Старый друг

Ноябрьский вечер вязким киселём разливался по улицам, превращая город в череду расплывчатых огней и серых теней. В салоне «Приоры» было душно от невысказанных обид и слишком громкого, бьющего по нервам баса, который Дима отказывался убавлять. Кристина смотрела в боковое окно, где за слоем глухой тонировки мир казался ещё мрачнее, чем был на самом деле.

– Да сколько можно, Крис? – Дима резко крутанул руль, перестраиваясь из ряда в ряд без поворотника. – Пацаны просто хотели расслабиться. Что ты вечно кислую мину корчишь?

Кристина поправила край короткой чёрной толстовки, которая то и дело задиралась, обнажая полоску кожи над тугим поясом джинсов. Она чувствовала себя лишней на этом празднике жизни, состоящем из дешёвого пива, разговоров о запчастях и сальных шуточек, которые друзья Димы считали верхом остроумия.

– Твои пацаны, Дима, – это стадо, которое не знает меры, – холодно ответила она, не поворачивая головы. – Я устала. Я хочу домой, и я хочу, чтобы ты хотя бы раз услышал меня, а не своих дружков.

– Ой, началось, – Дима раздражённо хлопнул ладонью по рулю. – Ты знала, с кем сходишься. Не строй из себя принцессу в этой машине.

– Может, мне и правда стоит перестать её из себя строить? – Кристина наконец посмотрела на него. – И просто выйти? Мы на грани, Дим. Ты это понимаешь?

– Никуда ты не денешься, – огрызнулся он, прибавляя газу.

Машина влетела в городскую черту, проносясь мимо знака «Ограничение скорости». Дима был уверен в себе, в своей «ласточке» и в том, что закон писан не для него. Но судьба в этот вечер имела другие планы.

Впереди, в свете уличных фонарей, мелькнул характерный красно-синий проблеск. Инспектор в светоотражающем жилете, словно ждавший именно их, решительно взмахнул жезлом, указывая на обочину.

– Чёрт! – Дима ударил по тормозам, и «Приора» послушно клюнула носом. – Опять эти стервятники.

Кристина не сдержала злорадной усмешки. Она откинулась на сиденье, скрестив руки на груди.

– Так тебе и надо, – прошептала она. – Может, хоть сейчас притормозишь.

Дима нехотя опустил стекло. В салон ворвался холодный ночной воздух, пахнущий мокрым асфальтом и бензином. Кристина демонстративно отвернулась, разглядывая свои ногти, пока к машине приближалась высокая фигура в форме.

– Лейтенант Майоров, дорожно-патрульная служба, – раздался спокойный, глубокий голос, от которого у Кристины по спине пробежал странный холодок. – Ваши документы, водитель. И почему нарушаем? Плёнка на стёклах явно не по ГОСТу.

Кристина замерла. Этот голос... Она медленно повернула голову, вглядываясь в лицо инспектора. Свет фонаря падал на его фуражку, оттеняя волевой подбородок и знакомый разрез глаз.

Саша?

Саша Майоров. Тот самый Сашка, с которым они вместе прогуливали химию в школе, который когда-то обещал ей, что станет «настоящим копом», и над чьей серьёзностью она тогда так отчаянно смеялась. Прошло пять лет. Пять лет, за которые он превратился из нескладного подростка в широкоплечего мужчину с холодным, пронзительным взглядом.

– Командир, да ладно тебе, – начал Дима своим привычным заискивающе-наглым тоном. – Свои же. Торопимся просто, девушка капризничает.

Саша, не отрывая взгляда от документов Димы, мельком скользнул глазами по салону. Его взгляд зацепился за Кристину. На мгновение его брови дрогнули, а в глубине зрачков вспыхнуло узнавание. Но он тут же вернул себе беспристрастное выражение лица.

– Выйдите из машины, гражданин водитель, – сухо произнёс Саша. – Будем оформлять протокол. И за тонировку, и за превышение.

– Ты чё, серьёзно? – Дима опешил. – Слышь, может, договоримся?

– Выйдите из машины, – повторил Майоров, и на этот раз в его голосе прозвучал металл, не терпящий возражений.

Дима, чертыхаясь под нос, вылез наружу. Кристина осталась сидеть в салоне, чувствуя, как внутри всё дрожит. Она видела в боковое зеркало, как Саша стоит у капота, что-то записывая в планшет, пока Дима активно жестикулировал, пытаясь «разрулить ситуацию».

Через пару минут дверь с её стороны неожиданно открылась. Кристина вздрогнула.

– Выходи, Кристин, – негромко сказал Саша. – Здесь душно, а твой приятель, кажется, решил устроить цирк с конями.

Она послушно выбралась из машины. Холодный ветер тут же пробрал до костей сквозь тонкую толстовку. Кристина обхватила себя руками, чувствуя, как обтягивающие джинсы неприятно холодят бёдра.

– Привет, Саш, – выдавила она из себя, глядя на него снизу вверх.

– Привет, – он посмотрел на неё внимательнее. В его глазах не было злости, скорее — горькое разочарование. – Давно не виделись. Ты всё так же выбираешь парней, которые не умеют тормозить вовремя?

– Не начинай, – Кристина отвела взгляд. – Он просто... сложный период.

– Сложный период у него в голове, – отрезал Майоров. – А у тебя, судя по всему, полное отсутствие инстинкта самосохранения. Он же летит, не глядя на знаки.

– Слышь, ты! – Дима подошёл ближе, заметив их разговор. – Ты чего к моей девушке пристал? Документы пиши и разойдёмся.

Саша медленно повернулся к нему. Он был выше Димы почти на голову и в своей форме выглядел внушительно, как скала, о которую разбиваются любые волны.

– Я закончил писать, – Саша протянул ему бумаги. – Штраф и требование на устранение тонировки. В течение десяти суток не снимешь — машина поедет на штрафстоянку, а ты — под арест. Свободен.

– Да пошёл ты... – Дима выхватил бумаги, смял их и швырнул на сиденье. – Садись, Крис. Уезжаем отсюда.

Кристина не двинулась с места. Она смотрела на Сашу, который стоял, убрав руки за спину, и выражение его лица было нечитаемым.

– Я не поеду с тобой, Дима, – вдруг сказала она. Голос её не дрогнул, хотя сердце колотилось где-то в горле.

– Что? – Дима замер с открытой дверью. – Ты чё, перегрелась? А ну быстро в машину!

– Она сказала, что не поедет, – спокойно вмешался Саша. – Ты не слышал?

– Ты вообще не лезь! – Дима шагнул к Саше, но тот лишь слегка сдвинул плечо, перекрывая ему путь.

– Я на службе, парень. И если ты сейчас не сядешь в свою машину и не уедешь, я оформлю тебя за неповиновение сотруднику полиции. У тебя есть три секунды.

Дима посмотрел на Сашу, потом на Кристину, которая стояла с каменным лицом. Он сплюнул на асфальт, выкрикнул что-то нецензурное и, хлопнув дверью так, что «Приора» содрогнулась, рванул с места, обдав их облаком гари.

Наступила тишина, нарушаемая только шумом далёких машин.

– Ты сумасшедшая, – негромко сказал Саша, поворачиваясь к ней. – Ночь, трасса, а ты выходишь из машины к человеку, которого не видела пять лет.

– Я вышла не к человеку в форме, – Кристина подняла на него глаза. – Я вышла к Саше Майорову. Который всегда меня вытаскивал из передряг.

Саша вздохнул, и это был первый человеческий звук за всё время их встречи. Он снял свою форменную куртку и накинул ей на плечи. Куртка была тяжёлой и тёплой, она пахла мужским парфюмом и немного — казённым офисом.

– Пошли в патрульную машину, – сказал он. – Согреешься. Моя смена заканчивается через двадцать минут. Я отвезу тебя домой.

– А как же устав? – попыталась пошутить Кристина, хотя её губы дрожали от холода.

– Устав не запрещает помогать старым друзьям, – Саша открыл перед ней дверь служебного автомобиля. – Садись. Нам есть о чём поговорить за эти пять лет.

Кристина села на переднее сиденье. В машине было тепло, радио тихо транслировало какой-то джаз, совсем не похожий на тот грохот, что был у Димы. Она смотрела на профиль Саши, когда он сел рядом и завёл мотор. Его руки уверенно лежали на руле, и впервые за долгое время Кристина почувствовала, что она в безопасности.

– Ты всё такая же колючая, Солдатова, – заметил он, трогаясь с места. – Только джинсы стали уже, а характер, кажется, ещё хуже.

– А ты стал слишком правильным, Майоров, – парировала она, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. – Но, признаться, тебе это идёт.

Город проплывал мимо них, расцвеченный огнями, и Кристина знала, что этот вечер изменил всё. Старая жизнь уехала на тонированной «Приоре» в темноту, а в свете фар патрульной машины начиналось что-то совершенно новое.