Последний крик безумия

Арена «Форсакен» сегодня напоминала оживший кошмар, залитый едким зеленым светом. Тяжелый, металлический запах крови смешивался с озоном, который искрился в воздухе после каждого завершенного убийства. Раунд подходил к своему логическому и кровавому финалу.

1х4 стоял посреди центрального холла, сжимая в руке окровавленное лезвие. Его высокая фигура казалась монолитом на фоне разрухи. Белые длинные волосы, собранные в безупречный высокий хвост, ничуть не растрепались, несмотря на яростную охоту. Красные глаза горели холодным, высокомерным пламенем, а зеленая корона в виде домино над его головой пульсировала в такт его глухому раздражению.

Он ненавидел это место. Ненавидел правила, ненавидел выживших, которые визжали перед смертью, и особенно ненавидел ту легкость, с которой он обрывал их жалкие жизни. Его прозрачный зеленый торс светился, обнажая очертания ребер, словно напоминая о том, что внутри него нет ничего, кроме пустоты и злобы. Черные штаны и тяжелые ботинки были забрызганы тем, что осталось от предыдущего игрока.

– Очередной мусор, – прошипел он сквозь зубы, вытирая клинок о рукав. – Где же последняя?

Он знал, что осталась только она. Чарли.

Она не была похожа на остальных трусов. Высокая, стройная, с копной русых волос, которые вечно выбивались из-под капюшона ее черной толстовки. В ее золотистых глазах всегда горел огонь, который 1х4 находил невыносимо раздражающим. Ее целеустремленность и смелость казались ему личным оскорблением. Как кто-то, находясь в этом аду, мог оставаться жизнерадостным?

Он услышал легкий шорох за грудой ящиков в конце коридора. Его губы искривились в хищной усмешке.

– Я вижу тебя, Чарли, – его голос эхом разнесся по пустым залам. – Выходи. Ты же знаешь, что бежать некуда.

Чарли вышла из тени, тяжело дыша. Ее белые гольфы были перепачканы в саже, а на колене красовалась свежая ссадина, но она не выглядела сломленной. Она выпрямилась, вздернув подбородок, и посмотрела прямо в его алые глаза.

– Ты убил всех, – сказала она, и в ее голосе не было дрожи, только горькая решимость. – Теперь твоя очередь закончить начатое. Давай, чего ты ждешь?

1х4 медленно двинулся к ней. Он собирался поднять руку и нанести решающий удар, как делал это сотни раз до этого. Но когда он подошел вплотную, когда почувствовал тепло ее тела и увидел этот нелепый, упрямый блеск в золотистых глазах, что-то внутри него щелкнуло.

Его раздражение сменилось иным, более темным и вязким чувством. Он вдруг понял, что не хочет видеть ее мертвой. Он не хотел, чтобы этот огонь погас. Он хотел подчинить его. Сломать эту радость, но оставить ее при себе.

Он резко сократил дистанцию, но вместо того, чтобы ударить, он схватил ее за горло и прижал к холодной стене.

– Ты всегда была слишком шумной, – прорычал он, склоняясь к ее лицу. – Слишком живой.

– Отпусти меня! – Чарли схватилась за его ледяную руку, пытаясь разжать пальцы. – Убей меня или дай уйти!

– Уйти? – 1х4 издал сухой, неприятный смех. – Ты не понимаешь, маленькая героиня. Ты мне надоела. Но не так, как остальные. Я хочу посмотреть, как твоя смелость превратится в мольбу.

Его свободная рука скользнула по ее талии, грубо прижимая