Линька. История одного превращения.

Оренбург в середине июля напоминал раскаленную сковородку, на которой медленно поджаривали грешников. Саня Зотов, вытирая пот со лба, ввалился в свою однушку, пропахшую старыми обоями и дешевыми сигаретами. В руках у него позвякивал пакет с парой банок пива и «Дошираком» — джентльменский набор безработного философа.

– Сука, ну и жарища, – пробормотал он, скидывая кроссовки прямо у порога. – Скоро асфальт плавиться начнет вместе с моими последними мозгами.

Саня подошел к зеркалу в прихожей. На него смотрел вполне заурядный парень двадцати восьми лет: русые волосы, вечно всклокоченные, серые глаза с легким прищуром и щетина, которую он ленился сбривать уже дня четыре. Ничего выдающегося, кроме, пожалуй, неуемного оптимизма и умения ввернуть крепкое словцо там, где другие пускались в пространные объяснения.

Он жил как умел. Работу охранником в торговом центре он потерял месяц назад — не сошлись характерами с начальником смены, который, по мнению Сани, был «редкостным гондоном и душителем свободы». С тех пор Саня наслаждался временным бездельем, перебиваясь случайными заработками и надеясь, что жизнь как-нибудь сама выведет его на нужную тропу. Главное, чтобы на этой тропе были холодное пиво и симпатичные девчонки.

– Алло, Серый? – Саня зажал телефон между плечом и ухом, открывая банку. – Здорово, морда. Слушай, ты там про какую-то шабашку на складах заикался? Есть маза?

– Есть, – донесся из динамика хриплый голос друга. – Но там пахать надо, Сань. Мешки ворочать. Ты со своим похмельем не сдохнешь?

– Слышь, ты мою форму видел? – Саня хохотнул, похлопав себя по прессу, который еще не окончательно скрылся под слоем лени. – Я как титан, бля, атлант недоделанный. Все мешки перекидаю, еще и твою порцию заберу. Короче, завтра буду.

Вечер прошел в привычном ритме: тупой сериал по телеку, переписка с парой девчонок в Тиндере и ленивые раздумья о том, что надо бы все-таки купить нормальной еды. Однако ночью что-то изменилось.

Саня проснулся от странного ощущения холода. Несмотря на то что за окном было плюс двадцать пять, его била крупная дрожь.

– Ну заебись, – прохрипел он, кутаясь в тонкое одеяло. – Только гриппа мне в середине июля не хватало. Это ж каким везучим надо быть, а?

К утру температура подскочила до тридцати девяти. Голова гудела, будто по ней били кувалдой, а суставы ломило так, словно их выкручивали невидимые щипцы. Саня пытался встать, чтобы дойти до кухни за водой, но ноги подкосились, и он едва не снес тумбочку.

– Твою мать... – выдохнул он, сползая по стенке. – Кажется, атлант приуныл.

Следующие три дня слились в один бесконечный кошмар. Лихорадка не отступала. Сане казалось, что внутри него происходит какая-то странная перестройка. Кости зудели, кожа чесалась так, что хотелось содрать её ногтями, а сны... Сны были самыми странными. Ему снились бескрайние ледяные пустыни, чужое небо с двумя лунами и ощущение невероятной, пугающей силы.

На четвертый день ему стало чуть легче. Температура спала, оставив после себя жуткую слабость и странный, неестественный голод.

– Жрать хочу, – просипел он, открывая холодильник. – Сожрал бы слона. Или хотя бы соседа, если бы он не был таким старым и вонючим.

Он жадно поглощал всё, что находил: остатки колбасы, засохший сыр, даже банку консервированной кукурузы, которую хранил на «черный день». Но голод не уходил. Он сидел где-то глубоко внутри, требуя чего-то другого.

Через неделю после начала болезни Саня заметил первую странность.

Он стоял в ванной, пытаясь побриться. Взглянув в зеркало, он замер. Его кожа, обычно имевшая здоровый розоватый оттенок, стала бледной. Нет, не просто бледной — она приобрела какой-то молочно-белый, почти фарфоровый отлив.

– Нихуя себе, – прошептал он, касаясь пальцами щеки. – Я что, в вампира превращаюсь? Где мои клыки и толпа влюбленных школьниц?

Клыков не было. Но глаза... Серый цвет радужки стал чище, прозрачнее, а зрачки казались непривычно узкими даже при тусклом свете энергосберегающей лампочки.

– Может, авитаминоз? – рассуждал он вслух, пытаясь успокоить бьющееся сердце. – Или этот грипп мне всю печень высадил. Надо бы к врачу сходить... Хотя нет, врачи — это дорого и нудно. Само пройдет.

Но «само» не проходило. К концу второй недели Саня начал замечать, что одежда становится ему мала. Не в животе — а в плечах. Он рос. Медленно, незаметно для глаза, но неумолимо. Его движения стали более плавными, почти кошачьими, а слух обострился до предела. Он слышал, как за стеной ругаются соседи, как капает кран в квартире этажом выше, как шуршит таракан под плинтусом.

– Слышь, Саня, ты чего такой бледный? – спросил Серый, когда они все-таки встретились на складах через десять дней после его «выздоровления». – Ты как будто в муке искупался. И вымахал, по-моему. Ты че, растишку жрешь ведрами?

– Да переболел жестко, – отмахнулся Саня, стараясь не смотреть другу в глаза. – Грипп какой-то атомный. Думал, кони двину.

– Ну, выглядишь ты... странно, – Серый почесал затылок. – Но мешки таскаешь как не в себя. Откуда в тебе столько дури взялось?

Саня и сам не знал. Он подхватывал пятидесятикилограммовые мешки с сахаром так, будто они были набиты пухом. Его мышцы работали идеально, без капли усталости. Но вместе с силой пришло и раздражение. Звуки города стали слишком громкими, запахи — слишком резкими. Запах человеческого пота, дешевого одеколона и выхлопных газов вызывал у него тошноту и глухую, беспричинную ярость.

– Ты чего скалишься? – Серый подошел ближе. – Обиделся, что ли?

– Отвали, Серый, – глухо ответил Саня. – Голова болит.

– Ладно, ладно, не кипятись. Пошли после смены в «Пивную гавань», расслабимся. Там сегодня Ленка на кранах, она на тебя всегда западала.

Саня хотел отказаться, но что-то внутри него подсказало: нужно вести себя как обычно. Никто не должен заметить, что с ним что-то не так.

– Ладно, – буркнул он. – Пиво — это тема.

Вечер в баре стал испытанием. Саня сидел в углу, стараясь держаться в тени. Его белая кожа в полумраке заведения казалась почти светящейся. Ленка, пышногрудая блондинка с ярким макияжем, подошла к их столику, кокетливо поправляя фартук.

– Ой, Сашка! – воскликнула она. – Ты чего это, в солярии пересидел? Только наоборот? Такой белый, прямо как принц из сказки. Только очень сердитый принц.

– Привет, Лен, – Саня заставил себя улыбнуться. – Просто лето мимо меня проходит. Работа, дела.

– Да ладно тебе, – она положила руку ему на плечо. – Ты какой-то... другой стал. Твердый такой. Спортом занялся?

Саня почувствовал тепло её ладони, и это тепло показалось ему обжигающим. Его тело отреагировало мгновенно: пульс участился, а в голове промелькнула картинка, от которой ему стало не по себе. Он увидел её не как симпатичную девушку, а как набор биологических данных — тепловой след, биение сердца, пульсацию крови в жилах.

– Извини, Лен, мне надо выйти, – он резко встал, едва не опрокинув стол.

– Э, ты куда? – крикнул вслед Серый, но Саня уже выскочил на улицу.

Ночной воздух Оренбурга был душным, но по сравнению с атмосферой бара он казался спасением. Саня зашел в темный переулок за зданием и прислонился спиной к кирпичной стене.

– Что со мной происходит? – прошептал он, глядя на свои руки.

Его ногти стали длиннее и крепче, приобретя странный желтоватый оттенок. Кожа на суставах огрубела. Он чувствовал, как под кожей что-то шевелится — мышцы, связки, кости... всё меняло свою структуру.

Это не был грипп. Это не было болезнью в привычном понимании.

– Девятнадцать лет, – вдруг всплыло у него в голове.

Он не знал, откуда взялась эта цифра. Просто знал. Процесс, который запустился в его теле, не был мгновенным. Он был медленным, фундаментальным. Словно кто-то переписывал его код, стирая человека и возводя на его месте нечто иное.

– Титан, – сорвалось с его губ слово, которое он когда-то слышал в каком-то фантастическом фильме.

Тогда это казалось забавным вымыслом. Теперь это становилось его реальностью.

Саня посмотрел на луну. Она больше не казалась ему просто небесным телом. Она казалась... целью. Домом? Нет, это было глупо. Его дом был здесь, в хрущевке с неработающим лифтом и долгами по коммуналке.

– Нихера, – Саня сжал кулаки, и кирпич под его пальцами хрустнул, превращаясь в крошку. – Я Саня Зотов. Я люблю пиво, мат и баб. И никакой хреновине из космоса я себя не отдам.

Он вышел из переулка, стараясь идти твердой походкой. Но в отражении витрины магазина он увидел не парня из Оренбурга. Он увидел высокую, бледную тень с холодными глазами, в которых больше не было ничего человеческого.

До полной трансформации оставалось еще много времени. Девятнадцать лет — целая жизнь. Но Саня уже понимал: тот человек, которым он был две недели назад, умер в ту самую ночь, когда у него впервые поднялась температура.

– Ну что ж, – он сплюнул на асфальт, и его слюна была странного, густого цвета. – Посмотрим, кто кого, ебаный ты космос.

Он пошел домой, а за его спиной город продолжал жить своей суетливой жизнью, даже не подозревая, что среди обычных людей теперь бродит тот, чье предназначение — шагнуть за пределы возможного. Саня Зотов, 28 лет, безработный. Теперь — проект «Титан» в начальной стадии.

И это лето было только началом его долгого, мучительного превращения в монстра, который когда-то спасет или погубит всё, что ему было дорого. Но пока... пока он просто хотел спать. И, возможно, еще одну банку пива, чтобы заглушить нарастающий гул в ушах, зовущий его к звездам.