//Нарушать протоколы только ради Бана//

Сырой воздух Люкса, казалось, пропитывал всё насквозь: одежду, кожу и даже мысли. Бан ненавидел это место, ненавидел этот вечный полумрак и запах переработанного масла, который преследовал его повсюду. Он сидел на краю полуразрушенной крыши, свесив одну ногу в пустоту, и с остервенением ковырял ножом зазубрину на своем протезе.

– Чёртов город, чёртовы люди, чёртово всё, – прорычал он под нос, когда лезвие соскользнуло, едва не поцарапав живую кожу.

– Ты снова разговариваешь сам с собой. Это плохой признак, Бан.

Голос раздался из тени, спокойный и ровный, как гладь застоявшейся воды. Бан даже не вздрогнул. Он слишком хорошо знал этот тон, эту манеру появляться бесшумно, словно призрак старого мира.

– Отвали, Кэп, – огрызнулся Бан, не оборачиваясь. – Иди проповедуй кому-нибудь другому. У меня сегодня нет настроения слушать твои нравоучения.

Кэп подошел ближе. Его шаги по металлическому настилу были почти неслышны. Он остановился в паре шагов, глядя на сгорбленную спину Бана. В этом холодном, расчетливом человеке, которого многие боялись за его ледяное спокойствие, сейчас не было ни капли той отстраненности, которую он демонстрировал остальным.

– Настроение у тебя паршивое каждый день, – заметил Кэп, опускаясь на корточки рядом. – Что на этот раз? Снова стычка в нижних кварталах?

– Да какая разница! – Бан резко повернулся, его глаза горели яростью. – Все они смотрят на меня как на мусор. Как на сломанную игрушку. А ты... ты стоишь тут и смотришь на меня так, будто я – это проект, который нужно завершить. Бесит!

Бан замахнулся ножом, словно хотел ударить воздух, но Кэп даже не моргнул. Он просто протянул руку и мягко, но уверенно перехватил запястье Бана. Металл протеза холодил кожу Кэпа, но тот не отпустил.

– Я никогда не считал тебя проектом, – тихо произнес Кэп.

– Ложь! – выплюнул Бан, пытаясь вырвать руку. – Ты холодный, как кусок льда. Тебе наплевать на всех. Ты просто используешь меня, потому что я умею драться.

Кэп вздохнул. Этот звук был почти человеческим, лишенным той механической точности, которой он обычно придерживался. Он медленно потянул Бана на себя, заставляя того потерять равновесие и уткнуться лбом в его плечо.

– Пусти, придурок... – пробормотал Бан, но его сопротивление внезапно ослабло.

– Ты прав, мне наплевать на многих, – голос Кэпа стал тише, приобретая ту редкую теплоту, которую слышал только Бан. – Но не на тебя. Ты – единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым в этом механическом аду.

Бан замер. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Он ненавидел эту слабость, ненавидел то, как Кэп умел одним словом разрушить всю его оборону. Он хотел ударить его, оттолкнуть, наорать... но вместо этого он просто зажмурился.

– Ты невыносим, – прошептал Бан, чувствуя, как злость уходит, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и странную, тягучую потребность в близости.

– Знаю, – Кэп осторожно провел ладонью по волосам Бана, смахивая с них пыль. – Но ты всё еще здесь.

Бан наконец поднял голову. Они были так близко, что он мог видеть отражение города в темных зрачках Кэпа. В этом взгляде не было привычного холода. Там было что-то другое – глубокое, пугающее своей искренностью.

– И что теперь? – Бан скривился, пытаясь вернуть себе привычный дерзкий вид, но голос его дрогнул. – Мы теперь будем стоять тут и обниматься, пока нас не сожрут крысы?

Кэп едва заметно улыбнулся. Это была не усмешка, а настоящая, слабая полуулыбка, предназначенная только для этого момента.

– Мы могли бы попробовать что-то другое, – предложил он.

– И что же? – Бан вызвающе вскинул подбородок.

Кэп не ответил словами. Он просто сократил оставшееся расстояние и прижался своими губами к губам Бана. Это не было похоже на сцену из забытых старых фильмов. Поцелуй был со вкусом меди, пыли и отчаяния, но в нем было столько подавленной страсти и нежности, что у Бана перехватило дыхание.

Бан замер на секунду, шокированный, а затем, издав невнятный звук, похожий на рычание, вцепился в куртку Кэпа, притягивая его еще ближе. Он целовался так же, как дрался – яростно, отдавая всего себя, словно этот момент был последним в его жизни.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Бан выглядел растрепанным и совершенно сбитым с толку. Его лицо пылало, а дыхание было рваным.

– Ты... ты совсем спятил, Кэп, – выдохнул он, пытаясь поправить воротник.

– Возможно, – Кэп не сводил с него глаз, и теперь в них светилось нечто, похожее на триумф, смешанный с облегчением. – Но ты не оттолкнул меня.

– Потому что я слишком устал, чтобы драться, – соврал Бан, отворачиваясь и глядя на огни Люкса, которые сверху казались россыпью гнилых зубов. – И вообще, если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я тебе голову оторву.

– Твой секрет в безопасности, – Кэп снова сел рядом, на этот раз так близко, что их плечи соприкасались.

Бан помолчал немного, чувствуя, как тепло от тела Кэпа просачивается сквозь одежду. Его рука, всё еще сжимавшая нож, медленно расслабилась.

– Слушай, – начал он, не глядя на собеседника. – Это не значит, что я стал мягким. Я всё еще злой. И я всё еще тебя ненавижу.

– Я знаю, Бан, – Кэп накрыл его ладонь своей. – Я знаю.

– И не надейся, что я буду называть тебя «милым» или еще какой-нибудь дрянью, – продолжал ворчать Бан, хотя он не убрал руку.

– Я бы и не просил об этом. Мне достаточно того, что ты просто рядом.

Бан шмыгнул носом и, наконец, позволил себе опереться на плечо Кэпа. Мир вокруг всё еще был жестоким, Люкс всё еще медленно умирал в собственной грязи, а их будущее было туманным и опасным. Но здесь, на этой крыше, среди ржавчины и теней, что-то изменилось.

– Ладно, – буркнул Бан, закрывая глаза. – Будем считать, что мы договорились. Но завтра я всё равно буду на тебя орать.

– Я буду ждать этого с нетерпением, – тихо ответил Кэп, и в его голосе Бан впервые услышал не просто спокойствие, а настоящее, неподдельное счастье.

Над городом медленно поднимался густой туман, скрывая их двоих от остального мира, который им больше не был нужен. По крайней мере, в эту ночь.