эллиот поднял свои черные, как бездна, глаза и замер. В дверях стояла она.

Девушка была высокой и стройной, ее русые волосы слегка растрепались на ветру, а золотистые глаза сияли необъяснимой жизненной силой. На ней была объемная черная толстовка, короткие шорты, белые гольфы и кеды. Она выглядела так уверенно и смело, что Эллиот почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь пульсом в висках.

– Привет! – Чарли ослепительно улыбнулась, подходя к стойке. – Мне, пожалуйста, одну большую Маргариту с собой. Я ужасно проголодалась после тренировки!

Эллиот сглотнул, чувствуя, как краснеет его лицо, контрастируя с желтоватым оттенком кожи. Он открыл рот, но слова застряли в горле. Он никогда не видел никого прекраснее.

– Д-да, конечно... – выдавил он наконец, едва слышно. – Одну минуту.

Он принялся за работу, но его движения стали неуклюжими. Он краем глаза наблюдал за тем, как Чарли рассматривает меню, как она небрежно поправляет волосы. В его голове уже рисовались картины их идеального свидания. Он представил, как везет ей пиццу на своем скутере, как они смеются под луной...

– Ты здесь работаешь или просто заменяешь кого-то? – спросила Чарли, пытаясь завязать светскую беседу.

– Я... я доставщик. И помощник повара, – Эллиот осмелился взглянуть ей в глаза. – Я Эллиот.

– Приятно познакомиться, Эллиот! А я Чарли, – она протянула руку, и когда их пальцы соприкоснулись на мгновение, парня словно ударило током.

Это была любовь. Настоящая, мгновенная, сокрушительная. Он был готов отдать ей всё: свою пиццерию, свою жизнь, свою душу.

– Знаешь, Чарли... – начал он, набравшись небывалой для себя смелости, когда коробка уже была упакована. – Может быть, я мог бы подвезти тебе эту пиццу бесплатно? И... ну, мы могли бы пообщаться?

Чарли на секунду замерла, а затем неловко рассмеялась, качнув головой.

– Оу, Эллиот, это очень мило с твоей стороны, правда, – она достала кошелек, не замечая, как померк взгляд парня. – Но мне не нужны бесплатные обеды. И, честно говоря, у меня уже есть девушка. Она ждет меня дома, мы как раз собирались посмотреть кино.

Мир Эллиота рухнул. Слова «у меня есть девушка» прозвучали как смертный приговор. Его тонкие плечи поникли, а пальцы впились в край прилавка.

– О... понятно, – прошептал он. – Счастья вам.

– Спасибо! Хорошего вечера, Эллиот! – Чарли подхватила коробку и, насвистывая мотив какой-то веселой песни, вышла из заведения.

Она даже не оглянулась. Она не заметила, как выражение застенчивости на лице Эллиота медленно сменилось чем-то другим. Чем-то темным и пугающим.

Прошла неделя. Чарли начала замечать странности. Сначала это были пустые коробки из-под пиццы под ее дверью, хотя она ничего не заказывала. Затем — странные звонки, где в трубке слышалось только тяжелое, прерывистое дыхание.

Однажды вечером, возвращаясь домой по плохо освещенному переулку, она услышала шаги за спиной. Обернувшись, она никого не увидела, но чувство чужого взгляда жгло кожу между лопатками.

– Кто здесь? – крикнула она, сжимая кулаки. Чарли была смелой, но инстинкт самосохранения кричал об опасности.

Из тени медленно вышла высокая, худая фигура. Красный козырек отбрасывал длинную тень на лицо, скрывая глаза, но ярко-желтые волосы выдавали преследователя.

– Эллиот? – Чарли выдохнула с облегчением, которое тут же сменилось тревогой. – Ты что здесь делаешь? Ты меня напугал.

– Я принес тебе пиццу, Чарли, – его голос звучал иначе. В нем больше не было застенчивости. Он был сухим, надтреснутым и пугающе спокойным. – Твою любимую. С двойным сыром.

– Эллиот, уже почти полночь, – она сделала шаг назад. – И я не заказывала еду. Тебе пора идти домой.

– Твой дом — это мой дом, – произнес он, делая шаг навстречу. В тусклом свете фонаря его черные глаза казались двумя бездонными колодцами. – Та девушка... она тебе не подходит. Она не ценит тебя так, как я. Она не смотрит на тебя часами, пока ты спишь.

Холод пробежал по спине Чарли.

– Что ты сказал? Ты... ты заходил в мою квартиру?

– Я просто хотел убедиться, что ты в безопасности, – Эллиот подошел вплотную. Он был намного выше нее, и его худоба теперь казалась не болезненной, а хищной. – Но теперь я понял. Тебе там плохо. Тебе нужно быть со мной. Навсегда.

– Ты с ума сошел! – выкрикнула Чарли и попыталась оттолкнуть его, чтобы убежать.

Но Эллиот оказался неожиданно сильным. Он перехватил ее запястья своими длинными пальцами, сжимая их до боли. Его лицо исказилось в жуткой, вымученной улыбке.

– Почему ты бежишь, Чарли? Я ведь люблю тебя. Я всё продумал. У меня в подвале пиццерии есть комната. Там тихо, там пахнет тестом и теплом. Я буду приносить тебе еду, я буду петь тебе песни... Ты станешь моей девушкой. Настоящей.

– Пусти меня, псих! – Чарли ударила его ногой по голени, но он даже не вздрогнул.

– Твоя смелость... она так заводит, – прошептал он ей прямо в ухо, обдавая запахом дешевого парфюма и муки. – Но скоро ты станешь послушной. Ты поймешь, что никто не полюбит тебя сильнее, чем твой личный доставщик счастья.

Чарли закричала, надеясь, что кто-то в соседних домах услышит ее, но Эллиот быстро закрыл ей рот ладонью. Его черные глаза лихорадочно блестели.

– Тише, тише, милая... – он потянул ее в сторону припаркованного в тени фургона с логотипом пиццерии. – Не нужно портить наш первый вечер. У нас впереди целая вечность. Только ты и я. И никакой лишней суеты.

Слёзы брызнули из глаз Чарли. Жизнерадостная, целеустремленная девушка впервые в жизни почувствовала настоящий, парализующий ужас. Она смотрела на желтую кожу его рук и понимала: этот человек больше не был тем застенчивым парнем из кафе. Он стал монстром, созданным из ее собственного безразличия и его больной фантазии.

– Ты будешь любить меня, Чарли, – прошептал он, заталкивая ее в машину. – У тебя просто нет другого выбора.

Двери фургона захлопнулись, отрезая крики девушки от мира, который она так любила. Эллиот сел за руль, поправил красный козырек и напевая веселый мотивчик, нажал на газ. Его мечта наконец-то начала сбываться.