Гнев удзумаки

В просторной гостиной дома Намикадзе-Узумаки царила непривычная тишина. Обычно в это время дом гудел, как улей: смех, споры, звон посуды и неизменное «даттебане!» Кушины, эхом разносившееся по комнатам. Сегодня же атмосфера была наполнена тихим, гнетущим беспокойством.

Все были в сборе. Хокаге Минато Намикадзе, его жена Кушина Узумаки и их сын Менма, точная копия отца, только с материнскими чертами дерзости на лице. Легендарные Саннины — Джирайя, Цунаде и, что было редкостью для таких посиделок, даже Орочимару, который так и не покинул деревню, оставшись верным другом и гениальным учёным Конохи. Рядом сидели ученики Минато: Какаши Хатаке с вечной книгой в руках, жизнерадостный Обито Учиха и заботливая Рин Нохара. Глава клана Учиха, Фугаку, с женой Микото и их гениальным сыном Итачи тоже присутствовали, как и вечный соперник Какаши — Майто Гай.

Это был их привычный вечерний ритуал. Собраться вместе, обсудить прошедший день, поделиться новостями. Но сегодня ритуал был нарушен. Одно кресло пустовало.

Кресло Наруто.

– Он никогда не пропускает ужин, – тихо сказала Кушина, нервно теребя край фартука. Её алые волосы казались тусклыми в напряжённом свете лампы. – Даже если он весь день где-то пропадает, к ужину всегда возвращается.

– Может, загулялся с друзьями? – предположил Обито, пытаясь разрядить обстановку.

Менма фыркнул.

– С какими ещё друзьями? С этим мусором безродным, с которым он иногда якшается? Отец, мать, я же говорил вам, что он странный. Вечно молчит, смотрит в одну точку, будто мы все — пустое место.

– Менма! – строго одернул его Минато. – Не говори так о брате.

Но беспокойство в глазах Четвёртого Хокаге было красноречивее любых слов. Они все пытались. О, как они пытались достучаться до Наруто. Окружали его вниманием, дарили подарки, пытались втянуть в разговор. Но мальчик был словно стеклянная стена. Он слушал, иногда кивал, но его глаза оставались пустыми. Взгляд, который, казалось, видел не их, а что-то за ними, что-то бесконечно далёкое и бессмысленное.

– Я волнуюсь, даттебане! – Кушина стукнула кулаком по столу. – А вдруг с ним что-то случилось?

– Успокойся, Кушина, – Цунаде положила ей руку на плечо. – Это же Наруто. Он хоть и тихий, но не слабак.

– Может, стоит послать АНБУ на поиски? – предложил Фугаку, его лицо было как всегда строгим, но в голосе слышались нотки участия.

Внезапно Орочимару, до этого молча наблюдавший за всеми со змеиной ухмылкой, издал тихий шипящий смешок.

– Зачем АНБУ, когда есть наука? Можно посмотреть, где он.

Все взгляды устремились на него. Орочимару неторопливо взял со стола небольшую декоративную подушку, положил на неё идеально гладкий хрустальный шар и сложил над ним несколько печатей.

– Техника дальнего видения. Не самая точная, но для поиска мальчишки в пределах деревни сгодится.

Шар замерцал, внутри закружился туман, а затем картинка прояснилась.

Они увидели Наруто. Он шёл по вечерней улице Конохи, глядя себе под ноги. Его светлые, почти белые волосы растрепались на ветру, а одет он был в странный, незнакомый им чёрный костюм ниндзя, плотно облегающий тело. Лицо, точная копия Менмы, но без капли высокомерия, было совершенно пустым, лишённым каких-либо эмоций. Он выглядел как призрак на оживлённой улице.

Мальчик зашёл в небольшой круглосуточный магазин. Камера в шаре последовала за ним. Наруто прошёл к полкам, механически взял пачку мятной жвачки, дезодорант и… две пачки сигарет.

В гостиной повисла оглушительная тишина.

Он подошёл к кассе. Продавец, увидев двенадцатилетнего мальчишку, покупающего табак, нахмурился и отказался пробивать товар. И тут произошло то, что заставило всех присутствующих замереть.

Наруто поднял голову. Его голубые глаза, обычно пустые, на секунду сфокусировались на продавце, и в них промелькнуло что-то ледяное, мёртвое.

– Я шиноби, – прозвучал его тихий, ровный голос из шара. – И если ты сейчас же не пробьёшь мне всё это, я тебя уебу прямо здесь.

Продавец побледнел как полотно и дрожащими руками пробил товары. Наруто спокойно расплатился и вышел.

– ЧТО?! – взревела Кушина, вскакивая на ноги. Её волосы взметнулись, образуя девять хвостов чистой ярости. – Я ЕГО СЕЙЧАС САМА УЕБУ, ДАТТЕБАНЕ! КУРИТЬ?! В ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ?! ДА ЕЩЁ И УГРОЖАТЬ ЛЮДЯМ?!

– Успокойся, Кушина! – Минато с трудом удержал жену. – Давай досмотрим.

– Этот мальчишка… – Цунаде сжала кулаки так, что костяшки побелели. – Я ему все кости переломаю, а потом вылечу, чтобы снова переломать!

Итачи, молчавший до этого, тихо произнёс:

– Это была не пустая угроза. Выражение его лица, тон… Он бы сделал это. Без колебаний.

Все посмотрели на юного гения Учиха. Его слова прозвучали как приговор.

Картинка в шаре сместилась. Наруто шёл к реке Накано. По пути он вслух, всё тем же безэмоциональным голосом, произнёс:

– Какой же этот продавец долбоёб. Так легко запугать. Вообще заебись.

– Он… он матерится, – прошептала Рин, закрыв рот рукой. Обито рядом с ней выглядел так, будто его ударили.

– Мой сын… – Минато опустился в кресло, закрыв лицо руками. – Что мы упустили? Когда?..

Наруто сел под деревом на берегу реки. Щелчок зажигалки. Огонёк осветил его лицо, и он затянулся. Дым медленно вырвался из его лёгких. Он смотрел на закат, механически поднося сигарету ко рту и стряхивая пепел. Одну за другой. Он скурил обе пачки, не меняя позы, не выражая ни единой эмоции. Просто сидел и курил, глядя на то, как солнце тонет за горизонтом.

– Две пачки… – прохрипел Джирайя, чья обычная разухабистость испарилась без следа. – У него же лёгкие к чертям выгорят!

– Это уже зависимость, – констатировала Цунаде как медик. – Серьёзная.

Когда последняя сигарета была выкурена, Наруто встал. Он потянулся, хрустнув суставами, и снова заговорил сам с собой, будто отчитываясь о проделанной работе.

– Так, сейчас надо забить запах. А то у этого извращенца, мистер хуёвая змея Орочимару, и у Цунаде «вак ю бич, соси кирпич», и у Джирайи-извращенца-гея… у всей этой троицы сынов хуйни нюх, как у собаки. Табак учуют — и мне пизда.

В гостиной воцарилась мёртвая тишина. Настолько мёртвая, что было слышно, как скрипнул зуб на челюсти Цунаде. Джирайя побагровел и открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Орочимару же, к всеобщему изумлению, склонил голову набок, и на его губах заиграла странная, заинтересованная улыбка.

– Вак… ю… бич? – медленно, по слогам, проговорила Цунаде, и в её глазах заплясали опасные огоньки.

– Извращенец… гей? – пробормотал Джирайя, хватаясь за сердце.

Наруто в шаре тем временем начал обильно брызгаться дезодорантом, а потом закинул в рот сразу несколько подушечек мятной жвачки.

Внезапно на его плечо бесшумно опустился ворон. Он что-то хрипло каркнул прямо в ухо мальчику. Лицо Наруто не изменилось, но он тут же, без единого слова, сорвался с места и побежал. Он бежал с невероятной скоростью, не как ребёнок, а как натренированный хищник.

– Куда он? – спросил Какаши, отложив книгу.

Шар следовал за ним. И вскоре все с ужасом поняли, куда направляется Наруто.

К Лесу Смерти.

– Нет… – прошептала Кушина. – Только не туда!

Наруто подбежал к высокому забору, даже не сбавив шага. Он нырнул под него, проскользнув в узкую щель у земли, и оказался на запретной территории. Он двигался по лесу с такой уверенностью, будто родился здесь. Перепрыгивал через гигантские корни, уклонялся от хищных растений, не обращая внимания на жуткие звуки вокруг.

– Он… он как дома, – сдавленно произнёс Гай. – Сила юности в нём горит даже в таком жутком месте!

Но никто не поддержал его оптимизма. Они в ужасе смотрели, как двенадцатилетний мальчик бежит в самое сердце одного из самых опасных мест в Стране Огня.

Наконец, он выбежал на поляну в самом центре леса. Там стояла полуразрушенная хижина. Но внимание взрослых привлекло не это, а то, что было во дворе. Странные тренажёры, больше похожие на орудия пыток. Деревянные столбы с цепями, рамы для растяжки, стойки с шипами… Всё это было покрыто старыми, засохшими, бурыми пятнами крови.

Наруто остановился, обвёл взглядом этот жуткий двор и тихо произнёс:

– Дом, милый дом.

Микото ахнула и прижалась к мужу. Фугаку положил руку ей на плечо, но его собственное лицо было белее мела. Что за ад прошёл их племянник? Кто сотворил с ним такое?

Наруто вошёл в хижину. Внутри, на гнилом тюфяке, лежал дряхлый, иссохший старик с длинной бородой. Он тяжело дышал, и было видно, что ему остались считанные часы.

Мальчик подошёл и опустился на одно колено.

– Здравствуйте, дзёнин.

– Давай… без формальностей, – прохрипел старик.

Наруто встал.

– Так чего тебе, дядя? – его голос был как всегда ровным, без капли сочувствия или интереса.

– Я умираю, Наруто… – старик закашлялся. – Просто хотел увидеть тебя в последний раз. Ты… ты мой лучший образец. Моё творение. И у меня есть для тебя прощальный подарок. Клинок Ветра… он идеально подойдёт к твоему стилю.

Дрожащей, костлявой рукой старик указал на открытый сейф в углу. Наруто подошёл, заглянул внутрь и достал оттуда катану в чёрных ножнах. Он закрепил её на поясе.

– Благодарю.

– Это тебе спасибо… Опустошённый Габимару.

Имя прозвучало в тишине хижины и в оглушительной тишине гостиной. Орочимару резко выпрямился, его зрачки сузились.

Наруто, услышав это имя, едва заметно нахмурился. Ему это надоело. В одно неуловимо быстрое движение он выхватил новый клинок из ножен. Свист стали прорезал воздух. Голова старика отделилась от тела и с глухим стуком упала на пол.

Наруто вложил клинок обратно в ножны, даже не взглянув на обезглавленное тело.

– Заебал пиздеть, – бросил он в пустоту.

В гостиной раздался сдавленный вскрик Рин. Обито вскочил, опрокинув стул. Какаши замер, его единственный видимый глаз был расширен от шока.

– Он… он только что… – пролепетал Джирайя.

– Убил его, – закончил за него Итачи ледяным голосом. Его Шаринган непроизвольно активировался. – Без колебаний. Без эмоций. Не из мести или злости. Старик стал помехой. Лишним шумом. И он его устранил. Как… как смахивают пыль.

Фугаку смотрел на своего сына, затем на шар. Он, глава военной полиции Учиха, видевший смерть в сотнях её проявлений, был потрясён до глубины души. Такой холодности он не видел даже у самых отъявленных преступников.

Кушина беззвучно плакала, уткнувшись в плечо Минато. Хокаге обнимал жену, но его взгляд был прикован к шару. В его голубых глазах отражался горящий дом.

Потому что Наруто, достав из кармана зажигалку, ту самую, которой прикуривал сигареты, поджёг старый матрас. Пламя жадно вцепилось в сухое дерево хижины.

Мальчик вышел на улицу, достал из потайного кармашка ещё одну, последнюю сигарету — «святую», как он её назвал бы, — закурил и стал молча смотреть, как огонь пожирает его «дом» и тело его «дзёнина».

Для всех в комнате мир перевернулся. Их тихий, незаметный, странный Наруто… был хладнокровным убийцей.

Когда от хижины почти ничего не осталось, Наруто докурил, бросил окурок в догорающие угли и спокойно пошёл прочь из Леса Смерти. Выйдя из-под забора обратно на улицы Конохи, он отряхнул одежду, поморщился, почуяв запах гари и крови на себе, и снова заговорил сам с собой.

– Да, бля. Чё, опять придётся одежду стирать и жвачки грызть. Весь провонял. Это всё. Сегодня домой не пойду. Похуй.

Он не спеша дошёл до ближайшего моста, сел под ним, свернулся калачиком прямо на холодной земле и через минуту уже спал.

В гостиной Намикадзе царил хаос.

– Он не придёт домой… – прошептала Кушина. – Он спит под мостом… после того, как…

Она не могла закончить фразу.

– Опустошённый Габимару, – задумчиво повторил Орочимару. Это имя явно не давало ему покоя. Он подошёл к столу Минато, где стоял его рабочий ноутбук, и быстро открыл его.

– Что ты делаешь? – спросил Минато, его голос был хриплым и уставшим.

– Проверяю кое-что.

Пальцы Орочимару забегали по клавиатуре. Он вбил в поисковую строку преступной сети Бинго: «Опустошённый Габимару».

Результаты выскочили мгновенно. Десятки ссылок. Статьи, отчёты, доклады… и видео. Орочимару кликнул на первое попавшееся.

Это был репортаж какого-то подпольного корреспондента из Страны Дождя. Дрожащая камера, испуганный голос за кадром.

«…мы находимся на руинах деревни Кагеро. Всего три дня назад здесь кипела жизнь. А сегодня — только смерть. По словам выживших, это дело рук одного человека. Монстра, известного в преступном мире как Опустошённый Габимару. Он не оставил никого: ни шиноби, ни стариков, ни женщин. Детей… о боги, то, что он сделал с детьми, не поддаётся описанию…»

На экране появились размытые фотографии. Изуродованные тела, стены, забрызганные кровью. Картины такой неописуемой жестокости, что Рин и Микото отвернулись, не в силах смотреть.

«…за его голову назначена награда, неслыханная в истории. Один триллион рё. Каждая из Великих Деревень, каждая криминальная организация жаждет заполучить его голову. Но никто не может даже приблизиться к нему. Он появляется из ниоткуда, выполняет свою работу с нечеловеческой жестокостью и исчезает, не оставляя следов. Легенды гласят, что он пуст внутри. Что у него нет ни души, ни сердца. Просто машина для убийств…»

Орочимару выключил видео.

В гостиной стояла звенящая тишина. Все смотрели на потухший экран ноутбука, а затем их взгляды невольно переместились на хрустальный шар, где всё ещё было видно изображение.

Там, под мостом, свернувшись калачиком, спал двенадцатилетний мальчик. Наруто Узумаки-Намикадзе. Сын Четвёртого Хокаге и Кровавой Хабанеро.

Опустошённый Габимару.

И в этот момент каждый из присутствующих понял, что они не знали об этом мальчике ровным счётом ничего. И тот мир, в котором они жили, — мирный, спокойный и гармоничный, — был лишь красивой ширмой. А за ней, в тени, существовала совсем другая, чудовищная изнанка мира. И их Наруто был её порождением.