Отчёт

Июньский вечер в Раккун-Сити выдался душным. Воздух, пропитанный запахом нагретого асфальта и цветущих садов, казался липким, неподвижным, словно предвещал скорую грозу. Ребекка Чемберс, тяжело дыша, вбежала в полицейский участок. Ее кроссовки глухо стучали по кафельному полу, а сердце колотилось в грудной клетке, как пойманная птица.

Она допустила непростительную ошибку. Первое серьезное поручение капитана Вескера, и она так глупо оплошала. Весь день она корпела над медицинским отчетом о потенциальном воздействии токсинов на нервную систему — темой, в которой она была экспертом, несмотря на свои восемнадцать лет. Она закончила его вовремя, аккуратно подшила листы в папку, но в суете окончания смены, когда Барри позвал всех выпить по чашке кофе, а Крис пошутил о ее излишнем усердии, папка осталась лежать на краю ее стола.

Только оказавшись дома и сняв тяжелую форму S.T.A.R.S., Ребекка осознала ужас произошедшего. Капитан Вескер не любил повторять дважды. Он не терпел небрежности.

– Глупая, какая же я глупая... – шептала она, не имея времени даже переодеться обратно.

Она накинула легкую майку и короткие спортивные шорты, схватила ключи и помчалась обратно. Сейчас, стоя перед массивной дубовой дверью кабинета капитана, Ребекка чувствовала себя крошечной и беззащитной. Ее волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались от бега, несколько прядей прилипли к влажному лбу.

Она робко постучала. Тишина за дверью казалась бесконечной, прежде чем раздался холодный, размеренный голос:

– Войдите.

Ребекка толкнула дверь. Кабинет Вескера был погружен в полумрак, единственным источником света была настольная лампа, отбрасывавшая длинные, резкие тени. Альберт Вескер сидел в своем кресле, идеально прямой, в своей неизменной темной форме. Даже в помещении он не снимал солнцезащитных очков, за которыми скрывался его непроницаемый взгляд.

– Простите... Капитан... – Ребекка замерла у порога, прижимая папку к груди. – Я... я забыла отдать отчет. Я уже ушла домой, но вспомнила и сразу вернулась.

Вескер медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по ней, и Ребекке показалось, что ее просвечивают рентгеном. Он молчал мучительно долго, и это молчание давило сильнее любого крика.

– Подойдите ближе, Чемберс, – произнес он наконец. Его голос был лишен эмоций, но в нем чувствовалась стальная угроза.

Ребекка сделала несколько неуверенных шагов, остановившись перед его столом. Она низко опустила голову, ее щеки пылали от стыда. Она видела лишь блеск его начищенных до зеркального блеска сапог и край тяжелого стола.

– Я доверил вам это задание, полагая, что ваш интеллект подкреплен дисциплиной, – начал Вескер, и каждое слово падало, как удар хлыста. – Вы — часть элитного подразделения. Здесь нет места забывчивости. Здесь нет места «девочкам», которые витают в облаках.

– Мне очень жаль, сэр, – пролепетала она, чувствуя, как на глазах закипают слезы. – Это больше не повторится.

– Поднимите голову, когда я с вами говорю, – отрезал он.

Ребекка послушно вскинула подбородок. Из-за того, что она так спешила, ее майка немного задралась, обнажая полоску бледной, нежной кожи на животе. Она выглядела так контрастно в этом суровом кабинете — хрупкая, почти по-детски беззащитная в своей домашней одежде, запыхавшаяся и искренняя в своем раскаянии.

Вескер неторопливо поднялся со своего места. Он был намного выше ее, и его тень полностью накрыла Ребекку. Он подошел вплотную, так что она почувствовала тонкий аромат его одеколона — холодный, с нотками кожи и чего-то стерильного.

– Вы выглядите неподобающе, Ребекка, – он произнес ее имя медленно, словно пробуя его на вкус. – Являться в полицейский участок в таком виде — это неуважение к уставу.

Он протянул руку и взял папку из ее дрожащих пальцев. Его перчатка на мгновение коснулась ее кожи, и Ребекка вздрогнула от этого мимолетного, ледяного контакта. Вескер открыл отчет, бегло просмотрел страницы.

– Работа выполнена безупречно, – констатировал он, и на секунду Ребекка почувствовала облегчение, но оно тут же сменилось еще большим страхом, когда он продолжил: – Но ваша исполнительность не отменяет вашей халатности. Вы подвели меня, Ребекка. А я очень не люблю, когда мои инструменты работают со сбоями.

Он обошел ее кругом, словно хищник, изучающий добычу. Ребекка стояла неподвижно, боясь даже вздохнуть. Ей казалось, что его взгляд за очками буквально ощупывает ее, подмечая каждую деталь: ее смущение, ее страх, ее покорность. Ему нравилось это в ней. В мире, полном амбициозных и наглых мужчин, Ребекка была чистым листом, податливым материалом, из которого он мог вылепить что угодно.

– Знаете, что случается с теми, кто не выполняет приказы в срок? – он остановился прямо за ее спиной. Его дыхание коснулось ее затылка, вызывая дрожь.

– Нет, капитан... – прошептала она.

– Они несут ответственность. Личную ответственность.

Вескер снова оказался перед ней. Он слегка наклонился, сокращая дистанцию до минимума. Его лицо оставалось каменной маской, но в углах губ, казалось, промелькнула тень хищной улыбки.

– Ваша искренность — ваше единственное оправдание на сегодня. Вы так старались загладить вину, что прибежали сюда, забыв о приличиях. Это... похвальное рвение.

Он протянул руку и кончиками пальцев в черной коже коснулся ее подбородка, заставляя смотреть прямо в темные линзы очков.

– Но наказание неизбежно. Я не могу позволить вам думать, что подобные проступки пройдут бесследно.

– Я приму любое ваше решение, сэр, – выдохнула Ребекка. Она действительно была готова на все, лишь бы вернуть его расположение. Ее преданность была абсолютной, почти граничащей с обожанием.

Вескер оценил ее ответ. Послушание было для него высшей добродетелью. Он видел в ней не просто талантливого химика, а существо, которое можно подчинить своей воле целиком и полностью. Она была его маленьким секретом в этом пыльном офисе, искрой чистоты, которую он собирался использовать в своих мрачных целях.

– Идите домой, Ребекка, – сказал он, внезапно отпуская ее подбородок. Его голос снова стал официально-холодным. – Сегодня уже поздно. Но завтра... завтра после смены вы останетесь здесь. Я найду способ научить вас дисциплине, который вы запомните навсегда.

– Да, капитан. Спасибо, капитан, – быстро проговорила она, пятясь к выходу.

– И, Чемберс? – окликнул он ее, когда она уже взялась за ручку двери.

– Да?

– В следующий раз, когда решите предстать передо мной в таком виде... убедитесь, что это соответствует случаю.

Ребекка вспыхнула еще сильнее, если это было возможно. Она выскочила из кабинета, сердце ее колотилось так сильно, что кружилась голова. Она не знала, что именно он задумал, но странное чувство — смесь ужаса и непонятного, пугающего предвкушения — не покидало ее всю дорогу до дома.

В кабинете Альберт Вескер вернулся в свое кресло. Он положил отчет Ребекки на стол, но не стал его закрывать. Его пальцы задумчиво постукивали по полированной поверхности. В его голове уже выстраивались планы, в которых юной мисс Чемберс отводилась особая роль. Она была слишком ценным активом, чтобы просто сломать ее. Нет, он будет действовать тоньше. Он станет ее наставником, ее богом, ее единственным ориентиром в том аду, который скоро разверзнется над этим городом.

Он взглянул на часы. Июнь 1998 года подходил к концу. Время для игр заканчивалось, но для Ребекки Чемберс все только начиналось.

– Послушная девочка, – негромко произнес он в пустоту кабинета, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на удовлетворение.

За окном наконец сверкнула молния, и первые тяжелые капли дождя ударили по стеклу, смывая дневную духоту, но не в силах развеять тот мрак, что поселился в стенах управления полиции Раккун-Сити. Вескер снял очки, глядя на свое отражение в темном окне. Его глаза на мгновение блеснули неестественным светом, прежде чем он снова погрузился в изучение документов.

Ребекка еще не знала, что ее сегодняшняя забывчивость стала последним шагом к краю пропасти, в которую он собирался ее столкнуть. И она пойдет за ним — он в этом не сомневался. Пойдет с той же покорностью, с какой сегодня стояла перед ним, опустив голову.