Отчёт

Июньский зной в Раккун-Сити обычно не щадил никого, но в стенах полицейского управления штаб-квартиры S.T.A.R.S. всегда царила прохлада, граничащая со стерильностью морга. Ребекка Чемберс, самый молодой рекрут и надежда медицинского подразделения, бежала по полупустым коридорам, чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле. Её дыхание было прерывистым, а на лбу выступили мелкие капли пота.

Она забыла. Как она могла забыть?!

Капитан Вескер отдал чёткое распоряжение: отчёт о биохимическом составе новых образцов антикоагулянтов должен быть на его столе до конца смены. Ребекка закончила его вовремя, работа была безупречной — она гордилась глубиной проведённого анализа. Но стоило часам пробить шесть, как усталость и мысли о горячем душе вытеснили всё остальное. Она ушла домой, и только когда ключ повернулся в замке её квартиры, осознание ледяной волной окатило её с ног до головы.

Она знала, что Вескер не прощает оплошностей. Его дисциплина была абсолютной, его воля — непреклонной. Он был для неё не просто начальником, а кем-то вроде сурового божества в тёмных очках, чьё одобрение было высшей наградой, а гнев — самым страшным кошмаром.

Ребекка не успела даже переодеться в форму. Она была в коротких спортивных шортах и тонкой белой майке, которую накинула, чтобы добежать до ближайшего магазина, но вместо этого рванула обратно в участок.

Остановившись перед массивной дверью кабинета капитана, она попыталась пригладить растрёпанные каштановые волосы, но пальцы дрожали. Сделав глубокий вдох, она трижды коротко постучала.

– Войдите, – раздался холодный, низкий голос, от которого по спине Ребекки пробежали мурашки.

Она толкнула дверь и вошла, прижимая папку с отчётом к груди, словно щит. В кабинете было темно, горела лишь настольная лампа, отбрасывая длинные, зловещие тени на стены. Альберт Вескер сидел в своём кресле, идеально прямой, скрестив пальцы рук на столе. Даже в помещении он не снимал свои фирменные очки, и Ребекка могла лишь догадываться, какой взгляд сейчас скрывается за ними.

– Капитан... сэр... – выдохнула она, не в силах унять дрожь в голосе. – Я... я принесла отчёт. Простите, я ушла, не сдав его, и...

Вескер медленно поднялся. Его высокая, атлетичная фигура, облачённая в чёрную тактическую форму, казалась в этом полумраке ещё более внушительной. Он не спеша обошёл стол, и каждый его шаг отдавался глухим эхом в ушах Ребекки.

– Подойдите ближе, Чемберс, – приказал он. Его голос не выражал ярости, в нём слышался ледяной металл, что было куда страшнее крика.

Ребекка послушно сделала несколько шагов вперёд, опустив голову. Она чувствовала себя маленькой девочкой, вызванной к директору за серьёзный проступок. Её щёки горели густым румянцем, а взгляд был прикован к начищенным до блеска ботинкам капитана.

– Я разочарован, Ребекка, – произнёс он, остановившись в опасной близости. – Я полагал, что ваш талант подкреплён соответствующей дисциплиной. Оказывается, я переоценил вашу способность концентрироваться на поставленных задачах.

– Мне очень жаль, капитан, – прошептала она, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы стыда. – Этого больше не повторится, я обещаю.

– Обещания – это пустой звук, когда нарушен приказ, – Вескер протянул руку и медленно, кончиками пальцев, забрал папку из её рук. Его прикосновение было мимолётным, но Ребекка вздрогнула, словно от удара током.

Он не стал открывать отчёт сразу. Вместо этого его взгляд — Ребекка чувствовала это кожей — начал медленно скользить по её фигуре. Он подметил всё: растрёпанные пряди, влажную от бега кожу, её нелепый для офиса наряд. Короткие шорты открывали вид на стройные, подтянутые ноги, а майка, которая немного задралась, когда она поднимала руки, обнажала полоску нежной кожи на животе.

Вескер сделал ещё полшага вперед, вторгаясь в её личное пространство. Ребекка почувствовала тонкий аромат его одеколона — смесь дорогой кожи, табака и чего-то холодного, химического.

– Вы выглядите... неподобающе, Чемберс, – его голос стал чуть тише, приобретая странный, томный оттенок, от которого у Ребекки подкосились колени. – Явиться в управление в таком виде после окончания смены, нарушив график... Это двойная провинность.

– Я так спешила, сэр... – она подняла на него свои большие, полные раскаяния глаза. – Я не хотела заставлять вас ждать.

Вескер слегка наклонил голову. Свет лампы блеснул на оправе его очков. Его взгляд задержался на её открытом животе, где кожа мерно вздымалась от учащённого дыхания. В этом невинном, искреннем смущении девушки было что-то, что вызывало у него тёмный, почти хищный интерес. Она была чистым листом, на котором он мог написать всё, что пожелает.

– Ваше рвение похвально, – он протянул руку и неожиданно коснулся её подбородка, заставляя смотреть прямо на него. – Но ваша забывчивость требует исправления. Вы понимаете это?

– Да, сэр, – выдохнула Ребекка, замирая от страха и странного, необъяснимого трепета.

– Хорошо, – он медленно убрал руку, но не отошёл. – Сегодня я отпускаю вас домой. Но не думайте, что этот инцидент исчерпан. Завтра вы узнаете, какое наказание я для вас подготовил. Дисциплина в S.T.A.R.S. – это не то, чем можно пренебрегать.

– Я... я всё приму, капитан, – она едва заметно кивнула, не смея пошевелиться.

Вескер слегка улыбнулся — едва заметное движение уголков губ, которое не сулило ничего доброго.

– Я в этом не сомневаюсь. Вы всегда были послушной девочкой, Ребекка. Это ваше лучшее качество. А теперь – идите. И постарайтесь привести мысли в порядок. Завтра нам предстоит долгий день.

– Да, сэр. Доброй ночи, капитан Вескер.

Ребекка почти выбежала из кабинета, чувствуя, как жар приливает к лицу ещё сильнее. Оказавшись в коридоре, она прижалась спиной к прохладной стене и закрыла глаза. Сердце всё ещё бешено колотилось. Она не знала, что именно он задумал, но тон его голоса и то, как он смотрел на неё сквозь свои непроницаемые очки, заставляли её сердце замирать в предвкушении чего-то пугающего и в то же время неизбежного.

В кабинете Вескер подошёл к окну, глядя на ночной город. Он медленно снял очки, обнажая холодные, расчётливые глаза. В его голове уже зрел план, и Ребекка Чемберс была его ключевой фигурой. Её невинность была прекрасным инструментом, а её покорность – идеальным материалом для лепки.

– Наказание, – негромко произнёс он в пустоту, и в его голосе прозвучало нечто, что заставило бы любого другого содрогнуться от ужаса. – О, оно тебе понравится, Ребекка.

Он снова надел очки, и его лицо превратилось в непроницаемую маску. Завтра всё только начнётся.